Командир поежился. Смотрела она на него, как его бабушка, столько силы было в глазах, столько уверенности. Мудрость в двенадцать лет? Командир порадовался, что у него нормальные, обычные дети. Такое в своей семье иметь, не приведи боги!

Девочка понимающе улыбнулась и командиру моментально стало стыдно.

– Почему?

– Двое наших упали в провал. Только потом догадались связать нас всех вереницей, – спокойно объяснила девочка, не дрогнув лицом.

– Так, может… – начал один стрелок и заткнулся.

– Если мертвы, тоже надо достать, – сплюнул командир и, не сдержавшись, пнул принца в бедро. – Твари!

– Они живы, – так же примороженно сообщила девочка. – Это моя звезда, я чувствую.

– На лошади удержишься? Ладно, со мной поедешь.

Детей, мешки и баулы диверсантов погрузили в гондолу. Тут дети все же начали проявлять эмоции и пищать от восторга. Командир украдкой вытер пот. Хорошо, что они не с ним поедут! Страшно ведь!

– Цвирр! – птахи сели на леер. Довольно крутили шейками, трясли крылышками.

– Спасибо! – От всей души поблагодарил Малакаль. – Вы столько жизней спасли!

– Наверное, у Трех братьев нас засада ждала, а детей здесь тишком хотели протащить, – предположил Саймон. – Катабцы до наших магов очень уж охочи. Каждый князек мечтает ручного мага на цепи иметь.

– Ты бы на артефакты глянул, нет ли там какого-нибудь, чтоб всех нас взорвать? – Мишель кивнул на мешок трофейных амулетов и артефактов.

Саймон ойкнул и побежал к мешку.

***

Работа сильно мешала сблизиться с девушками. Аристократкам не нужно было вставать на рассвете, когда они завтракали, я обедала, а когда шла домой с работы, они только собирались обедать. Совершенно наши ритмы не совпадали. Хоть увольняйся! А более всех интересующая меня Виола вообще оказалась редкостной тихоней и домоседкой. Она могла хоть три дня подряд из дома не выходить, и не страдала от ограниченности пространства. Наоборот, ее пугал шумный город.

Талант, мать его. И как вот ее охранять и сберечь от нее самой? У меня ни сил, ни возможностей таких нет. Да еще рядом с девушкой постоянно крутится донна Фиона. Я уже не сомневалась, что ведьма пьет жизненные силы своей подопечной, поэтому Виола такая вялая и постоянно сонная.

Даже поговорить с Виолой не удавалось. Единственное, что смогла, это переписать ее стихи за полгода. Ужасаясь и восхищаясь одновременно.

В день снятия повязки с глаз Лайсы мы решили себе устроить праздник. Как раз и выходные наступили. Холодный лимонад, засахаренные фрукты, безе и мороженое.

– Я просто не знаю, что делать, – призналась девочкам, ковыряя мороженое под тентом уличного кафе.

Напротив дома Виолы оказалось очень неплохое кафе. И выход просматривался. Хотя я и понимала, что это глупость, кто помешает обитателям дома выйти через заднюю дверь или калитку для слуг? Но ничего не могла с собой поделать. Тянуло, как на веревке, на Пальмовую.

– Ты ощущаешь опасность? – Уточнила Лайса.

– Не знаю. Ведьма точно опасная, но что мы можем?

– Написать родителям девушки?

– Это знатные аристократы, они не поверят какой-то писульке. Донна Фиона всю жизнь пасет юных дев, у нее превосходная репутация.

– Внедрить своего человека в дом?

Я вытаращила глаза.

– Что? – посмотрела на меня высказавшая предложение Венди. – Ты же нам оставляла детективы?

– Я вам оставляла сказки, а детективы брала себе!

– Тебе все равно некогда их читать, ты все время на работе, а нам помогать ты не даешь, – поджала губы Лайса.

– Если я не буду работать, нам нечего будет есть. И вообще, дети не должны работать. Вам учиться надо!

– А сейчас каникулы! – Венди показала мне язык.

Девочки были правы. До начала занятий в школе добрый месяц, а куда им возвращаться? Новости неутешительные. Школу разрушили, детей распределят по разным монастырям, пока найдут им новых наставников. Не так-то много в стране менталистов, способных учить детей. Есть факультет разума в Аминуэйсе, но студенты не дети, там совсем другой подход.

Я предлагала отправить их в Берсебу, вроде бы там уже наведен порядок, но девочки неожиданно бурно воспротивились. И сказали, что пойдут работать, чтоб не быть мне в тягость. Тут уже воспротивилась я.

Менталистов определять судомойками, курьерами или служанками? На более серьезную работу детей никто не возьмет, а признаваться в том, что они менталисты, так проще на животе кружочек нарисовать, чтоб все знали, куда целиться.

– Во-от! Я могу устроиться в тот дом… да хоть овощи чистить, – прищурилась Венди. – Ничего со мной не случится. Мне ведьма навредить не сможет. А за Виолой пригляжу.

– Из кухни? Не валяй дурака! Как ты оттуда сможешь наблюдать?

Девочки фыркнули и посмотрели на меня снисходительно.

– Ирма, это… особенность нашей силы. Можно установить… канал и следить по нему. Настроение, самочувствие, сильные эмоции, – Лайса погладила меня по руке.

– Все время забываю, что вы у меня чудовища, а не милые девочки, – буркнула я. – Но вас же не возьмут в дом с улицы.

– Твой дон Зебио знаком с местной кухаркой. Пусть порекомендует, – безмятежно отозвалась Венди.

– А почему ты, а не я! – возмутилась Лайса.

– Потому что ты следишь за Ирмой. За ребеночком, – отрезала Венди.

Я аж рот открыла. Думала, что смена климата так благоприятно подействовала, что я отлично сплю, прекрасно ем, перестала тревожиться и волноваться, меня не мутит, а это они?

– Немедленно признавайтесь, паршивки, что натворили, а то уши надеру!

– Это непедагогично! – хором заявили паршивки, глядя на меня честными-честными глазами.

Результатом бурных дебатов стало то, что в понедельник Венди, самодовольно показав нам язык, с запиской от дона Зебио отправилась на Пальмовую улицу устраиваться на кухню.

– Донья Ирма! – за букетом розовых роз улыбался знакомый чиновник.

Выше полицейского архива в Красной башне располагалось налоговое управление. И в нем тоже был архив.

Я ни на минуту не допускала мысли, что этот толстенький, лысоватый, с заметным брюшком дон питает ко мне романтические чувства. У него на пальце золотым жирным червяком кольцо блестело. Женат. Не настолько я отчаялась, чтоб на женатого мужчину смотреть с ожиданием подарков. Да и на него косо бы посмотрели. Репутация чиновника, как слеза, должна быть! Любовница – пусть, (не удержишь ведь блудливого кота в семье), но так, чтоб никто не видел! А уж в том же здании, в соседнем ведомстве, на глазах у людей… ни за что! Поэтому букет я приняла и улыбнулась. Вежливость и только вежливость.

– Донья Ирма, я договорился с вашим начальством! – радостно сообщил мне налоговик. – На две недели вас прикомандируют к нам! С повышением оклада на двадцать процентов! За сложность и секретность!

– Вы меня заинтересовали, дон, – улыбнулась я. Повышение оклада – это прекрасно, девочкам не помешают новые платья. И шляпки. И сандалии. А еще сорочки, платочки, чулочки и сумочки. Ужас, сколько нужно девушке!

– Мы мечтаем, чтоб вы навели такой же образцовый порядок и у нас, – умильно улыбнулся чиновник.

Я ответила такой же широкой улыбкой и отправилась в бухгалтерию. Улыбки к ведомости не пришьешь, а деньги мне нужны. Договор, соглашение к договору. Действительно, дон Тарбад сдал меня в аренду налоговому управлению за восемнадцать далеров в неделю. Жмоты, могли бы и двадцать дать. Для ровного счета. Не из своего же кармана платят.

Архив налогового управления содержался получше, чем полицейский. Много лучше!

Мне не пришлось раскладывать папки по алфавиту и годам, все чинно стояло по пронумерованным стеллажам. Пыль, паутину и парочку мокриц я удалила одним универсальным заклинанием «Сорочка невесты». Подпитала амулеты, отвечающие за влажность и температуру в помещении. Вымыла полы и окна.

Затем села у окна, задрала ноги на стул, полюбовалась морем и подумала, что налоговики переплатили. Хватило бы простой влажной уборки раз в неделю.