– Кажется, потерял… – пролепетал он. – Выронил бумажку…

– Да ты что?! – взревел Энгу, подлетая к нему и вздергивая за шкирку, как щенка. – До ближайшего поселка неделя пути, у нас ни припасов, ни одеял, и всего три лошади! Я тебя убью, Мир! Какого демона ты помчался за этой девкой?!

Я же потихонечку отходила к арке, как бы в порыве любопытства. Арка работала, это чувствовалось по потрескиванию энергии и чуть ощутимому подрагиванию каменных столбов. А вот руны… отлично мне знакомые и обожаемые! Я не сдержала широкой улыбки.

– Не тряси меня! – завопил маг, дергая ногами. – Задушишь!

– И стоило бы! Мир, ну какого спинобрюха?

Я погладила каменный столб и будто невзначай, нажала последовательно руны. Ага, и после меня заблокировать дверку… пусть тут посидят.

– Она внучка короля! – Заорал Миристен, извиваясь.

– Что? – Говард разжал руку.

– Внучка Роланда! Я женюсь на ней и стану законным королем Кэллавейна! –завизжал Миристен.

Столбы загудели, пространство между ними подернулось радужной пленкой, и я тут же прыгнула туда. Как пантера.

– Стой! – Крик ударил в спину. – Убью!

«Сперва догони», – подумала я, прижимая коленки к животу и закрывая голову. Надеюсь, я все сделала правильно и не окажусь в жерле вулкана или посреди океана.

Я больно ударилась боком, прокатилась кубарем по холодным плитам и замерла, уткнувшись в широкий подол длинного красного одеяния. Подняла голову и увидела круглые от изумления глаза монаха.

– Ну что вы, что вы, это же для богини, мне не надо! – забормотала я, подбирая алтарное подношение. Очень его жрецы обожают, запах, правда, на любителя, зато от моли, блох и даже грызунов помогает. Цвет золота и солнца, этот цветок любит богиня плодородия. Правда, богиня по этому поводу лично не высказывалась, но традиционно ее статуи и алтари украшают кисточками и гирляндами из тагетиса. Вешают на уши, руки, шею статуям.

Монах подобрал цветы, кое-как уложил в чашу, небрежно сунул на стол, покрытый красной тканью с золотой кймой, и засеменил к бронзовому гонгу.

– Нет-нет, не надо привлекать внима…

БАМ-М!

С минуту было тихо, я посылала укоризненные взгляды монаху, но он принял безучастный вид. Раз, два, три, четыре двери распахнулись почти одновременно, в зал повалили монахи, прислужники, ученики, окружившие меня целой толпой.

– Здрасте, – я растопырила юбку и исполнила реверанс. Не совсем уж деревня, этикет нам преподавали.

– Брат Шамшу! Ты притащил девку в храм?! – загремел один из монахов. – Заточение на неделю без воды в горном склепе будет ничтожным наказанием!

– Что вы так кричите! Никого он не приводил! Я сама пришла! – возмущенно посмотрела на крикуна.

Через толпу пробился сухонький старичок с белой тощенькой бородкой. Впрочем, тумаки свои посохом он раздавал зазевавшимся ученикам очень ловко и привычно.

– Говори, брат Шамшу! – приказал старичок.

– Я нес подношение богине, свежие цветы, и хотел собрать увядшие. Тут засветилась фреска и из нее вывалилась эта женщина, – монах указал на фреску.

Все уставились туда же. Ха! Цветочная рамка, классический пейзаж «Горы и воды». Я не большой знаток искусства и не ценитель живописи, но эту фреску рисовал большой мастер.

– Так откуда ты, дитя? – спросил настоятель.

– Оттуда, – ткнула пальцем в горы. – Сработал стихийный портал в горах, где на меня напали разбойники.

Я решила придерживаться такой версии. Стационарный портал слишком большая драгоценность, чтоб сообщать о ней хитрым монахам. Вызнают расположение да законопатят меня… в тот самый горный склеп. Я такое только Эухении и Даэниру скажу!

– Как же ты спаслась? – охнул служка.

– Разговор затягивается, – вздохнула я и выразительно потерла живот.

Настоятель спохватился, что лишних ушей собралось слишком много и приказал расходиться.

Купальня у них была спартанская, отведенный ручеек от водопада. Вода ледяная. Но лучше так, чем ходить потной и соленой. Я с визгом залетела под звенящие струи, торопливо прошлась пучком мыльной травы и вылетела, стуча зубами. Просторную рубашку, плащ и плетеные сандалии я приняла с благодарностью. Счастье есть!

Затем меня накормили. Грибы древесные, капуста, ростки чеснока, морковка и бататы. Не будем привередничать и требовать с монахов мяса. Им нельзя. Мне можно и даже нужно, но не дадут ведь.

После трапезы настоятель, с любопытством поглядывая на мой ошейник, приступил к расспросам. Я держалась твердо. Ехала с женихом (он сам сказал!) и охраной, напали на летучих чудовищах злодеи, надели ошейник, я воззвала к богине и очутилась здесь. И очень рада, что вместо рабского рынка попала в святое место. Птицекрокодилов описала подробно и даже нарисовала. Настоятель ахнул.

– Такие жили и в наших горах, их приручали, но это было тысячу лет назад, сказал он, разглядывая рисунок. – Сохранились древние свитки с рисунками.

– Возможно, маги нашли сохранившуюся кладку? – я пожала плечами. Меня доистрические крокодилы не волновали. А вот Эммет с ума бы сошел от счастья.

– И ты тоже маг? – наклонился вперед настоятель.

– Очень слабый, но обученный и с дипломом. Внесена в реестр и служила короне. Меня наверняка ищут. – Обломала я все его надежды. Знаем мы такое хитренько-заинтересованное лицо. А потом выяснится, что за растительный обед я должна всю обитель побелить и покрасить, вычистить все нужники и организовать им тут курорт с горячими бассейнами и лечебной грязью. – И потом, ошейник же! Его могут снять только в управлении полиции специальным артефактом. И сделать это нужно скорее, а то каналы ссохнутся, я могу силу потерять.

– А руны ты знаешь? Мне бы хотелось еще раз осмотреть ту фреску. Вдруг можно пройти туда, откуда ты вывалилась? По карте показать сможешь?

Ага, туннель тебе подавай, чтоб ты поставил сборщиков дорожной пошлины? А ведь купцы и путешественники охотно пойдут. Срезать дорогу там можно неплохо.

– Отче, карты такие сложные! – вздохнула я. – Разве это доступно женскому уму? – и посмотрю, и определю с большой точностью нужное место, только фиг ты что с этого поимеешь, клещ старый! – А фреску с удовольствием осмотрю, руны переведу.

Я уже догадалась, куда попала. Такое обилие монахов и характерный вид монахов и обители, величественный горный пейзаж, где на каждой вершине торчало по монастырю, обители, часовне или храму, я видела только в Берсебе. Круг замкнулся.

Мы ходили к фреске еще трижды. Спорили о рунах, нанесенных на раме. Я высказала идею, что вторая фреска, напротив этой, тоже могла бы служить приемником портального перехода. Алтарный зал надо переносить в другое место, а тут устраивать таможню. Глаза настоятеля заблестели от перспективы. Но тут надо вызывать пространственников, потому что построение переходов очень сложная наука. И такой маг как раз сможет уловить отпечаток с той стороны, откуда я пришла и установить место. Я же, в силу убогости дара, ничем не могу помочь.

– Портальщики такие деньжищи дерут! – настоятель плаксиво сморщился и дернул себя за бородку. – А обитель бедна. Так бедна!

Намек я поняла, поэтому пообещала пожертвовать денег. Как только появятся. Если появятся лишние. Я ведь самый скромный служащий с самой скромным жалованьем. Бытовой маг в архиве, а не воздушник в адмиралтействе.

Настоятель понял, что больше выжать из меня ничего не удастся и дал мне двоих дюжих монахов в проводники. Как раз отнесут в город целебные травы, мази и эликсиры. Дорога займет два дня. Но с учетом моей неприспособленности, скорее всего, все три.

Сначала я шла бодро и весело, затем стала запинаться и отставать.

– Сестра, тут горные коты водятся. Хищные, – с намеком сказал монах.

Котов хватило на час, после его пришлось делать привал. Меня сейчас даже летучие крокодилы не заставили бы двигаться быстрее.

– Как к вам паломники добираются?

– Этот путь и есть очищение, – дружно ответили монахи, деля поровну вареные корни лопуха и лепешки с яйцом и крапивой.