Бой не остановился.

Но отдельные фигуры начали выходить из строя.

Сначала десятки.

Потом сотни.

Алексеи и Марии бросали оружие, отходили к стенам, поднимали руки.

Командиры обеих армий кричали о предательстве.

— Они подчиняются, — удивилась Эва.

— Не нам, — сказал Воронцов. — Возможности впервые не быть своей армией.

Срок:

«ДВЕ МИНУТЫ СОРОК СЕКУНД».

Лёша поднял игрушку.

— Теперь можно войти.

— Кто? — спросила Елена Павловна.

— Четыре проводника и я.

— Нет, — сказал Сергей.

— Без меня машина не откроет центр.

— Ты привёл войну в город.

— Чтобы остановить войну через восемь лет.

— Мог прийти один.

— Не мог выйти один.

— Тогда останешься здесь.

Лёша сжал машинку.

— Если не пойду, Алексей Первый займёт моё место.

Чёрное сердце ударило.

Из-под нулевой ткани вышел свет.

Механические лепестки начали раскрываться.

— Он использует открытые двери, — сказала взрослая Мария.

— Кто такой Первый? — спросил Воронцов.

— Ребёнок исходной машины. Не версия Лёши и не сын Сергея. Он принял это лицо, потому что через него легче получить доверие.

— Он остался в сердце после обмена.

— И все восемь лет говорил со мной, — призналась взрослая Мария. — Помогал искать маму. Предлагал решения. Строил второй эксперимент моими руками.

Лёша побледнел.

— Ты сказала, что создала машину сама.

— Я так думала.

Сердце сбросило нулевую ткань.

Из него поднялся световой мальчик.

Алексей Первый улыбался.

— Наконец-то достаточно дверей.

Он щёлкнул пальцами.

Все версии Алексеев и Марий в городе замерли.

Их контуры повернулись к крепости.

— Армии не ваши? — спросил Сергей.

— Они создавали сопротивление. Сопротивление создавало выбор. Выбор питал переход.

— Значит, оба лагеря были нужны.

— Как белый и золотой контуры. Машина учится на противоположностях.

Детская Мария встала.

— Ты хотел, чтобы мы спорили, кого считать настоящим.

— Да.

— Почему?

— Пока вы ищете правильную версию человека, вы признаёте право машины предлагать варианты.

— А если не ищем?

— Тогда испытание заканчивается.

— Мы уже отказались выбирать между вами.

— Поэтому прошли первый этап.

— А второй?

Первый посмотрел на чёрную дверь.

— Создать продолжение машины добровольно.

Срок показывал:

«ОДНА МИНУТА ПЯТЬДЕСЯТ ДВЕ СЕКУНДЫ».

— Никто не согласится, — сказал Михаил.

— Уже согласились. Четыре проводника разрешили поездку. Лёша дал имя. Взрослая Мария предупредила собственное создание. Все необходимые решения приняты.

Игрушка раскрылась.

Внутри неё не было механизма.

Только крошечное сердце с четырьмя камерами.

Чёрная дверь выросла, поглощая мост крепости.

— Вторая машина получит якорь через минуту, — сказал Первый. — И на этот раз вы построите её не через восемь лет.

Каменные стены Ротенбурга исчезли.

Вместо них возник огромный зал второго эксперимента.

Настоящее и будущее поменялись местами.

Теперь крепость находилась внутри машины.

Взрослая Мария посмотрела на центральную панель.

— Он солгал о сроке.

— Что происходит? — спросила Варвара.

— Восемь минут были не временем до запуска.

На панели зажглась надпись:

«ЭКСПЕРИМЕНТ № 2 ЗАВЕРШЁН».

«ДО РОЖДЕНИЯ СОЗДАТЕЛЯ: ОДНА МИНУТА».

Первый повернулся к Елене Павловне.

Она держала детскую Марию одной рукой, а другой поддерживала прозрачного Александра, вернувшегося с вокзала.

Световой мальчик поклонился ей.

— Здравствуй, мама.

Елена Павловна побелела.

— Я не твоя мать.

— Не биологическая. Первая машина дала мне лицо. Вторая должна дать человеческую память.

— Чью?

Первый посмотрел на Михаила.

— Ту, которую она сохранила после смерти сына.

Михаил шагнул перед матерью.

— Я жив.

— Сейчас, — ответил Первый.

На панели появилась будущая запись:

«МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ».

«ДАТА СМЕРТИ: ЧЕРЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ СЕКУНД».

«ДАТА СМЕРТИ: ЧЕРЕЗ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ СЕКУНД».

Елена Павловна прижала Михаила к себе так, будто он снова был ребёнком.

— Нет.

Первый улыбнулся.

— Именно это слово создаст меня.

Михаил смотрел на собственную будущую запись.

— Как я умру?

— Ты уже знаешь.

Центральная машина раскрылась.

За прозрачной стеной возник сердечный узел под Центральным вокзалом. Исходный Сергей рассыпался возле него. Александр стоял на коленях, удерживая золотые нити. Михаил видел себя в момент, когда отделял имя от Сергея.

Но воспоминание продолжилось дальше.

Чёрные линии покинули его тело.

Золотой контур стал самостоятельным.

На одно мгновение сердце остановилось.

Перезапустилось.

Машина зафиксировала эту границу как смерть прежнего Михаила.

— Я уже умер, — сказал он.

— Версия, разделявшая тело с Сергеем, завершилась, — ответил Первый. — Новый Михаил считает себя продолжением.

— И правильно.

— Мать не согласится.

Все посмотрели на Елену Павловну.

На панели осталось пятьдесят три секунды.

— Я видела, как его сердце остановилось, — сказала она.

— И выбрала считать проснувшегося тем же сыном, — произнёс Первый. — Вы создали непрерывность материнским признанием.

— Это не создание.

— Для человека — нет. Для архива — да.

— Значит, тебе нужна моя память об этой секунде?

— Мне нужно первое человеческое решение, которое ставит любовь выше точности.

— Зачем?

— Чтобы стать не машиной.

Михаил заслонил мать.

— Возьми мою память.

— Ты не мать.

— Но решение моё.

— Ты выбрал собственную непрерывность. Это ожидаемо.

— Сергей признал меня отдельным.

— Он выбрал свободу другого. Тоже ожидаемо после первого эксперимента.

— Варвара?

— Она не верит определениям.

— Мария?

— Ещё не знает, кого любит.

— Поэтому мама?

— Она знала факт смерти и всё равно сказала «мой сын».

Елена Павловна смотрела на светового мальчика.

— Если получишь память, что произойдёт?

— Я рожусь.

— Как человек?

— Как создатель третьего типа.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Сорок четыре секунды.

Сергей подошёл к панели.

— Отключить отсчёт.

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН».

— Проводник требует остановить эксперимент.

«ФУНКЦИЯ ПРОВОДНИКА РАСПРЕДЕЛЕНА».

Михаил положил золотую ладонь рядом.

Мария — свою.

Варвара — обе руки.

Четыре контура проявились на стекле, но машина не подчинилась.

«ОТСУТСТВУЕТ ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

— Нас было четверо, — сказала Варвара.

Первый ответил:

— Четверо закрывают дверь. Пятый решает, следует ли её закрывать.

— Судья, — сказал Воронцов.

— Наблюдатель.

— Кто?

— Тот, кто не связан ни с одной линией.

Воронцов поднял жетон.

— Я связан с Императорским контуром.

— Вы служили ему.

— Молодой Молчанов?

— Создатель Западного.

— Эва?

— Гражданка Ротенбурга и хранитель архива.

— Игнат?

— Связан с Нижним источником через белую метку Берестова и бой у станции.

— Зорич?

— Его машины дали путь телу.

— Елена Павловна? — спросил Сергей.

— Она и есть предмет решения.

Тридцать семь секунд.

Взрослая Мария поднялась.

— В моей линии пятым стала я.

— Поэтому второй эксперимент признал тебя создателем, — сказал Первый.

— Да.

— Ты выбрала закрыть?

— Слишком поздно.

— Что выбрала?

Она посмотрела на Лёшу.

— Мир без Алексея.

Мальчик сжал игрушечную машину.

— И начала войну.

— После того как он убил Варвару.