— Угроза не обязана быть выгодной после исполнения.

— Тогда вы плохой переговорщик.

— У меня есть второй заложник.

Он повернул камеру.

Внутри светового рисунка проступило лицо юноши. Михаил смотрел наружу так, будто находился за толстым льдом.

Варвара вытащила хирургический нож.

— Я поднимусь.

— Нет, — сказал Сергей.

— Там моя мать.

— И Берестов именно этого ждёт.

— Пусть ждёт.

— Ты не дойдёшь через двор. Там тридцать солдат.

— Значит, отвлеки их.

— Я не отправлю тебя на верную смерть.

— Ты уже однажды решил всё за нашу семью.

Слова ударили точнее пули.

Варвара смотрела прямо на него.

— Ты забрал тело Миши, назвался его именем, привёл к дому военных и теперь снова говоришь, кому можно рисковать. Не слишком ли удобно?

Внутри стало тихо.

Михаил не возразил.

Сергей выдержал взгляд Варвары.

— Да. Удобно. И, возможно, непростительно. Но если ты сейчас пойдёшь через двор, Берестов получит ещё одного заложника. Мне нужна не покорность. Мне нужно, чтобы ты прожила следующие десять минут.

— А потом?

— Потом можешь снова меня ненавидеть.

— Я не ненавижу.

— Это прозвучало хуже.

— Потому что я пока не решила, кто ты.

С крыши донёсся голос Елены Павловны:

— Варвара, не смей!

Берестов дёрнул её назад.

— Никаких семейных советов.

Елена Павловна повернула голову настолько, насколько позволял нож.

— Вы держите меня неправильно.

— Что?

— Александр учил: заложника удерживают со стороны ведущей руки. Вы стоите с другой.

— Ваш муж многому вас учил.

— Нет. Он говорил во сне.

Она резко опустила подбородок и ударила затылком Берестова в лицо.

Нож скользнул по воротнику. Елена Павловна вывернулась, но уйти не успела. Берестов схватил её за волосы.

Стеклянная камера выпала из его руки.

Покатилась по наклонной крыше.

— Миша! — крикнула Варвара.

Камера ударилась о водосточный желоб, подпрыгнула и зависла на самом краю.

Берестов бросился к ней.

Елена Павловна вцепилась в его плащ.

Оба упали.

Солдаты во дворе подняли оружие, не понимая, в кого целиться.

Сергей увидел шанс.

— Нина, схема усадьбы.

Девушка развернула промокший лист на камне.

— Здесь старый водовод, — сказала она. — Он идёт от мельницы под котельную и выходит в нижний коллектор.

— После открытия источника там полный поток, — возразил Павел Тихонович.

— А служебный тоннель?

— Затоплен.

— Насколько?

— По грудь. Может, выше.

Сергей посмотрел на линии, которые продолжал видеть под землёй.

Водяная ветвь питала кольцо. Перекрыть её сейчас означало направить весь поток непосредственно в источник и ускорить открытие. Но если изменить направление у мельничного регулятора, накопители вынесет в старый обходной канал.

— Нужно развернуть мельничные заслонки.

Игнат проследил его взгляд.

— Пустить воду через сухой сброс?

— Да.

— Снесёт нижнюю плотину.

— Зато вырвет накопители из контура.

— И затопит рабочую слободу.

Зорич покачал головой.

— Не всю. Сброс уходит в овраг за литейным корпусом.

— Там дома, — сказал

— Сброс уходит в овраг за литейным корпусом, — закончил Зорич. — Если нижние ворота ещё не сгнили, вода обойдёт слободу. Но мельница будет потеряна.

— Мельница переживёт, — сказал Игнат.

— Там твоя мастерская.

— В мастерской стены. В слободе люди.

Сергей перевёл взгляд на двор. Между ржавыми корпусами старой фабрики двигались солдаты в серых шинелях. Одни занимали окна литейного цеха, другие тащили к источнику провода полевых катушек. Военные стабилизаторы гудели всё громче, в их медных ребрах бежали тонкие белые искры. Кольцо над двором вращалось медленно, но с каждым оборотом опускалось ниже. Теперь оно висело на высоте второго этажа.

Берестов поднялся на крыше, удерживая Елену Павловну за ворот платья. Стеклянная камера с Михаилом лежала в желобе у края, в двух шагах от него.

— У вас девять минут, — крикнул он. — Потом накопители разгерметизируются, и Нижний источник откроется без вас.

— Он врёт? — спросила Варвара.

— Нет, — ответил Зорич. — Но не полностью. Кожухи не лопнут одновременно. Сначала пойдут вразнос два или три. Этого хватит, чтобы кольцо закрепилось. После этого источник начнёт брать энергию из всего, что связано с контуром.

— Из людей тоже? — спросила Нина.

Зорич не ответил.

Сергей ответил сам:

— Из тех, на ком есть метки.

Варвара опустила глаза на свою ладонь. На коже, под тонкой полосой засохшей крови, едва заметно светилась старая царапина. Ещё ночью Сергей видел этот знак у неё на запястье и решил, что это след от браслета. Теперь он понял: линии были слишком правильными.

— У тебя тоже есть контур, — сказал он.

— У всех Вяземских он был, — тихо сказала Елена Павловна с крыши. — Александр ставил его детям как защиту.

— Защиту от чего? — крикнул Сергей.

— От источника.

Берестов дёрнул её назад.

— Не отвечайте ему!

Но было поздно. Михаил внутри Сергея напрягся, будто услышал давно забытое слово.

«Отец говорил о защитных печатях, — произнёс он. — Когда мне было восемь. Я думал, это сказка».

— Он ставил их не для защиты, — сказал Воронцов, глядя на кольцо. — Он создавал проводников.

— Вы знали? — спросила Варвара.

Следователь медленно опустился на мокрый камень. Лицо у него стало серым от потери крови.

— Я знал часть. Моё ведомство следило за вашим отцом последние два года до его исчезновения. Он работал с Императорской лабораторией. Потом поссорился с ними, забрал архивы и закрылся здесь. Мы считали, что он пытался остановить проект.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что он пытался закончить его раньше, чем закончат без него.

— Очень удобно менять мнение, когда уже всё горит, — сказала Варвара.

— В нынешних обстоятельствах это называется уточнять выводы.

— В нынешних обстоятельствах это называется поздно.

Воронцов не огрызнулся. Он посмотрел на железный ящик, который Нина держала обеими руками.

— В книге есть ответы.

— В книге есть способ открыть источник, — сказал Сергей. — А закрыть?

— Возможно, тоже.

— «Возможно» — не план.

— План у нас был, — напомнил Зорич. — Не дать двадцати накопителям упасть в реку. Он, к слову, тоже был неплох.

— Я не говорил, что был плохой.

— Вы просто очень убедительно молчали.

Игнат уже бежал к мельнице. За ним двинулись трое рабочих, Костя и Павел Тихонович. Вода у основания эстакады прибывала на глазах: синие отблески струились между камнями, и река не шумела — она гудела, словно под её руслом работала гигантская машина.

— Игнат! — окликнул Сергей.

Мастер обернулся.

— Что?

— Не открывай заслонки, пока не подам знак.

— А если ты не подашь?

— Тогда открывай через восемь минут.

— Точное время?

— Нет.

— Отличный командир.

— Это потому, что я не командир.

Игнат кивнул и побежал дальше.

Сергей посмотрел на Нину.

— Покажи вход в водовод.

Девушка указала на низкую арку под мельницей, почти скрытую водой.

— Там решётка. За ней лестница вниз. От тоннеля до котельной — около ста саженей. Потом развилка. Левая ветвь ведёт к старым насосам, правая — под мастерскую.

— Нам нужна правая.

— Там поток.

— Я вижу.

— Ты видишь воду?

— Не совсем.

Он сам не мог объяснить. Чёрный контур на руке пульсировал, и вместе с этим пульсом в голове возникала подземная схема: камень, трубы, ржавые заслонки, толстые кабели, текущая по ним энергия. Он ощущал не пространство, а связи. Стоило представить человека возле стабилизатора — и линия тянулась от его металлического ошейника к кольцу. Стоило вспомнить камеру с Михаилом — внутри вспыхивала тонкая золотая нить.