– Я тебя убью, – пообещала Лайса, хищно глядя на Венди.

Венди поставила локти на стол, закрыла лицо и долго молчала. Затем, через сто лет, отняла ладони от подвижного личика и посмотрела мне в глаза.

– Ты знала?

– О чем? – закричала Лайса, вскакивая.

– Догадывалась и подозревала, – кивнула я.

– Так вот, значит… – пробормотала Венди и начала рассказывать. – В доме верховодит донна Фиона. Никто не рыпнется без ее слова. Кухарка, экономка, горничные, лакеи, все боятся ее, как огня. Виола сидит под замком в своей комнате, ей носят еду трижды в день. Гулять выпускают только на полчасика, в сад, и там тогда три лакея возле ограды стоят.

– Зачем? – вытаращила глаза Лайса. – Она же... знатная донья, она и так не сможет перелезть! Не сумеет.

– Наверное, чтоб на помощь не позвала и записку не передала, – подумав, предположила я.

– Зачем ей звать на помощь? Она же у себя дома?

– А ты думаешь, это нормальное времяпровождение благородной, обеспеченной доньи на морском курорте? Где все флиртуют, развлекаются, знакомятся, ходят на танцы, в театр, ездят на морские прогулки? А старая ведьма держит ее дома, отпуская только раз в неделю на поэтическое сборище бесталанных девиц? На которых она молча пялится в пространство, не в силах сказать ни бе, ни ме?

Лайса приняла озадаченный вид.

– Да, и насчет «знакомятся», – сказала Венди. – Завтра званый обед. Кухарка проболталась, что ждут жениха Виолы. И судя по тому, как скалится старая жаба, жених этот разве что родителям нравится. Исходя из их понятий о счастливой семье. Виола рыдала в комнате два часа и отказалась гулять идти. Значит, счастье там так себе.

– Как же увидеть этого жениха? – наморщила я лоб. Сбежать с работы?

– Обед в три, значит прибудет он в два или чуть позднее.

– Устроим засаду? – Глаза у Лайсы загорелись.

– Посмотреть можно, а предпринимать что-то, не зная, с кем столкнемся, глупо. Вдруг это сильный маг? У него амулеты могут быть, личина, оружие.

Лайса недовольно скривилась.

– Ирма, ты же в полиции работаешь! Вызови наряд!

– Ходить на обеды не запрещено. Хоть к невестам, хоть просто к знакомым. И даже к незнакомым, все равно не запрещено! – возразила Венди.

– Но мы обязаны ей помочь!

– И кто это нас обязал? Да ей достаточно стишок написать, все по ее будет… Только она боится. Или не умеет. Или запугали так, что она дышать боится.

– Думаю, последнее. Ведьма запугивает ее, поэтому она молчит, и сама себе вряд ли поможет.

– Чем запугивает? – нахмурилась Лайса. – Не переглядывайтесь так загадочно!

– Птичек помнишь? Которые люди? Вот. Этого она и боится, – хмыкнула Венди.

– Виола – незарегистрированный тауматург, – медленно и раздельно сказала я.

Лайса рассмеялась.

– Птичек боится? Ой, не могу! Ты же говорила, раз в столетие! Редчайшие маги! Сокровище королевства! А тут какая-то глупая фифочка…

– Она сама не понимает, что случилось. – Вздохнула я. – А объяснить ей никто не может, потому что магов в ее семье нет. Считает себя преступницей и ждет наказания. На ее глазах ее друзья в птиц превратились! Я тебе стишок дам прочитать. Называется «Солнечные птички». Читай про себя. Это не просто слова.

– Так вы не шутите? – Лайса глазами, полными изумления, посмотрела на нас. – Но этого просто не может быть! Она же… всемогущая! Всесильная! Ей та ведьма на одно двустишие!

– Ее никто никогда не учил. О магии она не имеет никакого понятия. Талант, самородок. Попавший в подлые и нечестные руки.

– Ну почему? Почему не мне?! Ух, я бы! – Лайса с досадой ударила кулачком о стол.

– Ты занят, дорогой? – в дверь кабинета заглянула королева.

Могла бы и слугу прислать, но ее величество Эухения ненавидела дворцовые условности. От ее будуара до кабинета мужа сто шагов, сама сходит.

– Ничего не получается, – Даэнир вложил тонкую костяную закладку в толстый справочник и захлопнул его. – Не встречалось таких случаев в истории Кэллавейна. Уверен, и совет магов скажет то же самое.

Птиц поселили в оранжерее. Даэниру казалось, что они смотрят на него с упреком. Он же могучий черный маг, он король, к его услугам все маги королевства, и почему он их еще не расколдовал? Строгая секретность и клятва о неразглашении всех участников операции вопроса не решает. Одно дело – забавная умная птичка, другое – возможность превращать неугодных в птиц. А лучше в ослов, лошадей и других полезных, не хищных животных. В хищных чревато. Но лучше об этом даже не думать, потому что желающих заполучить такое заклинание окажется тьма-тьмущая. Превратил врага и живи спокойно, что тебе воробей сделает? Или даже не врага! Дядюшку, который зажился на свете, а племянникам жить хочется на всю катушку. И как тут расследовать, как доказать? И что вменять? Не убили же… а просто деликатно убрали помеху. Статью в Уголовное уложение придется вводить новую. И ведь прямо не напишешь, надо так, чтоб никто не догадался. «Насильственная смена антропоморфной формы на любую иную?».

– Ты разберешься, – королева ласково взъерошила волосы мужа.

Даэнир откинулся в кресле, подставляя голову под ласку, как большой кот. Он был уверен, что не найдется на свете женщины, способной выдержать темный поток такой силы, а вот! Обрушилось счастье! И трое малышей в столице ждут возвращения родителей. Еще бы в стране порядок навести. Даэнир вспомнил освобожденного из рабства мага и помрачнел.

Сломленное дрожащее существо с пустыми глазами, ожидающее только приказов. Он недоверчиво трогал свою шею, освобожденную от тяжести ошейника. Потом у него случилась истерика. Двумя днями позже он тупо раскачивался на своей койке, бубня «я свободен», «я свободен». Только что делать со свободой, он не знал. Забыл. Даже имя свое забыл. Отзывался на кличку Джой. В Катабии так называют верблюдов, быков и рабов.

Придворный менталист, обследовавший пленника, уловил тень воспоминания, что учился маг в Иссоке. Направят портрет в университеты, кто-то из преподавателей да узнает несчастного. Если он не придет в себя, придется накладывать печать на дар и отправлять в тихий монастырь. Какая расточительность для страны.

Катабии, само собой, заявить ноту протеста. Потребовать выдачи пленных, обращенных в рабство магов. А они могут им принца обратно выдать. Десятого. Султан, конечно, не согласится. Магов мало, принцев много. У него семнадцать сыновей, одним больше, одним меньше. Пока наследником провозглашен третий. Десятый убежден, что замысел напасть на школу, воспользовавшись неприязнью местного населения, принадлежит ему. Даэнир в это не верил. Задумал акцию кто-то поумнее и похитрее десятого принца.

– Дорогой, что ты думаешь насчет поездки на море?

– На море? Сейчас? – Даэнир удивленно посмотрел на жену. Дженни никогда не бегала от работы, тут еще многое предстояло сделать. Проследить за выздоровлением детей, отправить по другим школам, наградить стражников, с птицами вопрос решить… До чего же не вовремя убили магистров менталистики! Они как раз ведь начали разбираться с пернатыми. Не успели.

– Ирма прислала письмо. – Дженни взмахнула листком. – Просит приехать инкогнито с малым числом сопровождающих, а лучше без них. Важное дело.

– Так и пишет? – Даэнир отлично помнил Ирму, но подруга жены всегда была очень тактичной девушкой, очень гордой, щепетильной, и предпочла тихо отступить в тень, когда внимание всей страны сосредоточилось на Дженни. Другая бы из кожи лезла, с королевой рядом показаться, Ирма нет, подчеркнуто скромно себя вела, не допуская фамильярности. Вообще, у Дженни прекрасные подруги.

– Конечно, не так! Записочка с восторженным описанием красот Лундази. Она написала нашим шифром. Читать надо каждое третье слово.

– И что же?

– Я знаю Ирму. Если она пишет важное дело, значит, действительно важное.