Я чувствовала. Магия текла по пентаграмме, заполняя её, как вода заполняет сосуд. Я чувствовала, как она пульсирует, как она ждёт, когда я выпущу её. Внутри меня росло тепло, необжигающее, а скорее согревающее, как если бы я выпила горячего чая.

— А теперь выпусти. Медленно. Контролируя каждую линию.

Я открыла глаза и выпустила магию. Передо мной возник щит. Он был слабым, мерцающим, почти прозрачным — но он держался. Я видела, как он дрожит на ветру, как искры пробегают по его поверхности.

— Получилось, — сказала я.

— А теперь удерживай его, — сказал Крайд. — И не дай ему погаснуть. Если пентаграмма начнёт распадаться — восстанови её в сознании.

Я смотрела на щит. Он держался. Я чувствовала, как пентаграмма пульсирует в моей голове, как она требует внимания, как она пытается распасться. Я удерживала её, чувствуя, как магия медленно утекает, как щит становится всё тоньше.

Через минуту он погас. Я почувствовала, как усталость накатывает на меня, как руки начинают дрожать.

— Не получилось, — сказала я.

— Получилось, — сказал он. — Ты удерживала его минуту. Это больше, чем у большинства с первого раза.

Я улыбнулась. Шашлык подбежал ко мне, но не ткнулся носом в ладонь, как обычно. Он остановился в шаге от меня, склонил голову набок и посмотрел на меня с явным недоумением. В его янтарных глазах читался вопрос: "Зачем ты это делаешь? Ты же не любишь магию. Ты всегда говорила, что она чужая. А теперь ты учишься. Зачем?"

— Зачем я это делаю? — переспросила я вслух, глядя на него. — Чтобы защитить себя. Чтобы защитить тебя. Чтобы никто больше не мог нам угрожать. Если я не научусь, они убьют меня. Или тебя. А я не хочу, чтобы кто-то из нас умер. Ты понял?

Он смотрел на меня. Потом медленно подошёл и лизнул мою руку. Не понял — но принял. Как всегда.

Я присела и обняла его за шею. Его шерсть была тёплой, пахла лесом и ветром. Я чувствовала, как он дышит ровно и спокойно. Он не боялся за меня. Он просто верил мне.

— Пошли, — сказала я ему. — Нас ждёт завтрашний день.

Я пошла в сторону общаги. Шашлык шёл рядом. Крайд остался на полигоне, его фигура в темноте казалась неподвижной, как статуя.

— Спокойной ночи, — сказала я, не оборачиваясь.

— Спокойной ночи, — ответил он, и в его голосе я услышала что-то новое. Что-то мягче, чем обычно.

--

Так потянулись дни.

Каждую ночь я выходила на полигон. Шашлык бегал рядом, выплёскивая энергию. Крайд ждал меня. Мы тренировались.

Сначала мы учились строить пентаграммы. Для щита — шестиугольник с вписанной окружностью. Для "Молота тьмы" — классическая пятиконечная звезда. Для "Клинка холода" — треугольник, вписанный в круг.

Каждое заклинание имело свою пентаграмму. Я учила их наизусть, как таблицу умножения. Я строила их в сознании с закрытыми глазами. Я чувствовала, как магия течёт по линиям, как она заполняет углы, как она ждёт, когда я выпущу её.

— Ты запоминаешь пентаграммы, — сказал он. — Не как картинки. Как структуру. Ты должна чувствовать их, а не видеть.

Я училась чувствовать. Я закрывала глаза и представляла линии, углы, точки. Я чувствовала, как они складываются в сознании, как они становятся частью меня. Иногда мне казалось, что я вижу их не внутренним взором, а чем-то другим — тем, что пробуждалось во мне вместе с магией.

И с каждым днём у меня получалось чуть лучше.

Шашлык так и не понял, зачем я это делаю. Каждую ночь он смотрел на меня с тем же недоумением, когда я закрывала глаза и строила пентаграммы. Но он доверял мне. Он чувствовал, что я не делаю ничего плохого. И он оставался рядом.

--

Первые ночи были самыми трудными.

Я путала пентаграммы, перегружала узлы, выпускала магию слишком рано. Мои руки дрожали от напряжения, а голова болела от попыток удержать сложные конструкции. Крайд терпеливо ждал, пока я ошибусь, и говорил:

— Попробуй снова. Только медленнее. Сначала выстрой пентаграмму. Потом наполни её. Потом выпусти.

Я злилась на себя. Я чувствовала, как внутри меня поднимается раздражение, как оно мешает сосредоточиться. Но он не злился. Он просто стоял рядом и ждал, пока я сделаю правильно.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он на третью ночь. — Ты пытаешься контролировать каждую линию. Не надо. Просто почувствуй пентаграмму целиком. Она — единое целое. Не пытайся управлять каждой частью.

Я закрыла глаза и попыталась почувствовать. Я перестала думать о линиях и углах. Я просто позволила пентаграмме существовать в моём сознании. Она откликнулась — тёплая, живая, готовая подчиниться.

Я открыла глаза. Передо мной висел щит. Он был плотнее, чем раньше. Почти непрозрачный. Я видела, как на его поверхности переливаются отблески лунного света.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь ты чувствуешь.

Я удерживала щит почти пять минут. Когда он погас, я чувствовала себя опустошённой, но странно счастливой. В груди разливалось тепло, как будто я сделала что-то важное.

--

На пятую ночь я впервые попыталась ударить.

Крайд стоял на другой стороне полигона. Он поднял руку, и я увидела, как его стигма мягко засветилась на запястье — призрачная снежинка в ромбе.

— Ударь меня, — сказал он.

— Что?

— Ударь меня. По-настоящему. Используй всё, что выучила.

Я смотрела на него. Он стоял без щита, без защиты. Он доверял мне. Ветер шевелил его тёмные волосы, и в лунном свете он выглядел почти призраком.

— Я не хочу тебя ранить, — сказала я.

— Не ранишь, — сказал он. — Просто попробуй.

Я закрыла глаза. Я выстроила пентаграмму "Молота тьмы". Пять линий, пять углов, пять точек. Я наполнила её энергией. Я почувствовала, как магия пульсирует внутри меня, готовая вырваться. Она была тёмной, плотной, тяжёлой — как ночь, как тень, как всё то, что я боялась в себе.

Я открыла глаза и выпустила её. Тёмный, плотный поток вырвался из моей ладони.

Крайд отступил в сторону — легко, почти небрежно, словно уворачивался от ветки. Удар прошёл мимо.

— Медленно, — сказал он. — Ты думала. Ты сомневалась. Попробуй снова.

Я попробовала снова. И снова. И снова. Я строила пентаграмму, наполняла её, выпускала магию. Каждый раз быстрее, точнее. Я чувствовала, как моя уверенность растёт, как страх отступает.

На седьмой раз я попала в него. Он шагнул назад, его рука дёрнулась, но он не упал. Я видела, как на его лице мелькнуло удивление — на мгновение, прежде чем он снова стал серьёзным.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь ты знаешь, как это делается.

Я улыбнулась. Шашлык, который до этого бегал по периметру полигона, подбежал ко мне. Он обнюхал мои руки, потом посмотрел на Крайда, потом снова на меня. В его глазах всё ещё было недоумение, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Не гордость — он не понимал, что я сделала. Но он чувствовал, что я стала сильнее. Он подошёл ближе и лизнул мою ладонь.

— Ты не понимаешь, — сказала я ему, — но это нормально. Я и сама не до конца понимаю, зачем я это делаю. Но я знаю, что это правильно.

Он фыркнул и снова побежал по полигону, оставляя следы на мокрой траве.

--

На восьмую ночь я пришла на полигон и увидела, что Крайд стоит не один.

Рядом с ним стоял старый маг с длинной седой бородой — мастер Корвин. Я узнала его сразу. Он был тем, кто иногда вёл у нас лекции по истории некромантии. Его голос был тихим, но я всегда слышала каждое слово, потому что в зале воцарялась абсолютная тишина, когда он говорил. Он был легендой, одним из тех, кого уважали даже старшие преподаватели.

Я остановилась. Шашлык встал рядом со мной, насторожив уши. Он не рычал, но я чувствовала его напряжение. Его шерсть слегка встала дыбом на загривке.

— Мастер Корвин? — спросила я.

Корвин посмотрел на меня, потом на Шашлыка. Его глаза были светлыми, почти прозрачными, и я чувствовала, как он сканирует нас своим взглядом.

— Хороший зверь, — сказал он. — Сильный. Верный. Такие редко встречаются.