Остановились у одноэтажного здания в ремесленном районе.

– Больница? Вы серьезно? Бесплатная больница для бедных?

– Не сомневайтесь, донья, самые лучшие целители работают тут. – твердо сказал возница. – Не приучены задницы аристократам лизать и языками мести, оттого и личных кабинетов не открыли. Но слава добрая, многим помогли.

Я помогла Лайсе спуститься с пролетки и завела в помещение. Воняло там ужасно. Чудовищной смесью карболки, пота, гноя и крови. Лайса испуганно вцепилась в мою руку.

Девушка за стойкой быстро оглядела нас и велела идти за ней.

– Дон Эскузи, вы просили офтальмологию? Тут мамочка с девочкой.

Я промолчала. Лишь бы Лайсе быстрее помощь оказали. Нашла мамочку! Это я в двенадцать должна была родить… впрочем, в деревне и рожают, бывает.

– Замечательно! – обрадовался живой, как ртуть, мужчина средних лет. – Мне как раз не хватает одного случая для статьи! Проходите!

Все целители циники, люди для них просто случаи. Интересные или не очень.

Но работал целитель споро, ловко сменил повязки, наложил новые салфетки на веки. Подержал ладони над лицом Лайсы.

– Вот рецепт на капельки, три раза в день, мазь на ночь под веки, не волнуйся, малышка, будешь видеть лучше прежнего! Но повязку дней пять придется носить. А вы мамочка, получше прячьте едкие средства от детей!

Лайса обрадовалась. Из больницы мы вывалились с огромным облегчением. В зельеварной лавке отдали рецепт и получили флакон и небольшую склянку с мазью. Отдать пришлось восемь далеров, но я сделала это с легким сердцем. Страшно было подумать, что девочка останется слепой. Аурное зрение – это прекрасно, но обычное тоже необходимо.

На выходе из лавки встретила донну Фиону. Старая сплетница безумно мне обрадовалась и задержала со своей болтовней на добрую четверть часа, делясь новостями и требуя зайти в гости.

– Вижу, вы помогаете ближним, – она бросила беглый взгляд на Лайсу.

– Помочь страждущим благое дело, – ответила я, уворачиваясь от уточнений. А то ведь, действительно, припишут семеро детей, с них станется.

– Она тебя ненавидит, – вдруг сказала Лайса, когда донна Фиона скрылась за дверью лавки. – Все время хотела тебя щупальцами обвить и высосать, а ты не давалась, и она так злилась! Она тебе что-то плохое в сумку бросила.

Я тут же вывернула сумку прямо на мостовую. Там все равно, кроме кошелька, платка и ключа от дома, ничего не было.

– Ах ты, ж старая ведьма! – выразилась я, увидев крохотную куколку из черных ниток. Точечный импульс сжег непотребство. – Как теперь, Лисси?

– Теперь чисто, – подтвердила девочка. – А ты не знала, что она ведьма?

– Даже не догадывалась, ведьминский дар не определяется обычными способами, это же не магия.

Да я вообще тупая, как валяная северная обувь, раз пульсирующий резонанс между двух потоков магии не распознала! Они идеально подошли друг другу, вот и ребенок получился, и все было так феерически волшебно. Редкая, уникальная сочетаемость. Незабываемые ощущения. Я с силой выдохнула, потерла лицо и вернулась из красной спальни в солнечный день курортного городка.

– Поедем или пойдем? Как насчет отдыха на море? У меня выходной, можем нанять лодку, нас отвезут на один из островов, накупаемся, наплаваемся? Прозрачная вода, рыбки, крабы, звезды?

Лайса восторженно завизжала, подпрыгивая на месте. Иглохвост с ними, с деньгами, заработаю. Чистая детская радость стоит того.

***

Стражник занес в кабинет целителя очередное детское тело.

– Этот жив и будет жить, – сухо сказал целитель после диагностики. – Следующего давайте!

Дон Данкайра в своем кабинете давал объяснения королевской чете.

Его величество Даэнир сидел на диване, королева Эухения рядом с мужем, сплетя пальцы. Да, настроения в городе оставляли желать лучшего. Были негативные высказывания, звучали требования убрать интернат. Но все это не превышало обычного человеческого недовольства. Вспыхнуло неожиданно и вдруг. Кто-то заплатил, собрал самых напуганных и неустойчивых, агрессивных и беспокойных.

– Убиты менталисты. Шесть магистров! – с горечью повторил Даэнир. – Погибли дети.

– Мы предупреждали, что беготня учеников по городу ничем хорошим не закончится. Горожане шарахались от фиолетовых мантий и школьной формы. Но магистры были слишком уверенны в себе. А игла с ядом действует на менталистов так же, как и на простых людей.

– Протоколы, – мрачный некромант просунул тощую стопку листов. – Ничего они не видели и не знают. Дети спали.

– Странно ведут себя птицы, – начальник управления кивнул на окно, где сидели в ряд пять солнечных птиц. – Они защищали детей. И благодаря их… участию мы поймали очень многих. Однако небольшая группа напавших скрылась, забрав с собой приблизительно пятнадцать детей. Остальные разбежались. Ищем.

Королева прижала ладонь ко лбу и застонала.

– Искать менталистов? Вы много на себя берете, дон Данкайра. Напуганного менталиста никто не найдет, если он наложил иллюзию, отвод глаз и спрятался. Мимо сто раз пройдете, не заметите.

– Напавших на школу – повесить, – звучным баритоном распорядился король. – Сегодня же. Мыться не давать, гуано их не испортит. Тем, кто поможет найти детей, объявить награду. Не все же в Берсебе трусы и сволочи.

– Конечно, не все! – обиделся дон Данкайра. – Воздухолет уже поднялся над ущельем «Трех братьев», куда предположительно, отошла часть диверсантов. Все-таки группа достаточно большая, она не сможет пройти совершенно незамеченной.

Птицы начали верещать и толкаться.

– Цвирр! – сказала птичка с желтым брюшком, вспархивая на стол.

– Чего тебе, глупое создание? – дон Данкайра хотел смахнуть птицу со стола. Нагадит еще на документы.

Птичка допрыгала до чернильницы, обмакнула туда клюв и вывела косыми буквами «Сам дурак». Начальник управление замер, открыв рот. Король Даэнир посмотрел на птицу с хищным интересом.

– Вот значит, как? И вы знаете, куда повезли детей?

– Вы нам поможете? – Королева заломила руки.

– Ха! – ответила птичка, вытянув шейку.

Габриэль не мог найти места от беспокойства. Все надеялись на «Покорителя небес». Такой техники у катабцев нет.

Страшное происшествие взбудоражило весь город. Первого же крикуна, завопившего в таверне, что так отродьям и надо, хозяин придушил своими руками. Сказал, правда, что нечаянно горло сдавил, чтоб не кричал. Случайно! Вызванная стража его не забрала! Труп забрала, а убийцу – нет. Еще парочку болтунов выкинули из чайных домов, хорошенько намяв бока. Дети погибли! А они злорадствуют.

Висельники повисели полдня, а потом король Даэнир поднял трупы и приказал мертвецам мести город и вывозить нечистоты. Настоятель местного храма прорвался на прием и попытался намекнуть, что нехорошо тревожить покой мертвых.

– Вы правы, уважаемый. Надо еще их родственников высечь кнутом и выгнать из города, облив смолой, раз воспитали тварей, напавших на детей. Имущество конфисковать. Вы забыли хартию Одаренных? За нападение на одаренного – казнь на месте.

Настоятель побледнел и больше настаивать не посмел. Так-то про нее и не вспоминали, можно всю жизнь прожить, одаренного не встретить, но отменять Хартию трехсотлетней давности никто не собирался.

Никто не знал, кто первый вывесил с балкона белое полотнище, но через два часа в городе не осталось ни одной террасы, балкона или окна, с которого не свисал бы белый траурный стяг.

Восстанавливать монастырь не стали. Соорудили склеп и в нем похоронили погибших магистров и детей.

Специальным эдиктом Берсеба лишалась статуса города, а становилась закрытым поселением. Жителям король запретил из него уезжать, отдаляться от стен дальше, чем на десять лиг и вести торговые дела на территории страны. Налоги и пошлины увеличивались втрое. Все чиновники увольнялись, за исключением городской стражи. Ее работу король счел удовлетворительной.

Бургомистр пошел под суд. А поскольку любого градоначальника есть, за что сажать, то отправился на каторгу он очень быстро, со всеми заместителями. Следить нужно за вверенным участком, а не проводить время в пирах и охотах. А раз жители забыли о добродетели, поселение передается под руку храма. Патерам давно надлежало вспомнить о человеколюбии, терпимости и смирении, и напоминать своей пастве о том же самом ежедневно. Не оценили горожане доверие короны. Вот и расхлебывать всем городом будут.