Мама рассказывала, что они с отцом жили по соседству, росли вместе и естественно, поженились, потому что дружили и нравились друг другу. Никаких влюбленностей в заезжего мага, никаких поездок или неожиданных встреч. Да они из Гедарефа никогда не выезжали! Разве что в Крунсдорп на ярмарку. При такой огромной ферме, какая у нас была, выехать далеко и надолго невозможно. У фермеров не бывает выходных или отпусков, скотина пасется, плодится, болеет, за ней надо следить, кормить, лечить.

Оставим вопрос моего темного происхождения. Получается, Тармель не папин сын? Допустим. Дар, действительно, крайне редкий. Но у меня-то не такой! У нас разные отцы с Тармелем? Ну, мама!

Это я удачно сходила, забеременеть неизвестно от кого! Чтобы тоже никто не догадался, откуда подарочек! Продолжаю семейную традицию, вся в мать. И ведь точно ребенок одаренный! У неодаренных так потенциал не прыгает, как у меня в последнее время.

Маги по двадцать лет в браке зачать не могут, зелья пьют, амулеты дорогие покупают, ритуалы сложные проводят, а у меня с первого раза вышло!

И самое главное, что теперь делать?

Не хочу ловить сочувственные взгляды, не хочу отвечать на каверзные вопросы, не хочу, чтоб донна Кенард убедилась в моей распущенности, когда талия расплывется. У Салли живота не было видно почти до пяти месяцев, но так долго тянуть не стоит.

Двадцатого августа выставка, я в ней обязана участвовать, все документы и половина патентов оформлены в соавторстве. Меня и Саймона Мун Дарри дон Малакаль тоже включил, не поддержать его в такой важный день будет черной неблагодарностью и трусостью. Если пойдут заказы (не сомневаюсь, они пойдут), я буду получать неплохие деньги.

У меня есть диплом, есть знания, устроюсь. Бытовому магу везде будут рады. Значит, после выставки расторгаю контракт с доном Малакалем и я уезжаю. Выберу место с хорошим климатом, сниму домик и буду ждать родов. Вообще-то магички крепче, чем простые женщины, сейчас меня штормит из-за сильного потенциала моего малыша. Но постепенно все придет в норму, и я смогу нормально работать и зарабатывать, не теряя сознания дважды в день.

И до отъезда мне надо увидеться с Тармелем. У меня просто нет больше времени танцевать вокруг школы ментатов, придумывать подходы и производить разведку. Если Тармель там, я должна его увидеть.

У меня еще где-то есть крошечная сестренка и где-то скрывается мама. Она прислала мне ответ как раз в день получения дипломов. Папа уже был убит? Или еще был жив, когда постучал посыльный с почты? Мама уничтожила мою открытку, иначе бы меня нашли и допросили еще два месяца назад. Она и тут позаботилась обо мне. Поэтому велела не приезжать? Кто убил папу? Зачем?

Множество вопросов и ни одного вразумительного ответа.

– Что-то вы бледненькая сегодня, донья, – поцокал языком библиотекарь дон Лусио. – Работаете много, переутомляетесь!

– Меня наняли, чтоб я работала, – развела руками. – Климат мне не подходит, дон Лусио, плохо себя чувствую, – начала создавать легенду и врать окружающим. – Собираюсь уезжать. Целитель рекомендовал климат сменить.

– Ой, как жалко! Погода у нас… да, не каждый привыкнет. А что дон Малакаль?

– А что дон Малакаль? Не умирать же мне из-за его проектов. Кто-то не может жить в холоде, кому-то не подходит жара. Мы вот один проект сделали, собрали воздухолет «Покоритель небес».

– Да-а, весь город гудит! Жаль, я не видел. Хоть бы одним глазком глянуть!

– На выставке увидите непременно! Совсем скоро! – заверила старика. – А я вам вот пирожков с финиками и курагой напекла. Знаю, вы любите сладкие.

– Замечательная вы девушка, донья Ирма. Замуж вам надо, и чтоб муж хороший был, хозяйственный и добрый.

– Совершенно согласна! – не стала огорчать доброго старика своим мнением о мужчинах вообще, и об отце ребенка, в частности; подложил же свинью, гад! Всю жизнь теперь перекроить надо. – А теперь дайте мне подшивки газет за этот год.

Половину июля события на нашей ферме полоскали на все лады. Какое счастье, что я уехала в тот же день!

«Кошмарное убийство в полях», «Жена-монстр», «Камень под крылом голубки», «Смерть среди овец» – самые мягкие из заголовков. Но ничего особо ценного там почерпнуть не удалось. Из полицейской сводки уже знала точные факты, а не бредни, в которых изощрялись журналистыгазетчики. И причину смерти знала. Так проломить голову мог кто-то стоящий сзади. Удар был всего один. Полицейский некромант в отчете указал, что отец не видел, кто его ударил. Духи не всезнающи, что видели при жизни, то и могут сообщить.

Мамы на тот момент в холле не было, она была на кухне. Это снизило градус обвинений в ее адрес, но не избавило от них совсем. Теоретически, она могла выйти с черного хода, войти в холл и ударить мужа кочергой.

Я никак не могла представить, зачем бы маме понадобилось убивать отца. Не из-за моего же диплома? Ее бегство всех смутило. Останься она в доме, всерьез никто бы ее не заподозрил. Мама хрупкая, тонкокостная, крошка рядом с могучим отцом, она просто не смогла бы ударить с такой силой. Я при всей своей худобе сложена покрепче. Всегда думала, что пошла в папу. Ан нет, в неизвестного дядю.

Могу предположить, что бежала она вовсе не от полиции. А от настоящего убийцы. И ребенка прихватила, чтоб спасти. Если бы собиралась заранее, планировала побег, в доме не было бы такого беспорядка. Мама у меня очень аккуратная. Тут же она просто хватала то, что под руку попалось в страшной спешке.

О! А ведь полицейский некромант легко может узнать, жив человек или умер. Портреты у них есть, кровь я дам. Хоть какая-то ясность появится. А если мамы нет… то я богатая наследница. Ферма стоит недешево, земли у нас ужас сколько. Надо зайти после некроманта к поверенному и заявить права на наследство. Цинично? А разве я обязана подарить семейное дело кому-то постороннему или короне? Было ли завещание, что в нем написано, все это надо узнать.

Боги! Я так злилась на отца, столько слов придумывала, чтоб доказать, как он был неправ, запрещая мне учиться. Мне так хотелось приехать и положить ему диплом на стол! Показать, что я умею. А теперь его нет. И больше никогда не будет.

Меня вдруг схватила за руку маленькая крепкая рука.

– Ирма, ты совсем не смотришь, куда идешь! – сказал голос Аймара. – Что тебе понадобилось вечером на Ремесленном рынке? Он вот-вот закроется.

Я завертела головой в полном удивлении. Действительно, огромные шестеренки у ворот рынка еле вращались. Прошла половину города и не заметила! Задумалась, да еще и щеки все мокрые.

– Не туда свернула. Выходи из полога, трудно же держать его столько времени. – Я махнула извозчику. В пролетке придается говорить очень тихо, чтоб возница не подумал, что везет дурочку, болтающую сама с собой.

– Нельзя. – Грустно отозвался мальчик. – Вчера люди побили двух наших учеников. Нам запретили выходить в город в нашей форме. На выход шьют другую, как у местных, чтоб люди не шарахались.

Магистры-пустые канистры! Как будто было трудно догадаться, что при виде формы школы люди могут проявить агрессию к детям! Это же дети! Сильные одаренные, но реакции и психика у них незрелые, они не смогут оценить опасность, защититься от нее. Что бы там они не считали сами.

– Они сильно пострадали?

– Не очень. Одному руку сломали, второму нос. Но все равно неприятно. Мы раньше не боялись людей, а теперь младшим запретили в город одним ходить.

Еще бы! Ментаты не боги, совсем не всемогущие. Детей жалко, но магистры получили заслуженный щелчок по носу. А то дети бегали ночью без охраны, а они и в ус не дули! Какая безответственность с их стороны!

– Аймар, у вас есть мальчик Тармель Тиман? Ему должно было исполнится тринадцать недавно.

– Нет. Такого у нас нет.

Сердце упало. Все надежды рухнули от такого короткого слова «нет».

– Разве что ему сменили имя?

– Что? – Спросила вслух и даже выпрямилась, но тут же умерила голос. – Сменили имя? Зачем?