Нет, он не зверь, детям никто не причинил бы вреда! Взять сонными, надеть ошейники, перевезти в Катабию. В планах это виделось простым и легким. Они не собирались сражаться! Просто почему-то вместо тихого и абсолютно безопасного похода получился пожар, взрыв, детей уморили слишком сильной порцией сон-травы… Наставники бросились в бой, откуда-то взялась полиция. А уж про летучий пузырь, с которого его лучших воинов расстреляли, как мишени в тире… Альшам заскрипел зубами.

Сверху слышались редкие шаги, негромкие разговоры. Его даже не допрашивали толком! За две недели его подняли один раз наверх, посмотреть казнь. Впечатлило его так, что он блевал половину ночи, и следующие три – не мог спать из-за кошмаров.

Это же Каэллавейн! В Катабии привыкли считать их слишком мягкими, уязвимыми, разве это достойные противники? Они трусливые болтуны, лишь по несправедливости судьбы обладающие магией. Конечно, они не ровня отважным сынам пустыни.

Но король Даэнир показал, что он умеет быть жестким и жестоким.

Альшам вздрогнул, вспомнив окровавленные крючья, раздирающие плоть, молот разбивающий кости и крики его людей. Он привел их на помост палача своим непродуманным решением. О, зачем он послушался Керима!

Изредка ему швыряли объедки, и он радовался каждой заплесневелой корке. Если султан ничего не ответит королю Даэниру, он сдохнет тут! Скрючившись в грязи, в нечистотах, так и не увидев голубого неба.

– Эй, ты не сдох еще, сын крокодила и гиены? – крикнул вдруг стражник.

Альшам застонал. Воды ему тоже не давали, но между стен сочилась влага, он слизывал ее распухшим языком. Поэтому и дно ямы было покрыто липкой дрянью выше щиколоток. Первые сутки он стоял, брезгуя опуститься в зловонную жижу, а потом ему стало все равно.

– Ползи наверх, урод! – в яму опустился шест с набитыми перекладинами.

Наверху стояло два больших ведра воды. Холодной, но божественно чистой! Он пил прямо через край, постанывая от наслаждения. Как животное.

Стражники вздернули его на ноги, быстро и ловко содрали остатки халата и штанов, облили водой и сунули ему хлопковые штаны и рубашку. Почти дерюга. Ему! Носившему только сирский шелк, чапильскую парчу и тарайский бархат! Сейчас же он касался грубого сатина дрожащими пальцами и плакал.

На шее застегнули строгий ошейник шипами внутрь. Руки сковали за спиной.

– Топай, – несильный толчок в спину направил его в коридор.

Альшам шел и думал, что в яму он больше не вернется. Он лучше размозжит себе голову об стену или выпрыгнет в окно.

Заглядевшись на сноп солнечных лучей, льющихся из окна под потолком, Альшам совершенно не обратил внимание на обстановку убогой комнаты. Стул, стол, столик в углу, стул у стены. Ни жаровни, ни пыточного инструмента.

– Садись, – его толкнули на стул в углу, а цепь от ошейника пристегнули к кольцу на стене.

Мужчина среджних лет вошел энергичной походкой. Посмотрел на узника без всякого удовльствия.

– Я дон Данкайра, начальник управления правопорядка Берсебы, представился он. – У нас возникли кое-какие вопросы.

– Меня казнят? – спросил единстенное, что его волновало, принц, не особенно дожидаясь ответа.

Дон Данкайра посмотрел задумчиво.

– А это уж как получится. Что скажет король.

Альшам облизнул губы. Может, удастся выторговать жизнь?

– Мой дорогой отец!

Герцог Нир Бриа слегка нахмурился. Приветствие не предвещало ничего хорошего, он знал своего сына. Вряд ли он приехал к нему в замок просто навестить отца.

Боги, как же он ошибался, считая Даэнира негодным к правлению! Он шел на поводу Совета магов и гнобил собственного сына. Он огневик, а сын черный маг. Ему до сих пор было неловко вспоминать об изоляции, долгой ссылке в самую глухую провинцию. Хорошо, что Дэни не затаил зла. Зато спас страну от переворота! Он и его жизнь спас! И Ламберта.

– Сынок, что-то случилось?

Нет, он вовремя уступил трон. Он пока в силе, сын справляется, и он всегда готов ему придти на помощь, посоветовать, указать на нюансы… Хотя конечно, Даэнир почистил страну от изменников и заговорщиков очень качественно. А с его плеч упал тяжкий груз. Нет, править до смерти глупо и неосмотрительно! Уйти на пенсию вовремя тоже надо уметь.

– Да, в общем-то, ничего страшного не случилось, – улыбнулся Даэнир.

Роланд Нир Бриа выдохнул. Он обожал внуков, полюбил невестку и боялся услышать о болезни или несчастье. А если сыну понадобилась консультация, он с радостью выслушает и поможет, чем сумеет!

Даэнир высыпал на столик кучку украшений из бархатного мешочка.

– Что это? Подарки?

Роланд ухватил витую цепочку, поднес к глазам кулон и пошатнулся.

Даэнир усадил отца в кресло и снял пробку с флакона с солью. Заранее приготовил.

– Вижу, узнал, – кивнул Даэнир, когда король прокашлялся и вытер заслезившиеся глаза белоснежным платком.

– Фели… она?

– Она умерла в своей постели, окруженная детьми и внуками.

Роланд кивнул, перебирая в руках цепочку. Да, как же он был молод тогда… как счастлив! Как горяч. Все звезды светили ему, и солнце, и луна… и серые глаза сельской девушки сияли в отблесках очага примитивной хижины. Эти драгоценные воспоминания Роланд редко вытаскивал на свет, сохраняя их в глубине сердца. Так было надо.

Из селянки не вышло бы королевы, он позже понял. И искать не пробовал. Ему как раз выбрали невесту, малейшее пятно на репутации разрушило бы грядущий брак, и даже могло вызвать войну. Роланд женился. Но ничего не забыл. Всю любовь он тогда выплеснул, супруге не досталось ничего, кроме угольков. Уважение, понимание, но не капли любви.

– Как вы нашли это? – кулон сверкнул синим глазом. – Она… нуждалась?

– Нет, отец. Она прожила хорошую и благополучную жизнь, не нуждаясь. Украшения раздарила детям. Что-то они продали, что-то украли.

– Но ты пришел не за тем, чтоб вернуть мне побрякушки? – Роланд посмотрел в зеленые глаза сына.

Даэнир смущенно кашлянул.

– Старшая дочь Фелисии была твоей дочерью, отец.

Челюсть бывшего короля отвисла. На краткий миг. В следующий миг он взлетел из кресла, готовый обличать и карать.

– Чушь! Ложь! Этого просто не могло быть! Я маг! Я следил! Это чудовищная провокация! Происки врагов! Клевета! Немедленно расследовать и арестовать самозванку! О, теперь я понимаю! – Роланд швырнул кулон в кучку украшений и забегал по комнате. – Она явилась ко двору и стала требовать титул, богатство и почестей?! А может, ей трон потребовался? В Кэллавейне правят только мужчины! Сколько лет этой самозванке?

– Сорок два, – подсказал Даэнир, спокойно пережидающий бурю возмущения. Огневики все такие, вспыхивают моментально, сыплют искрами, но бушуют недолго.

– Вот! А мне…

– Шестьдесят. А тогда было семнадцать. Мы с Ламбертом родились намного позже, – в глазах Даэнира явно мерцали лукавые проблески.

Смеяться над отцом?!

Фарфоровая ваза осыпала ковер бело-красными осколками, встретившись со стеной. Роланд тяжело дышал.

– Сядь, отец. Это еще не все.

– Я требую немедленно арестовать самозванку!

– Как найдем, так сразу и поместим в…

– Варнбад! – Кровожадно потребовал бывший король. – В цепи! В колодки!

Даэнир задумчиво погладил подбородок.

– Зачем же так сурово? Она не маг.

– Что и требовалось доказать! – рассмеялся Роланд, моментально остывая. – Мое дитя не может быть бездарным! Наливай!

– Она все силы вливала в семью, ничего не оставляя себе. В мужа и детей. Она дышала ими до последней капли, последнего зернышка. Поместье цвело, скот плодился, в доме никто не болел и даже не чихнул за двадцать лет. Батраки стремились у них работать, потому что благодать и на них начинала распространяться. Дети одаренные, кстати.

– Еще и муж есть?! Всех казнить!

– Отец! – Даэнир укоризненно покачал головой. – Ты не даешь мне сказать!