– Кружку?

– Да, у нас поэтическое общество «Лунные строфы». Виола самая талантливая из нас, но мы тоже пишем очень милые стихи и читаем друг другу.

Я еле удержалась, чтобы не скривиться. Стихи у меня всегда вызывали зевоту. Это же не заклинания! Какой в них толк?

– К сожалению, я совершенно бесталанна.

Лилиан посмотрела покровительственно на бедолагу, открыто признающуюся в своем пороке. Я развеселилась, подумав о выражении ее лица, когда она узнает, что я не музицирую и не пою. И танцую плохо. Зато умею кастрировать бычков и стричь овец.

– Тогда вы можете приходить нас слушать! Это возвышает!

Я представила, как меня изгоняют веником после честной оценки творчества одной из графоманок. Они же потребуют критики, но на самом деле ждут только похвалы.

– Сомневаюсь, что смогу выделить время, я еду на новое место службы, – искренне обрадовалась, что у меня имеется уважительная причина не посещать сборище тонко чувствующих романтических барышень.

– Дон Малакаль вас выгнал?

– Нет, я решила прислушаться к совету донны Патрисии. Бытовых магов не выгоняют. Но находиться целыми днями в обществе мужчин не подобает молодой девушке, – тут я состроила самую чопорную физиономию, какую смогла.

– Донна Патрисия утомительная, но она часто бывает права, – заметила Лилиан со вздохом. – По части приличий она просто восьмилап. Если старые перечницы тебя ославят, считай, репутации конец. А правда, что магичкам можно открыто заводить романы?

– Более того, это полезно. Чувственный опыт развивает резерв и восприимчивость к эманациям.

В теории! Я не заметила особого увеличения силы, зато в животе скоро прибавится, любая кумушка не ошибется, бросив беглый взгляд, без всякой магии. Все вранье.

– Счастливые, – горько вздохнула Лилиан. – А я целовалась только с тремя парнями, как тут научишься, если потом им всем от дома отказали? Папенька у меня весьма суров.

Я хотела сказать, что надо меньше болтать, и искать для подобных уроков места поукромнее, но промолчала. Это ее жизнь, пусть делает, что хочет. Хотя, будь у меня такая выигрышная внешность… может, и дон Малакаль посмотрел бы на меня не как на полезное приобретение для мастерской.

После обеда, на удивление сносного, Лилиан открыла книжку, прочитала пару страниц и сладко засопела. «Вздохи и выдохи при свете луны» прочитала я на обложке и скривилась. Издают же всякую дрянь!

А у нас на десять студентов было по пять учебников «Рунной магии», ее сто лет не переиздавали. Эта наука, между прочим, требует инженерной точности и внимательности, комбинации рун надо тщательно просчитать, чтоб не ослабить эффект, а наоборот, усилить. Синергия рун, это взаимное усиление, когда рунный став «весит» больше, чем каждая по отдельности. Вместо того, чтоб спокойно учить всю неделю, приходилось делиться, учить с понедельника по среду, а в среду отдавать учебник другому студенту. В читальном зале было всего два экземпляра, зачитанные до дыр поколениями студентов, тоже не всегда успевала их выхватить накануне занятия.

Я с негодованием посмотрела на глупую книжонку. Делать нечего этим пустоголовым девицам!

День прошел в пустой болтовне. У меня от Лилиан начала ужасно болеть голова. Лилиан просто не умела молчать. Когда она закрывала рот, на нее можно было любоваться, как на прекрасное творение природы. Такое совершенство черт! Такая изящная красота! Но она его не закрывала, к сожалению. Я с ужасом подумала о гостиной, полной таких, молотящих чушь девицах, и от души посочувствовала дону Гэбри. Ноги моей не будет на их литературных игрищах! То есть, сборищах.

Буду повторять таблицу напряженности магофункций минералов.

На ужине в вагоне-ресторане нас ждала донна Патрисия. Узнав, что я по ее совету покинула предосудительное общество молодых холостых мужчин, она сразу подбрела, и даже простила мне наличие магии. При этом мне не понадобилось говорить ни слова, все делала Лилиан и ее несмолкающий язык.

– Вы нашли место в доме добродетельной донны? – Попыталась спросить меня компаньонка.

Ответить я не успела. Бессмысленно было пытаться прервать Лилиан.

– Ну, разумеется! – Расширила глаза Лилиан. – Ирма едет на новое место и будет посещать наши собрания!

– Ах, лучше бы вы занимались рукоделием! – нахмурилась донна Патрисия. – Боги знают, до чего вы досочиняетесь!

– Тетушка, – закатила глаза Лилиан. – Рукоделие нынче не в моде! Это для совсем уж отсталых провинциалок! В моде изящные искусства и тонкость чувств!

– Изящные, – пробормотала донна. – Изящные стишки быстро перерастают в политические памфлеты! Этьен Капедо уже дописался! Гадкие песенки про черную магию были уместны при прежнем царствовании, но не при короле Даэнире. Уж не подался ли он в монастырь от преследования властей?

– Да нас совершенно не волнует политика! – возмущенно взмахнула веером донья Лилиан. – Нас это не касается!

– Тебя это коснулось напрямую, дорогая, твоя свадьба с Эмбру отложена из-за побега Капедо с друзьями! – ехидно вставила донна Патрисия, а Лилиан покраснела и обиженно замолчала. – А при любых сложных обстоятельствах винят невесту, а не жениха.

О, миг тишины и блаженства!

– В самом деле, донна Патрисия? – спросила я. – Юноши так провинились?

– Уверена, что так, они же неразлейвода были, четыре шалопая, Лоран Эмбру, Этьен Капедо, Эдвард Гастен и Десмонд Сигида. Тоже стишки писали. И что вышло! Позор! – припечатала донна. – Родные с ног сбились! Кучу денег просадили на частных детективов.

– А полиция что же?

Дружное фырканье было мне ответом. Благородные люди полицию в дом не приглашают. Хотя, как по мне, исчезновение сразу четырех молодых людей случай для самого серьезного расследования. Но аристократы решили не допускать огласки? Шепчутся по гостиным? Зря, все равно все всё знают. Одна Лилиан способна растрепать новости на всю столицу и предместья. Да что там, на половину Кэллавейна, как минимум! Но у полиции нет оснований вмешиваться, поскольку нет обращения.

– Там еще бегала за ними хвостиком кузина Эдварда, донья Илерет, –вспомнила донна Патрисия. – Уж не знаю, как после такого скандала искать ей мужа. Лучше бы ей в том монастыре и остаться! Ни один приличный дом не примет брачного письма!

– А стишки были правда… непотребные?

– Да если бы непотребные, полбеды! Кто из юношей не писал про розовые перси и алые розы? Белые полушария и пышные бедра… не слушай, Лилиан! Они все изощрялись в остроумии, все дразнили эту несчастную Виолу Лаперот, – вздохнула донна Патрисия. – Не от мира сего девица. Она про снег – они ей про черную магию, она про дождь, они про реки крови, она про ветер, они про бурю народного гнева, про смену династии, и прочие опасные гадости…

У меня забрезжила одна мысль, которая требовала проверки.

– Донья Лилиан, я буду ходить на ваши собрания, – решительно сказала я. – Надо же приобщаться к прекрасному!

Еще два дня прошли вполне спокойно. Я ела, спала, повторяла заклинания, когда болтовня Лилиан становилась уж вовсе невыносимой.

Лундази встретил нас проливным дождем.

– Благодаря вам, душенька, дорога была терпимой! – Лилиан расцеловала меня в обе щеки, прощаясь. – Непременно нанесите нам визит! Мы будем принимать по средами и субботам! Так непременно!

Интересно, она заметила, что я за день произносила не более двадцати слов, и то, больше междометия? Девушке не требовался собеседник, ей нужен был слушатель. Все-таки у компаньонок знатных дам очень нелегкая работа, признала я. Раньше не представляла, что таскаться по пятам за патронессой и выслушивать поток бредней настолько выматывает.

Присланный за ними экипаж оказался основательно забит кучей багажа, подвезти меня дамы не могли бы при всем желании. Разве что на крыше? Рядом с кучером уже сидела промокшая служанка, еще двНие примостились на запятках.

Я помахала им вслед и облегченно вздохнула. Огляделась вокруг. Где тут древние сосны? Вокруг ближайшей сделала круг, прикидывая, сколько нужно человек, чтоб обхватить ствол. Выходило, что не меньше шести-семи.