Летиция осталась сидеть в кабинете над раскрытой папкой. У нее в голове не укладывалась гигантская сумма. Пятьдесят тысяч далеров она могла себе проедставить. И даже сто. С небольшой натяжкой – двести, с мысленной пометкой «ужасно много». Но вот же написано, четким округлым почерком, черными чернилами, отлично читается, и буквами расшифровано… да она же… она больше не бездомная бродяга! Она очень богатая женщина! Она сможет купить паровую молотилку! Поставить новую мельницу! Наладить хороший, надежный мост через Листвянку! Овчарню перестроить! Коровник утеплить! Стадо обновить. Сыроварню поставить…

Женщина поставила локти на стол, закрыла лицо руками и заплакала. От счастья. Безграничного, светлого, искристого, затопившего весь кабинет.

***

До поместья дона Габриэля мы долетели в третьем часу ночи, пришвартовались к специально выстроенной вышке и, зевая во весь рот, расползлись по спальням. Причем я – в спальню Габриэля, как будто так и было нужно. До флигеля идти через цветник, а у меня глаза закрывались.

Так что я «не заметила» руки Габриэля, поддерживающей меня и направляющей прямиком в дом. И вообще, ковров настелили, порядочной девушке пройти, не споткнувшись, нельзя!

Габриэль подхватил меня на руки. Я, блаженно зажмурившись, склонила голову ему на плечо. Что он там бурчит: «Добро пожаловать домой, дорогая жена?» Юморист.

– Мыться будешь?

Неопределенно угукнула.

– Ладно, я сам тогда!

Ладно, сам так сам. Пусть раздевает, купает и сушит. Ой, водичка тепленькая, с жасминовой пеной! Мое терпение лопнуло, когда этот извращенец начал намыливать меня пятый раз. Извращенец! У меня уже кожа скрипит! Я как бы рассчитывала супружеский долг взыскать… а то там много накопилось! Надо же начинать погашать, а то процентики добавятся.

И что вы думаете? Этот маньяк меня завернул в большущее полотенце, уложил на кровать, укрыл и сказал: «Спи!». Я хотела возмутиться и потребовать хотя бы поцелуй, но подлый организм, разморенный горячей водой и придавленный тяжелым одеялом, отключился.

Вот просыпаться было мне тепло, мягко и очень уютно.

Волосы на макушке шевелило чужое дыхание, а загребущие руки меня по-хозяйски обнимали. Одна была у меня под головой, а вторая проверяла владения со спины. Почти со спины. Моя нога была закинута поверх бедер Габриэля и прикрывала наличие активной жизни. Не давая некоторым органам проявить себя во всей целеустремленности. Я не стала душить телесные порывы и ногу подвинула. Надо же рассмотреть хорошенько, а то в сумраке и от смущения не разобралась, что там и как.

Оказалось – увлекательное исследование! Через пять минут я уже сидела на животе Габриэля, а притворяющийся спящим, оказался вовсе и не спящим!

– Ты! – глаза Эухении метали молнии, а скалка многозначительно похлопывала по ладони.

– Дорогая! Ты решила напечь пирожков? – фальшиво обрадовался Даэнир.

– Ты сказал, посмотришь на портал древних! – не позволила себя сбить с толку Дженни. – Туда и обратно! Обещал! Максимум три часа! А пропал на три дня! Что я должна думать?!

– Что твой муж любознательный человек? Что мы увлеклись красотами гор? Что у нас проводник ногу сломал? Нас в портал затянуло! Дорогая, скалку используют только невоспитанные простолюдинки!

– Правда? – ядовито улыбнулась Дженни.

– Аристократки используют веер!

– Веер менее доходчив, – глаза Эухении скользнули по упомянутому предмету. Шелковый, расписнанный вручную не последним художником, на костяной ручке, настоящее произведение искусства. Такое об мужа ломать?! Варварство! Скалка надежнее! – И жалко.

– Дорогая! Если бы ты знала! – Даэнир быстро обошел стол, старательно выдерживая дистанцию. Дженни скоро надоест бегать вокруг стола.

– Вот именно! Я не знаю! Три дня о тебе ничего не знаю! – заорала Дженни и метнула кухонной утварью в супруга. Хоть так достать мерзавца!

Даэнир без труда увернулся.

– А порталы древних работают на рунной магии!

– Замечательно, – процедила Дженни, выискивая глазами предмет покрепче. Вазы и подсвечники ей было жалко.

– А мы заговор раскрыли!

– Неужели? – по тону Дженни было ясно, что заговоры ей не интересны.

– Ирма замуж выходит! – выкрикнул Даэнир, ныряя под стол, ибо Дженни взяла в руку пресс-папье. А там еще рядом стоит чернильница тяжеленькая, бронзовая, полная чернил…

– Что? За кого?! – Дженни рывком подняла тяжелую жаккардовую скатерть.

– Если обещаешь меня не бить!

– Дэн! – взвыла Дженни. – Ты! Оставил меня одну с детьми и королевством на три дня! Совесть у тебя есть?! За кого?!

– За Габриэля Мар Малакаля. – Вынырнул Даэнир и отряхнул коленки, искоса посматривая на жену.

Та напряженно размышляла, шевеля губами.

– Не пойдет!

– Что не пойдет? – удивился король.

– Ирма за Малакаля не пойдет! – заявила Дженни. – Смотри, ты черный маг?

Даэнир кивнул. Чернее некуда.

– Салли вышла за Мар Абеши? А тут еще Ирма за Мар Малакаля пойдет? Да нас храм проклянет, а аристократы взовьются, за что такое преимущество черным магам? Ирма ведь не просто так, бытовичка-слабосилок, она твоя племянница! И будь уверен, об этом все узнают очень скоро!

– Ну так семейная склонность к черным магам проявилась, нет?

Королева постучала по лбу и понизила голос.

– Ты на матушку-то покойную не клепи! И так брехали, что ты не от короля! У тебя отец еще жив и очень, между прочим, не рад воспоминаниям юности. Требовал Летицию и Ирму казнить?

– Требовал заточить и расследовать, – уточнил Даэнир, немного кривя душой, но зачем жену волновать?

– Один хрен, добрых людей много, – махнула рукой Дженни. – Помогли бы самоубийство в тюрьме совершить. Пять раз. Исключительно ради спасения Кэллавейна от черного мага и черной магии. У тебя же полно благожелателей! Опять же, твоя племянница, твоя сестра, ты думаешь их ко двору брать? Признать? Ну, и что тебе скажут? Тут все рода всколыхнутся, всех холостяков переберут, от восемнадцати до восьмидесяти! Тут полк женихов стоять будет! Летиция вдова, и то драться за ее руку будут! Разве жена не порадеет за семью мужа перед королем? Братца в гвардию, сестрам жениха богатого, дяде должность не ниже министерской, папе место казначея очень к лицу будет…

– Не будут! Я же тебе еще не рассказал, любимая! Так спешил, так торопился, а ты меня скалкой… – скорчил обиженную физиономию Даэнир.

Даэнир поступил правильно. Пока Эухению гложет любопытство, она его бить не будет.

***

Летиция полюбовалась спящим сыном и прикрыла дверь. Умаялся мальчик. Очень правильно, что за ним сестра съездила. А сама во флигеле не осталась ночевать, вертихвостка! Правда, нянька сказала, что Ирма была уставши, на ногах не стояла, ее отнесли куда ближе. С чего бы ей уставать? Вот она в ее годы на поле и в огороде, и со скотиной, пряла и ткала, а на вечерницы всегда силы оставались! Попеть, поплясать, подле костра страшные истории послушать. Наверное, выпила лишнего! Вот она ее пропесочит! Негоже девушке пить! И ночевать вне дома! Репутация годами строится, да вмиг разрушается! Словами хорошо, да хворостиной надежнее!

Летти пофыркала-пофыркала, да рассмеялась. У нее дочка маг! Всамделишный. Образованная! А она ее деревенской меркой меряет…

Выдаст дочь замуж, проводит сына на учебу, сама вернется на ферму. Там, поди, дел невпроворот. Незвестно, какой пригляд был за скотиной, сколько фруктов собрали, сколько кормов заготовили… Ей уж не терпится!

Но дочь отругать надо. Для порядка. И помощи попросить бы? Маги, они же много умеют, нешто дочка ей не подсобит?

***

Ноллис Хиерам вышел из кабинета, занятого коронным донавателем и перевел дух. Вышел! Сам! Не гвардейцы вывели, не в кандалах, не в цепях, и не в тюрьму…

«Вы свободны и остаетесь на своей должности до королевского распоряжения». Вот бы и дальше остаться!