– С ума сошел? Она же визжать начнет! – удивился Кристиан. – Мне лишние сплетни не нужны. Прилег, сделал свое дело и отваливай! Это моя жена.

– Твоя, – согласился Альшам. – А деньги мои. За такие деньги в Катабии можно половину невольничего рынка скупить.

– Так нету у меня больше зелья! Тут и на час не хватит…

Альшам с презрением посмотрел на торговца женой.

– Ладно, ладно, – облизнул губы Кристиан, оглядев кучу золота на столе. – Со старой коровы хоть шкура… значицца, результат не гарантирую! Если не выйдет, на все воля богов. Денег не верну. Я завтра поеду в предгорье, стадо мериносов проверить. У тебя сутки.

Альшам прикрыл глаза, стараясь сдержать гнев и не зарезать Кристиана. Мерзкий червь, так говорить о жене! О пери, которая своей силой всю эту ферму озаряет! Он узнавал. Есть магия жизни, есть природная магия. Этому не учат в академиях, это в крови. Дар свыше. Божественным даром обладает Летиция, а ее муж настолько глуп и слеп, что не ценит бриллиант, а сует свое поганое рыло в каждую навозную кучу.

Летти… он ее убедит. Ну, помимо любви, есть же и другие чувства у женщин! Например, жажда мести. Отомстить за пренебрежение и грубость? За подлость, за предательство? Он же ей обеты давал!

– Я Летицию люблю, – сказал он, видя, как сквоняк заносит в дверь кусочек розовой шелковой сорочки. Ткань тут же втянулась обратно.

– Люби, – хохотнул Кристиан, бросая кошельки в сумку. – Кто бы мог подумать, что ее кости кого-то соблазнят! Заплатил и люби! Зелье вот! Ничего она помнить не будет. Проверено.

Кристиан потащил сумку прятать, а дверь без скрипа приоткрылась. За дверью стояла Летиция. Лицо белое, глаза на пол-лица.

Слышала, точно. Если не все, то многое.

Она же сейчас в обморок упадет! Альшам выскочил из комнаты и успел подхватить легкое тело. Отнес в спальню, переждал тихую истерику, умыл, напоил разбавленным вином. Уснула она в его объятиях. Альшам лежал одетый и впитывал неизведанноее чувство щемящей нежности. Да, заплатил. Но он не сволочь, чтоб пользоваться моментом. Если она скажет «нет», он просто уйдет. Деньги он еще заработает. Но он хочет, чтоб она выбрала его сама.

***

– Мамуль, ну не морщись. Все уже прошло, кончилось. – Я погладила маму по плечу. – Будем жить, растить Беллочку.

– Кончилось? – шепотом воскликнула мама. Рядом спала Изабелла и мы разговаривали тихо. – Кончилось?! Мы без куска хлеба остались! Кристиан, он…

– Мамуль, я специалист! Уж голодать точно не будем, – обиделась я. – Зато все вместе будем, Терри с ума сойдет от радости!

Мама всхлипнула, зажав зубами край платка. О Тармеле она старательно не спрашивала, загоняла вопросы внутрь, боясь поверить, что скоро увидит давно потерянного сына.

– Мамуль, да не переживай ты! Тармель нас уже ждет, жить будем в охраняемом, защищенном поместье, никто нас не тронет. Тебя никто не обвиняет. Мама, а кто Кристиана приголубил кочергой? Твой катабский возлюбленный?

– Нет! Альшам не виноват! – вскрикнула мама. Белла тут же заворочалась и закряхтела. – Его вообще там не было! Он… он хороший, Ирма!

Все они хорошие, когда женщины добиваются. Я обняла маму, снова удивившись, какая она стала маленькая и хрупкая. Или это я так выросла и раздалась? Мама уткнулась лицом мне в плечо.

– Он замуж звал, по-честному, – невнятно сказала она и всхлипнула.

– А ты бы пошла? – я пригладила ее растрепавшиеся волосы.

Мама – замуж? После внезапного яркого неприятия мне стало стыдно. Мама совсем не старая, и если она нашла свое счастье, так почему я цепляюсь за ее подол и вредничаю? Она меня вырастила, у нее ребенок маленький… она для нас все делала. И любить не перестанет, у нее большое сердце. Значит, надо не ревновать, а радоваться! – Мамуль, да и выходи, если он так тебе дорог! Нам принц в семье совершенно не помешает!

Никуда мама не денется, не уедет. Закон такой. Король Даэнир запретил жен вывозить. Для королевства вред, если дети в другой стране расти будут, другую землю родиной считать. Любовь? Прекрасно! Никто не препятствует. От любви сильные маги рождаются. Здесь живите, и здесь детей растите. Катабец здесь останется, мама говорит, он совсем не бедный, если дорогие товары возит. А что принц… у них кто не принц, тот князь, кто не князь, тот номарх, даже если его ном размером с наше пастбище. Пусть.

– Мамуля, а Белла уже магичка? Ты как это поняла?

– Трудно не понять, если с колыбельки вода льется. Купаться Белла любит до безумия и змеек из воды крутит, – мама нарисовала пальцем спираль.

Водница? Ничего себе! Если с колыбели проявляется, то это очень сильный дар должен быть. Не моя десятушка. Тут о семидесяти-восьмидесяти искрах надо думать. И упражнения уже сейчас начинать делать на контроль. А то трех-пятилетняя детка раскапризничается и цунами организует.

– Ирма, детка, – мама прикусила губу, – я тебе сказать хотела…

– Мам, да знаю я, что Тиман не мой отец. И Тармель знает. Ты же не виновата! Ну, хочешь, съездим к моему папаше, он жив еще. Ты в глаза ему хотела посмотреть? А если он права предъявит? Пожелает на тебе жениться? Или с меня требовать помощи?

– Да ни за что! – мама чуть не подскочила. – Зубами загрызу! Мерзавцы! Работорговцы!

Пусть злится и возмущается, а не копается в своей мнимой вине.

А там мы и до поместья Малакаля доехали.

***

Дон Эдаль нас разместил в отдельном флигеле из пяти комнат. Тонкое внимание с его стороны. Правда, он с большим любопытством посмотрел на маму, вылезающую из повозки, на ребенка у меня на руках, на скромный узелок с мамиными пожитками.

– Донна Летиция, донья Ирма, добро пожаловать, – управляющий склонил голову.

– Ирма, – мама огляделась, больно сжала мое предплечье. – А где же…

– Побоялся выйти, за занавеской стоит, подглядывает, – я без труда определила местоположение братишки.

Шторка на окне вздрогнула и упала. Фонило там такой дикой смесью надежды, радости, тревоги и опасения, что у менталиста, наверное, все чувствительные рецепторы свернулись бы в трубочку, раз даже меня проняло.

Мама всплеснула руками и рванула в дом, как пушечное ядро.

Через минуту оттуда донеслись рыдания, вскрики, невнятные возгласы.

А мы снаружи посидим с Беллой, на солнышке. Чрезмерное эмоциональное давление малким магам не полезно. Я опустилась на скамейку.

– Это моя сестра Изабелла, – представила я фланелевый кулек изнывающему от любопытства дону Эдалю. – А Тармель мой брат. Он менталист. Изабелла уже маг, водница.

– Ох ты, батюшки, я-то гадал, отчего столько охраны нагнали. Думал, цех охранять… – сообразил дон Эдаль.

– Это нас охранять, – кивнула я. Но видимо, охране приказали на глаза не лезть, потому что ни одного стражника в поле зрения я не увидела. Ну и хорошо. Маме было бы неприятно если бы за ней по пятам ходили охранники.

– Дона Малакаля в поместье нет, он уехал еще вчера в Берсебу, – доложил управляющий. – Все совещаются. Но вроде как всех пропавших детей нашли. В Аминуэйсе колледж при университете откроют, чтоб не разлучать детишек.

– Это отличная новость, дон Эдаль! – я обрадовалась. Люблю Терри, но сколько может напакостить менталист, которому нечем заняться, отлично понимаю. И вовсе не хочу, чтоб он шарился у меня в воспоминаниях или у мамы. Ей и так уже досталось.

Терри еще маленький, чтоб правильно все понять. Вон как мама зарделась, говоря о своем катабце. Ага, и нет у них будущего, все он врет и притворяется, и ей просто отомстить Крису захотелось. Качественно отомстила, у нее уши и даже шея пунцовые были. Зато у нее Белла теперь есть, как памятка о сумасшедшей ночи, а катабец пусть проваливает, она в нем не нуждается. А голос дрожит, и слезинка ползет по щеке.

Кому ты врешь, мама, даже мне с моим заплинтусным уровнем видно, что нужен. Очень он ей нужен. И Белле, наверное, тоже? Она заслуживает любящего отца.

Белла гукнула и открыла голубые глазки. Внимательно присмотрелась ко мне.