Я маме про наше происхождение даже не сказала. Она беспокоиться начнет, нервничать, молоко пропадет, тогда Белла всем нам припомнит. Это мне Даэнир – муж любимой подруги, а всем-то король! Всего Кэллавейна! Не склонный к сантиментам и всепрощению грозный черный маг.

– Ай! – дверь лечебного отсека сшибла меня, как пушинку, и упасть бы мне, только талию вовремя перехватила крепкая и знакомая рука. – Донья Ирма?

– Добрый день, дон Малакаль! – Краска залила щеки и уши.

Рука исчезла.

– Простите, я был неосторожен, – дон Габриэль опустил глаза.

– Донья Ирма, вы ко мне? Заходите, прошу, – вмешался лекарь в неловкую паузу.

– Я собирался в поместье возвращаться, вас подождать?

– Будьте так любезны.

– Как к вам теперь обращаться?

Я вытаращила глаза. Что он имеет в виду?

– Ну, в свете последних известий… – и снова глаза в пол. – Какой ваш новый титул?

Титул? Какой титул? Ах, да! Мама – старшая сестра Даэнира, значит, как миннимум, герцогиней будет, а я маркизой. Или графиней. Если Даэнир не решит, что лучше похоронить эту историю подальше от чужих глаз в отдаленном монастыре. Раскопал же кто-то! Чтоб ему икалось до конца его дней! А как икнется, так чтоб обгадился!

На месте Даэнира проще всего нас всех убить. Нет тела, нет дела. Вот, по дороге в монастырь и напали грабители и всех убили. Или кони понесли с обрыва в пропасть. Какое горе!

Слухи все равно пойдут. Кэллвейн наводнится внебрачными детьми Роланда.

Я искала в лице Габриэля прежнее живое, искреннее участие, и не находила его. Вежливо-протокольное выражение.

– Его величество еще не принял решения по этому поводу. – Сухо ответила я и вошла в лечебницу. И ничего я не расстроена! Сразу было понятно, что Стеллу мне придется без отца растить и вопситывать!

– Ай! – под подошвой хрупнуло.

– Ох, простите, дон Малакаль флакон разбил, – засуетился лекарь.

– Не трудитесь, – подчиняясь несложному пассу, осколки собрались в небольшую кучку и оплавились. Чтоб руки никому не порезать. Комок стекла отправился в мусорную корзинку.

– Так, – задумчиво сказал лекарь, воздевая руки в позиции богомола для диагностики. – У вас явное угнетение энергетической системы. С одной стороны, понятно, вы беременны, и ваш… ваша девочка возьмет все, что ей нужно для развития. Предполагаю, будет либо вода, либо воздух, судя по текучести отклика. Не земля точно, и не огонь. Поток… темный? Да как?

Я грустно хмыкнула. Как-как. Обычным половым путем.

– Вы просто не можете восполнить нехватку темной энергии, у вас ее попросту нет! Ваш хрупкий чистенький, узкий поток просто захлебывается… нестабильность, да. Временами вообще не можете магичить? Конечно, не можете, – сам себе ответил лекарь. – Ей было бы крайне полезно общение с отцом. Ваш жених в курсе?

– Это невозможно. У меня нет жениха, – тихо, но твердо ответила я.

Лекарь засунул клок бородки в рот. Задумчиво пожевал. Выплюнул.

– Но когда она вытянет все из вас, вы умрете! Она тоже умрет от истощения! Почему вы ему не скажете?

– Потому что это невозможно. Мы ему совершенно не нужны и не собираемся навязываться.

Мало ли причин не встречаться? Надоели друг другу. Страсть иссякла. Может, мой любовник был женат? Нехорошо, но лезть в чужую семью еще гаже. Или умер? Недавно прорыв был из Чародейного леса, несколько магов погибли, отражая атаку ядовитых бронированных тварей. Пусть думает, что хочет.

– Донья Ирма! – ахнул лекарь. – Это самоубийство! Тогда… пара недель у вас еще есть. Плод не вышел за пределы малого таза, можно беременность прервать…

– Ни за что! – я гневно выпрямилась. Убить Стеллу? Никогда!

– Вы разоритесь на амулетах. Придется покупать темные накопители и много.

– То есть, это не проблема, а расходы? Так, мастер?

– Это невероятно дорого! Сами понимаете, черных магов мало, и сливать энергию в накопитель их еще уговорить надо!

– Ничего, уговорю. И заплачу, сколько нужно. Замуж не собираюсь. И вообще, я по другому поводу пришла!

– Простите, донья Ирма. Слушаю вас, – подобрался лекарь.

Мы договорились. Вечером он приедет в поместье Малакаля, посмотрит маму, переночует и утром вернется в город. Цену за визит он назвал не маленькую, но посильную. Мне же премию выдали за ведьму.

***

Утром я помчалась в мастерскую. Не утерпела. Интересно же! Но мне дорогу преградил здоровенный гвардеец. Я ему смотрела чуть выше пряжки на ремне, хотя, вообще-то, рост у меня выше среднего!

– Не положено! – прогудел он, глядя выше моей макушки.

Ну, сам нарвался! Заклинание пылесборника отлично работает и в обратную сторону. А табельные амулеты расчитаны на прямое попадаение драконьего огня, а не на легчайшую взвесь из песка и пыли. Пока гвардеец чихал, кашлял и тер глаза, я спокойно прошла мимо него. И даже не плюнула на согнувшуюся фигуру!

– О, Ирма! – Мишель кинулся меня мять. К нему тут же добавились парни, Винки и Хаген, облапившие меня, как любимую игрушку.

– Раздавите, спинобрюхи! – рассмеялась я, проверяя, на месте ли руки и ноги.

С лесов мне помахал рукой мастер Крейг. Спускаться, понятно, не стал.

– Донья Ирма! – раскрыл объятия Саймон. – Или уже донна?

– Донья, донья. Какие мужья, когда тут такое дело затевается! Показывайте! Что у вас тут творится?

Тут в ангар вбежал пострадавший гвардеец с амулетом в руке.

– Всем стоять! Проникновение на режимный объект! Шпионка!

Следующие пять минут я любовалась, как в пять глоток ему объясняют глубину его заблуждений и маршруты, куда ему пойти с его подозрениями и обвинениями. Он же подкрепление поднял по тревоге. Смешной такой.

Чувствую, ему нагорит и от начальства, и он дона Малакаля. Так парализовать работу – уметь надо.

– Донья не значится в списке доступа!

– Глаза разуй! И смотри не в конец, где уборщицы и мусорщики. Смотри в начало, где соавторы и создатели, – презрительно заявил Мишель.

«Ирма Эль Тиман. Опасно для жизни», – отразилось в двух десятках глаз охранников, набежавших по тревоге в ангар. Я становлюсь все популярнее и популярнее. Кажется, меня скоро в поместье Малакаля будут узнавать лягушки в пруду и аисты на крыше поварни.

Как же я соскучилась! Полезла внутрь нового воздухолета просто-таки с энтузиазмом, которого сама от себя не ожидала. И нашла там кое-какие сюрпризы, не предусмотренные изначальной конструкцией.

– Кто собирал приборный блок?

– Дон Саймон, он же артефактор, – недоуменно моргнул Хаген.

Что артефактор не знал ряд магической напряженности металлов? И соединил легко возгорающийся на воздухе плинум с запорным устройством из астриума?

– А что-то я его не вижу… – обеспокоенно пошарила глазами в ангаре.

Вдруг взвыла сирена, ангар заполнился бурым дымом, а Хаген тут же повалил меня на пол, придавив сверху своим телом. Сотворить фильтры для носа было секундным делом, что я и сделала.

– Это что ж такое творится? – спросил Хаген светским тоном, опираясь на локти.

– А это диверсия, дон Хаген, которую спишут на небрежность в хранении легковоспламеняемых материалов. – Ответила ему в тон. – Вам кто велел клепки из плинума делать?

Глаза Хагена расширились.

– Из плинума? Да он же…

– Вот именно, дон Хаген. Вот именно. А заглушки из астриума только подбавили огонька.

– Новые клепки привез Саймон. Сказал, что они легче и прочнее, а облегчение веса благотворно скажется на грузоподъемности и маневренности…

В дымных сумерках кто-то надрывно кашлял, кто-то выражался ярко и цветисто. Пары выражений я даже не слышала раньше.

Бам-м! Вжух! Сработал защитный магический контур. Распахнулись аварийные люки, дым стал вытягиваться сильной принудительной вентиляцией. Ангар заполняли охранники, и впереди бледный и решительный дон Габриэль. Такой красивый!

– Пострадавшие есть? – крикнул он, выходя вперед.

С тонким пронзительным свистом в него полетела стрелка. Габриэль небрежно отмахнулся от нее, будто это была не стрелка, а безобидная бабочка.