Я знала это чувство. Я жила с ним неделями.

— Я — ваш наставник, — начал Гаррет.

Голос был сух, как старая бумага, пролежавшая в сыром подвале. Он обвёл нас взглядом и на мгновение задержался на мне — на жёлтых глазах, на Шашлыке. Ничего не сказал. Просто отметил.

— Вас здесь четырнадцать. Вы — некроманты. Для Академии — вы элита. Для остальных курсов — вы пугало, которое нужно затоптать.

Он помолчал. Достал из кармана старую потёртую трубку, посмотрел на неё, сунул обратно. Жест был автоматическим, почти бессознательным. Как будто он хотел закурить, но вспомнил, что это запрещено.

— Вы думаете, главное — это экзамены? Или заклинания? — он усмехнулся — безрадостно, одними уголками губ. — Нет. Главное — это то, что за порогом этой аудитории. Старшие курсы. Светлые маги, которые ненавидят вас за то, что вы существуете. Тёмные, которые хотят проверить, насколько вы слабы. И свои же, которые поймут, что единственный способ подняться — переступить через того, кто слабее.

Он сделал паузу и посмотрел на девушку с пустыми руками. Та вжалась в скамью.

— Я вижу, у кого-то из вас нет фамильяров, — сказал он. — Это не позор. Это реальность. Аристократы могут позволить себе зверя. Остальные — нет. Но запомните одно: фамильяр не делает вас сильнее. Он делает вас... менее одинокими. А одиночество в этом мире убивает быстрее, чем любой демон.

Он замолчал. Провёл пальцем по краю кафедры.

— Я не буду говорить вам, что мы одна семья. Мы не семья. Мы — стая. А в стае выживают те, кто держится вместе. Не потому что я добрый. А потому что по одиночке вас пережуют. Быстро. И вы даже не заметите, как перестанете быть собой.

Он поднял глаза. В них не было тепла. Только усталость человека, который видел это слишком много раз.

— Запомните лица тех, кто сидит рядом. Это — ваша единственная защита. И если кто-то из вас решит, что он сильнее остальных, и пойдёт один — я не буду его спасать. Я просто поставлю в ведомости «отчислен». Потому что мёртвые студенты не сдают экзамены.

Он выпрямился, и его голос стал обычным — деловым, без пафоса.

— А теперь — к делу. Откройте учебники на странице три. Сегодня мы поговорим о том, как не убить себя на первой же практике. Это сложнее, чем кажется. Первое правило: никогда не трогайте кости, если не знаете, чьи они. Некоторые из них помнят, как умирали. И они не хотят, чтобы их тревожили.

--

После лекции мы вышли в коридор.

Группа из четырнадцати человек двигалась плотно, почти плечом к плечу. Я слышала дыхание девушки с пустыми руками — она держалась ближе всех, стараясь быть незаметной. Артур шёл с краю, сжимая кулаки. Гас сидел у него на плече, чёрный, неподвижный, и его блестящие глаза, казалось, видели всё вокруг. Артур иногда касался клювом его головы — коротко, почти незаметно, как будто они обменивались мыслями. Лира — в центре, её рыжие волосы мелькали между плечами.

Фамильяры шли рядом с хозяевами. Лисица Лиры — маленькая, огненно-рыжая, с хвостом, который мерцал как пламя — бежала у её ног. Ворон Гасс сидел на плече Артура, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, и казалось, что он запоминает каждое лицо. Ворон на плече девушки с тёмной косой сидел неподвижно, как статуя. Чёрный кот парня с веснушками крался по стене, бесшумный как тень.

И Шашлык. Он шёл рядом со мной, его плечо касалось моего бедра. Тёплый, живой, уверенный. Я чувствовала его спокойствие — и это передавалось мне.

А за нами, сжавшись в маленькую, незаметную группу, шли остальные девять. Без фамильяров. Без защиты. Только они и их страх.

Я краем глаза заметила девушку с красными глазами. Она смотрела на Шашлыка — не со страхом, а с тоской. Как смотрят на то, чего никогда не будет. Я поняла: она хотела бы иметь такого же зверя. Но не могла себе позволить даже яйцо, не говоря уже о том, чтобы выкормить и обучить.

Я отвернулась. Не потому что мне было всё равно. А потому что я не знала, что сказать.

--

Мы свернули в главный коридор, и я увидела их.

Трое. Старшекурсники. Светлые маги — золотые шевроны на рукавах. Они стояли посередине коридора, перекрывая проход. Не спешили. Ждали.

Они окружили парня — некроманта, второкурсника. Тот стоял, прижавшись спиной к стене. Смотрел в пол. Не сопротивлялся. Рядом с ним никого не было. Ни фамильяра. Ни друзей. Он был один.

А потом один из них — высокий, с наглой ухмылкой — поднял голову и увидел нас.

Четырнадцать первокурсников-некромантов. Идущих плотной группой. Пятеро с фамильярами. Девять без. Но все вместе.

Его взгляд скользнул по мне. Остановился на Шашлыке.

Я видела, как он оценивает. Размеры зверя. Клыки. Лапы. То, как он идёт рядом со мной — медленно, тяжело, без страха. Без намордника. Без поводка.

Фамильяр уровня саблезуба. Это не просто зверь — это статус, который можно купить только за золото или получить в дар от сильного мага. Такие не водятся у бедняков.

Его ухмылка стала чуть напряжённее.

Я остановилась. Группа остановилась за мной. Я слышала, как Лира перевела дыхание. Как Артур шагнул ближе к моему плечу. Как девушка с красными глазами замерла за моей спиной, и я почувствовала, как она сжала край моего плаща. Её пальцы дрожали.

Я не обернулась. Просто стояла и смотрела на старшекурсника.

— Нам нужно пройти, — сказала я тихо. — Иначе опоздаем на следующую лекцию.

— Они не пропустят, — сказал Артур. Его голос был ровным, но я чувствовала напряжение.

— Знаю, — сказала я. — Вопрос в том, как мы пройдём.

— Ты предлагаешь пройти мимо них? — спросила Лира. — Как будто их нет?

— Я предлагаю пройти мимо них, — сказала я, — как будто мы имеем здесь право находиться. Потому что мы имеем. Мы — студенты Академии. Это наш коридор тоже.

— А если они нас остановят? — спросила девушка с красными глазами. Её голос дрогнул. — Если они тронут кого-то... особенно тех, у кого нет фамильяров... они же знают, что мы беззащитны...

Она сжала мою руку. Я чувствовала, как дрожат её пальцы.

— Тогда мы их остановим, — сказала я, не оборачиваясь.

Я посмотрела на старшекурсника. Он всё ещё смотрел на нас. Оценивал.

— Они не нападут, — сказала я. — Посмотри на них.

Они стояли. Трое. Смотрели на нас. Но не двигались.

— Они оценивают, — сказала я. — Одно дело — отлавливать некромантов по одному. Совсем другое — напасть на группу. Они не знают, на что мы способны. И не хотят проверять.

Я перевела взгляд на Шашлыка.

Он стоял рядом со мной, его голова на уровне моего пояса. Не рычал. Просто смотрел на старшекурсника. В его янтарных глазах не было страха. Только готовность.

Я чувствовала это — ту самую связь. Она возникла в лесу, когда я лечила его серебристым светом. Тогда я не знала, что делаю. Я просто хотела, чтобы он выжил. И он принял меня. Добровольно. Я узнала об этом только позже — от Корвина, когда он объяснил, что взрослый дикий зверь не может стать фамильяром, если сам не выберет мага. Шашлык выбрал меня. И теперь он был частью меня. Он чувствовал мой страх — и он был готов защищать. Не потому что я приказала. А потому что связь была настоящей.

— Мы не нападаем первыми, — сказала я, поворачиваясь к группе. — Но если они тронут кого-то из нас — мы бьём в ответ. Все вместе. Не по одному. Нас четырнадцать. Их трое. Если мы ударим одновременно, они не успеют ответить.

Я видела сомнения на их лицах. Особенно у тех, кто был без фамильяров. Они боялись больше всех. Они знали, что если начнётся драка — их убьют первыми. У них не было защиты. Только мы.

— Я не говорю, что это безопасно, — сказала я. — Но это наш единственный вариант. Мы не можем стоять здесь вечно. И мы не можем развернуться — это будет выглядеть как бегство. Если мы покажем страх сегодня — нас будут бить каждый день. Выбирайте.

Они переглянулись.

— Она права, — сказала Лира. — Гаррет сказал: защищаться можно.

— Но если они нападут? — спросила девушка с красными глазами. Её голос всё ещё дрожал, но она смотрела мне в глаза. — Если они тронут кого-то из нас... особенно тех, у кого нет фамильяров...