– Ирма, у нас Орден. – Быстро зашептал Аймар. – При поступлении в храм меняют имя, и у нас тоже. Чтобы разорвать привязку к семье. Сирот оставляют, как есть, у них нет привязки. Я до школы был Мануэлем Монро. Мастер, принявший меня, вписал, что захотел.

– Аймар, вы с ним ровесники. У него черные волосы и зеленые глаза. Он из Гедарефа. Это мой брат, должен быть похож на меня. Он был не настолько мал, чтоб забыть прежнее имя. Я скоро уеду и хотела повидаться. Ты можешь спросить ребят в школе?

– Спросить могу, но не факт, что он признается. Не все наши хотят вспоминать прежние семьи. Хотя… я же увижу, кто что скрывает, – хмыкнул маленький телепат.

– Донья, улица Победоносной армии, – повернулся возница.

– Спасибо. Любезный, вот вам еще двадцать крейцеров, езжайте прямиком до бывшего монастыря. Там моя подруга ждет, я за нее беспокоюсь.

– Как скажете, донья.

Никакой подруги у меня не было, хотелось отправить мальчика в школу без приключений. Поглядела вслед пролетке и вошла в дом.

Я буду очень скучать по нему. Славный дом, теплый, душевный. Буду скучать даже по визгливым воплям донны Кенард, крикнувшей мне вслед привычное «Распутница». Не будь ее, я бы с удовольствием купила этот дом.

Но мне понадобится покой и положительные эмоции.

– При-рем! – на подоконник вскочил Трезор. Ой, Этьен. Я ему искренне обрадовалась и даже погладила по головке пальцем. – Будешь ужинать? У меня есть рисовая каша с курагой и изюмом.

Дожилась! Сижу за столом, давлюсь кашей и слезами, рассказываю птице о несчастье у меня дома. Он, конечно, не совсем птица, но пока воспринимать его, как человека, не очень получается. Не укладывается в голове.

Но я выговорилась и мне стало полегче.

– Поговорим? – спросила после ужина.

Бумажки я сожгла, но нарисовать алфавит заново не долго. Разрезать не стала. Пусть указывает клювом нужную букву, а я буду записывать. О, и словарь достану, он ведь сможет целое слово указать, так быстрее будет.

Этьен сообщал, что устроились они хорошо, стая за них очень рада. Их пятеро, четверо парней и Виолетта. Менталисты выяснили, что они числятся в пропавших, их ищут, но без особого успеха. Еще бы! Кто бы мог предположить, что людей можно в птиц превращать? В полиции сразу целителя пригласят, выскажи кто такую идею.

Все вели самую обычную жизнь баловней судьбы. Обеспеченные родители и дворянский статус позволяли не задумываться о куске хлеба. Достойное общество, гости, охоты, пикники, флирт. Они, разумеется, получили хорошее образование в университете Омеруру, изучая достойные дворян науки: философию, историю, право, экономику, технику и изящные науки: рисование, поэзию, словесность. Виолетта изучала ботанику и минералогию. Кстати, именно после ее исчезновения девушек перестали отпускать в университет. Вот до чего учеба доводит!

Момент превращения никто из них не помнил. Очнувшись с крыльями и клювом, Этьен в панике метался по полям и лесам. Лопать насекомых он не мог себя заставить, чуть не умер с голода. Увидел стены Берсебы, узнал город и стал побираться, отщипывая хлеб или склевывая фрукты с лотков.

Много раз пытался привлечь внимание, доверчиво шел к людям, но его только ловили и сажали в клетку, хвастаясь умной птичкой. Он легко открывал замки и улетал. Сколько он в таком виде, Этьен точно сказать не смог, но вроде бы тогда была зима. Не уверен. Людей он стал сторониться и прибился к стае таких же, как он, солнечных птиц[1]. Поскольку он был умнее и сильнее многих, то стал вожаком и повел стаю на захват роскошного сикомора. Они выгнали воробьев в славной битве. Огромное дерево дало приют и пищу, ведь смоква созревает круглый год.

У сикомора есть особенность: чтобы плоды стали сочными и съедобными, их специально повреждают осы-опылители. Без надрезов и проколов плод останется жёстким или горьковатым. Стая птиц с успехом стала обходиться без ос, пробивая клювом кожуру смокв. Троих собратьев и сестру по несчастью они постепенно нашли, шныряя по городу. А один из них не солнечная нектаринка, а попугай!

Они поколотили его, выщипали немало перьев, прежде чем прислушались к крикам о помощи.

Теперь благодаря мне у них появилась надежда.

Магистры обещали послать весточки родным, сообщить, что потерявшиеся чада живы. Пока решено говорить, что они находятся в горном монастыре.

Над Берсебой монастырей, храмов и обителей, как грибов, видимо-невидимо. От «Парящей цапли» до «Снежного лотоса», с разными уставами, степенью строгости режима, и разными духовными практиками. Никогда не найдешь там послушника, если он не хочет быть найденным. Чем круче монастырь, тем он труднодоступнее. Некоторые лепятся к горам, как ласточкины гнезда, некоторые стоят на вершинах отвесных каменных столбов, куда только на дирижабле и долететь.

В целом, провести год или пару лет в монастыре считалось положительным для взросления, а что сбежали, не спросившись, так молодые, глупые, не сообразили, как будут переживать и тревожиться их родные.

– Спасибо, что рассказал, Этьен!

Мы здорово с птичкой утомились, пока искали нужные слова и записывали получившиеся фразы. Решили перекусить. Пока я подсушивала квадратики хлеба для канапе, Этьен-Трезор прыгал по подоконнику, разражаясь ликующими воплями при виде копченой рыбы, сыра и ветчины. Для него я порезала хлеб, огурец и ветчину крошечными кубиками.

– Оставайся у меня ночевать, – предложила, видя, как осоловело моргает глазками Трезор.

– Ви-виви! – сказал Этьен, мотнув головкой.

– Виолетта? Будет волноваться? – Понятливо кивнула я. – Лети тогда, не заставляй девушку тебя ждать.

Птах впорхнул мне на плечо, ткнулся головкой в щеку и вылетел в окно.

Может, он поможет мне найти брата? Я попросила его посмотреть на черноволосых мальчиков подходящего возраста. У меня так мало времени оказалось, что приходится просить о помощи даже птиц!

Утром, улучив удобный момент, утащила Саймона в уголок мастерской.

– Дон, как вы догадались, что я беременна?

Саймон расплылся в улыбке.

– Так у меня трое ребятишек, донья! Я разу смекнул, что к чему! У моей Мелани было точно так же со вторым и третьим. Поздравляю!

– Не с чем, – свирепо зыркнула я. – Прошу об этом не распространяться! Вы сумеете удержать язык за зубами до моего отъезда?

– Но он же готов жениться! Я сам слышал! Какой еще отъезд? Вы бы не пороли горячку, донья! Ребенку отец нужен!

Я опешила.

– Кто готов жениться?

– Так Мишель, – моргнул Саймон. – Я сам слышал, как он кричал, что готов на вас жениться, лишь бы вы на него благосклонно посмотрели. Он, конечно, балагур, но парень неплохой! Способный, трудолюбивый.

– Мишель пустобрех и глупый щенок, – резко оборвала похвалы студенту. – Это не он. И никто из них! – быстро добавила, видя, как Саймон уже открывает рот для вопроса. – Вы его не знаете!

И я не знаю, чего уж там.

– После выставки уволюсь и уеду. И чтоб до этого момента ни одна душа не знала о том, что поняли вы!

– Ой, да как же… – пухлые складки на лице Саймона печально обвисли. – Начальник будет огорчен. Вы отличный организатор, донья! Оставайтесь! Подыщем вам работу полегче.

– Ничем не могу помочь. У меня дома несчастье, отца убили. Надо ехать, разбираться с делами, имуществом.

– Какой ужас, донья! Какое горе!

Я печально кивнула. Особо скрываться смысла не видела. Рано или поздно кто-то свяжет Ирму Эль Тиман с Кристианом Тиманом. Люди обожают обсуждать таинственные убийства, это приятно греет им душу: они-то живы!

– Дон Малакаль вам поможет! У него связи. Опытные поверенные, как же вы одна с этим всем справитесь? Дело-то серьезное!

– Дон Малакаль и так мне помог безмерно, неудобно снова напрягать его своими проблемами, да еще и криминального характера. Не хочу ему говорить. Стыдно. Что он подумает о моей семье, воспитании и поведении?

– Глупости, Ирма, воспитание и характер вы уже показали, а помощь вам нужна! – Не стал слушать меня дон Саймон и сразу пошел к дону Гэбри.