В управлении мужчина с внимательными глазами, в зеленой мантии целителя, провел диагностику, напоил восстанавливающей микстурой и залечил гематому на затылке.

– Вам повезло, донья, нет сотрясения. Били аккуратно, вы нужны были живой и здоровой. Покой, сладкое питье, сон, завтра будете, как новенькая.

Руки, намазанные щипучей настойкой, немилосердно чесались под бинтами.

– Показывайте нашу пострадавшую! – в кабинет целителя вошел важный полицейский чин. Грузный, с седыми висками и печатью властности на красном лице. Недовольно цокая языком, он осмотрел браслет. – Вот же паразиты! В табельном блокаторе только отсекатель потоков магии стоит, а тут и паралич, и немота добавлены!

– Черный артефактор? – вскинулся целитель.

– Его работа, – кивнул полицейский. – Как бы с замком не намудрили, ироды.

Полицейский вздохнул, расстегнул воротник рубашки и достал длинную цепочку, с которой свисал вытянутый хрустальный октаэдр.

– Алмазный ключ? – воскликнула я.

– Он самый. Донья в курсе? Откуда?

– Донья закончила столичную академию, – с достоинством сообщила я. – Но никогда не видела своими глазами. Только плетения изучала.

– Ну еще бы, штучный именной артефакт из лаборатории архимага Ямбира, –похвастался полицейский, а я еле удержала улыбку. Мы их десятками гранили с девчонками. Но в работе я его не видела.

– За него преступники озолотили бы! – согласилась я. Универсальный ключ, открывающий любые кандалы, замки и решетки. Настраивается на ауру и кровь носителя. Это ко мне сам начальник управления пришел, не меньше.

Начальник кольнул палец подсунутой целителем иглой, поморщился, подождал, пока наберется алая капля и приложил палец к вершине кристалла, активируя ключ.

– Апе́рта тинциду́нт! – провозгласил полицейский, прикладывая кристалл к браслету.

Стандартная формула «Откройся, замок». Несколько секунд ничего не происходило. Целитель огорченно охнул, а я похолодела.

– Сменили формулу?

Браслет вдруг замерцал голубыми искрами и щелкнув, открылся.

– Гадость какая! – полицейский, отдуваясь, подцепил браслет пинцетом и опустил в протянутый лоток. – Точно лазили в запирающее плетение! Никогда столько сил не тратил на простую защелку!

– Негодяи! – с чувством подтвердил целитель. – Донья, вы как?

– Голова кружится, – у меня в глазах потемнело от прибывшей силы. Мир снова обрез цвет, вкус и запах. – Огромное вам спасибо! Вы не представляете…

– Отлично представляю, – полицейский отечески похлопал меня по руке. – Крепитесь, донья, вам еще со следователем надо побеседовать.

– Да, конечно! – я вытерла ставшие мокрыми щеки. Как ужасно было не ощущать магию!

Раздался шум в коридоре, дверь распахнулась, в кабинет ввалились дон Габриэль, студенты, дон Саймон.

Я, расширив глаза, пересчитала их бледные, перепуганные лица. Все здесь.

– Как вы?.. – Начал дон Габриэль.

– Почему вы все здесь? Дон Гэбри! Сердце же! – завизжала я ультразвуком. – Сердце покорителя небес!

Дон Саймон охнул. Мишель разинул рот. Винки и Хаген растерянно переглянулись.

– Немедленно! Сию минуту! Возвращайтесь в цех! – крикнула я. – Вас сюда выманили!

– О, как, – сказал начальник полицейского управления, и вдруг с резвостью, неожиданной для такого грузного тела, вылетел в коридор.

– Два наряда на Ремесленную с магом! Цех дона Малакаля! Используйте точечный портал!

– Почему вы еще тут? Спасайте воздухолет! – закричала я.

Хлопнула дверь. Я со стоном попыталась соскрести себя с кушетки.

– А вы донья, останетесь здесь! – жестко приказал целитель. – Вы уже набегались! Выгореть хотите? Только-только восстановились!

К моим губам прижалась мензурка с пузырящейся голубоватой жидкостью. Сладковатое зелье с сильным запахом мяты обожгло язык и на меня опустилось ватное одеяло темноты.

[1] Пилот - от франц.Pilot -«лоцман». Во французский язык слово попало из итальянского (piloto), которое, в свою очередь, восходит к греческомуpēdotēs«рулевой».

Майя, вам за вашу активность дополнительная глава))

Франтоватый следователь добрался до меня утром.

Я так и провела ночь в кабинете целителя. На удивление, отлично выспалась и чувствовала себя прекрасно. Кушетка оказалась мягкой, подушка удобной, а толстым пледом меня, видимо, укрыл сам целитель.

– Как, думаете, донья, они вас ограбить хотели? У вас с собой была солидная сумма. Могла она соблазнить грабителей? – предположил следователь.

– Откуда им было знать, сколько у меня денег? Богатой дамой я не выгляжу. Писцов и счетоводов на Ремесленной полно, они вовсе не купаются в золоте.

– Личную месть от ревности и любви исключаем?

– Исключаем, никого из них я раньше не видела, – кивнула.

– Происки конкурентов?

– Это может быть, – согласилась я. – Я не болтлива, думаю, и дон Малакаль направо-налево идеями не раскидывается, а вот за практикантов не поручусь. Молодые, глупые, как щенята, шляются по злачным местам, выпивают и треплются.

– Сговор? Кого подозреваете?

– Как раз двумя неделями ранее был уволен инженер проекта, дон Сеймур Орт Муни. Он беззастенчиво обворовывал дона Габриэля, и вполне мог организовать месть.

– А вы тут при чем? Мстить ведь тогда надо дону Малакалю?

– Общее руководств проектом дон Габриэль поручил мне. У меня на данный момент самый сильный дар, и образование это позволяет. – Не дала я расплыться понимающей улыбочке по лицу следователя. Я специалист, а не любовница!

Следователь враз поскучнел, задал еще несколько вопросов, оформил протокол и отпустил меня с миром.

Бежать сразу в цех? Все-таки нужно переодеться. Вид у меня, будто по кустам валяли. Помятая, лохматая. Да так оно и было!

– Пир-рьем! – Возмущенной трелью встретил меня птах.

После того, как донна Кенард прошлась по моему внешнему облику и моральной сути (стала утром появляться, как девица непристойного занятия!), чириканье птицы я восприняла сугубо положительно. Его приятнее слушать.

– Не знаю, чем тебя кормить. У меня есть овсянка и пшено, но вроде, вам сырое нельзя? А хлеб вредно. О, поклюй яблочко? Могу кусочек сыра дать.

Птах согласился на яблочко и сыр, радостно запрыгав по кухонному столу. Я порезала мелкими кубиками угощение и направилась в душ. Сняла бинты с предплечий, ужаснулась ширине и длине багровых ссадин. Ближайшую неделю короткие рукава мне противопоказаны.

К цеху я ехала, прикусив губ от волнения. Стоит на месте, стоит, миленький! Я уже готовилась увидеть дотлевающие развалины разрушенного строения.

– Доброе утро!

– О, донья Ирма! – приветствия были довольно вялыми.

– Что случилось?

Винки отошел от стола. Сердце воздухолета было расколото. Неровные зазубрины показывали место, куда били топором или кувалдой. Половина циферблатов вывалилась, стрелки висели на проволочках.

– О, боги! А дон Гэбри?

– Дон поехал в поместье, искать, чем можно заменить разбившиеся приборы.

– А что именно произошло?

– Донья, если бы не ваш визг, тут ничего бы не осталось! – приложил руку к сердцу Саймон. – Ни баллона, ни гондолы. Они совершенно не пострадали.

– Забежал мальчишка, крикнул, что на вас напали грабители, мы и сорвались все, – угрюмо сказал Мишель. – Ни о чем больше не подумали, двери нараспашку бросили.

– А они не успели! Даже керосином облить не успели! Из портала повалили полицейские, всех скрутили. – Винки вздохнул. – Вот только сердцу досталось.

– Получается, что за доном Гэбри следили, он ведь только вчера его привез! А установить внутрь вы не успели. На меня напали для отвода глаз, главной целью было сердце и мастерская. Так?

– Выходит, так, – кивнул Саймон и поднял ладони вверх. – Не смотрите на меня так, донья! Артефактор я опытный, но такое никогда не делал и починить не смогу.

– Но попробовать-то можно?