– Конечно, – легко согласилась я. – После университетской-то голодовки! Я там, как гончая, бегала с лекции на семинар, с семинара на коллоквиум, с коллоквиума на подработку, с подработки в библиотеку. А тут работа спокойная, сидячая, море, воздух, питание отличное.

Свожу тебя утром в «Три кота», оценишь морскую кухню. Дон Зебио в четыре утра на пристань ходит, чтоб встретить рыбаков с уловом и купить самое свежее прямо с лодок. Морской окунь на гриле с тимьяном и розмарином, смазанный смесью оливкового масла с чесноком, морской солью крупного помола, со свежесмолотым белым перцем! Представь!

– У меня уже слюна потекла, – призналась со смехом Дженни.

– Терпи теперь до утра, – важно изрекла я.

– И-и-ирма? А что на личном фронте?

– Ничего. – Слишком поспешно ответила я, натягивая покрывало.

– Ничего выглядит совсем не так, – возразила Дженни. – Я точно знаю. Ты сегодня пятнадцать раз за вечер погладила живот с умильно-идиотским выражением. Продолжать?

Я молча открыла рот. Не замечала! Я правда так делаю? Привыкла со Стеллочкой мысленно разговаривать. Маги ведь осознают себя с момента зачатия. Вот и выдала себя. Дженни, как облупленную, меня знает, кого я обмануть хотела? Ну, не обмануть, но недоговорить.

– Ну? – Безжалостно потеребила меня подруга.

– Ничего от тебя не скроешь. В апреле рожать, – буркнула я, отворачиваясь.

Дженни радостно захлопала в ладоши. Затем наклонила голову с недоверием и обидой в голосе:

– А свадьба когда? Ты что, меня не приглашаешь? И Салли?

– А свадьбы не будет. Джен, глупо вышло. Стыдно признаться. Ребенка я из борделя принесла.

Дженни прижала пальцы к вискам и посмотрела на меня с ужасом.

– Чего я еще про тебя не знаю?! Моя подруга ходит в бордель! Вот теперь рассказывай все подробно! Почему я должна из тебя каждое слово клещами тянуть?

***

Гедареф встретил туманом и легкой моросью, обычной для этого времени года. С холма мы видели зеленые луга, поля, засеянные рапсом и викой, невысокие плантации местного чая. Стада овец, пастуха на лошади, бдительных овчарок.

– Красиво у вас, – сказала Дженни, поеживаясь. – Только сыро и прохладно.

А я говорила, что Гедареф не Лундази, и надо теплее одеваться! Молча сунула Дженни запасную шаль. Не зря сунула в сумку.

– Ничего особенно красивого. Сельскохозяйственная провинция. Наша ферма вон там, – указала в сторону группы строений на горизонте. Под ложечкой засосало, но я переборола это ощущение.

– Туда пойдем?

– Нет, нам в городок, к нотариусу. Отец, если делал завещание, то у него. И в ратушу, наверное. Показаться, документы предъявить. Отделения полиции тут нет, один стражник на две тысячи селян. Но он больше беспорядками всякими занимается, мелкими кражами, пьянство пресекает, драки… вряд ли он занимался расследованием, не по его части. Следователь приезжал из Крунсдорпа. Некто дон Риф. Он же отдавал приказ об аресте мамы. Некроманта вызывали из Берсебы, тут своего нет.

– Откуда ты знаешь такие подробности?

– Из газет, Дженни. Я прочитала все, что печатали про убийство, и полицейские протоколы тоже.

– И?

– Уверена, мама не убивала. Она в смертельном страхе схватила вещи и выбежала с ребенком из дома.

– На ферму придется все же зайти. Прикинуть, что и как происходило, – нахмурилась Дженни. – Мой следователь уже должен быть там.

– Зайдем после нотариуса, – кивнула я. Подумала, что может, и заходить не придется. Если отец был настолько богат, то для него эта ферма значила не больше, чем катушка ниток в ателье. Мог отдать, продать, подарить кому угодно. Вовсе не факт, что оставил наследникам. Да и какие мы ему наследники… однофамильцы, и только. По-честному, мы и претендовать ни на что не можем. Приблудыши, а не Тиманы. Разве что метрика без прочерка.

– Можно провести ритуал поиска сродства крови. Я попрошу Даэнира, – Дженни взяла меня за руку. – Ритуал сложный, но половина твоей крови от отца, значит, его можно призвать и зарисовать, отпечаток ауры снять. Все упрощается тем, что он маг, все проявленные на учете. А по портрету уже начнем поиск.

– Так делают?

– Конечно. Установление отцовства одно из самых частых обрядов, сама понимаешь, ушлых дамочек много, а желающих воспитывать не своего ребенка куда как меньше.

– Но вдруг он жив?

– Неважно: жив ли, мертв, его наследие в твоей крови присутствует и покажет первоисточник.

– А почему ритуал считается темным?

Дженни призадумалась.

– Наверное, потому что с кровью работают чаще темные. Это, считай, почти призыв духа. Но теоретически любой маг может, просто ему больше сил надо вложить. А кровь черным сама шепчет свои тайны.

Я горестно вздохнула и это не укрылось от цепкого взгляда Дженни. Пришлось объяснять.

– Вранье это, насчет усиления, я ведь ради этого пошла в тот притон. За силой. Уставала ужасно, а работы очень много было. Ребенка понесла, а сил не прибавилось. Ни капельки. Мне так плохо было целый месяц, а я дура, и не догадывалась. Считала, переутомление и хроническое магическое истощение. Коллега заметил и зелье посоветовал. Мужчина!

– Глазастый какой, – отметила Дженни.

– Многодетный отец, у жены такое видел.

За разговорами мы дошли до центра городка. Тут, как и в больших городах, шли дощатые хибарки, дальше домики получше, приличные дома с садиками, затем каменные особнячки с участками, а затем и главная площадь. Все нужное здесь. Налево храм, направо ратуша, прямо дом бургомистра. За спиной домик стражника с погребом для арестантов, контора нотариуса, ссудная контора от банка и конторы скупщиков. Шерсти, кормов, чая, зерна, скота… Позади храма школа. Я в нее бегала, со всеми нашими ребятишками.

– Нам туда, – кивнула на скромную синюю вывеску с серебряными буквами

Сколько в Лундази черных магов? Не считая приехавшего инкогнито короля? Ни одного? Ошибаетесь! Их там много!

Черные маги тоже люди, они тоже любят солнце, море и мягкий климат. Издавна тут жило аж два семейства, Дэбрэ и Дэссе, а уж любили они друг друга, примерно, как герои известной пьесы, где все умерли.

Неизвестно, кто первым облюбовал мягкие холмы и уютные бухточки, но последние лет шестьсот они тут процветали бы, если бы не постоянные дуэли, сильно уменьшающие их поголовье.

Король Роланд крайне негативно отнесся к извечной вражде двух магических родов, пытался примирить, наказывать, даже поженить. Магов без того мало, а они тут побоища устраивают! Пригрозил вечной высылкой в Намутони, там лето три месяца в году, а все остальное время зима. Теплолюбивые маги присмирели. С годами былая вражда хоть и не исчезла, но два мага могли даже разойтись на одной улице, скривившись и отвернувшись. Если, конечно, улица попадалась достаточно широкая.

Наследственная семейная ненависть не позволяла им родниться, а дар, небольшой, но ровный, позволял жениться на ком угодно, потому что выдержать рядом такого мага было вполне возможно. Это не король Даэнир, от силы которого все пополам сгибались.

Дэссе вели частную практику. Беседовали с призраками, разыскивали клады, гоняли нечисть и нежить. Работы хватало. Пользовалось они заслуженным уважением, даже помещение снимали для приема и записи посетителей. А что темные… так и похуже недостатки у людей бывают!

Дэбрэ традиционно шли по военной части. Боевые некроманты. Наслать проклятие на врага? Запросто! Повоюй, когда у тебя чесотка, рвота и понос одновременно! Правда, с большим отрядом не справились бы, но человек сорок-пятьдесят Дэбрэ положить мог, за что пользовался любовью командиров и уверенно поднимался в чинах. Но Кэллавейн ни с кем не воевал последнее время. Старый Октав Дэбрэ вышел в отставку полковником и вернулся в поместье. Растить розы и радоваться жизни. Воевать пошел его сын, Миристен Дэбрэ.

И занятие ему тоже найдется. Диверсанты и контрабандисты из Валечии и Фулирии лезли постоянно. Катабия облизывалась на Сингайский залив, мечтая о выходе к морю и водящемся только там синем жемчуге. И серьезно покушались на королевскую власть, было дело. Заговор организовали.