— Сердце выдержит всех, — сказал Сергей.

— Но кто закроет?

— Пятый проводник.

Елена Павловна посмотрела на мальчика.

— И останется внутри?

— Нет. Если мёртвые войдут добровольно.

— А если кто-то откажется?

— Его комната распадётся или найдёт независимый носитель.

— Значит, не всех нужно спасать одним способом.

— Да.

Варвара подошла к старой версии себя.

— Что выберешь?

— Сон.

— Почему не тело?

— Я уже прожила.

— А Сергей?

Будущий Сергей сидел на соседней кровати.

— Тоже сон, — сказал он. — Отдельно.

— Хорошо.

— Ты не хочешь спросить о ребёнке?

Молодая Варвара посмотрела на Сергея.

— Нет.

— Это может помочь.

— Или создать его по твоей памяти.

— Он уже возможен.

— Пусть останется возможным.

Будущий Сергей кивнул.

— Теперь понимаю, почему она отдала тело.

— Не начинай.

— Это не просьба. Наблюдение.

— Тем хуже.

Комнаты начали открываться к сердцу. Мёртвые входили не строем, а каждый через собственную дверь. Одни оставляли имена. Другие просили удалить всё. Третьи сохраняли право на контакт с живыми по взаимному согласию.

Анна Крамер вошла первой.

Перед порогом она обняла первого Михаила.

— Идёшь?

— Хочу тело.

— Тогда жди.

— Вы вернётесь?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

Она исчезла в тёмном хранилище.

Первый Михаил остался.

Его комната уже распадалась по краям.

— Сколько до готовности оболочки? — спросила Елена Павловна в часы.

Зорич ответил:

— В ускоренном районе прошло два года. Тело выросло до семилетнего возраста, но личность ещё не переносили.

— Оно генетически чьё?

— Смешанный материал добровольных доноров. Ни один не имеет права родителя без отдельного признания.

— Пол?

— Мальчик попросил сохранить.

— Здоровье?

— По нашим меркам.

— По его?

— Нужно спросить.

Первый Михаил слушал.

— У меня останется лицо?

— Похожее, — сказал Зорич. — Не точная копия.

— Почему?

— Чтобы тело было твоим, а не памятником.

— Я согласен.

— Ты понимаешь, что родители могут не найтись?

— Да.

— Что семья Вяземских не обязана считать тебя наследником?

Мальчик посмотрел на Александра, которого видел через часы.

— А они могут считать?

Александр ответил:

— Если ты захочешь познакомиться.

— Не как ваш дед?

— Не как обязанность.

— Тогда согласен.

Комната стабилизировалась.

Первый независимый носитель был готов.

Михаил Григорьевич шагнул к двери в Ротенбург.

В тот же момент чёрное сердце под залом ударило.

Первый вскрикнул.

Все комнаты захлопнулись.

— Что случилось? — спросила Варвара.

Световой мальчик посмотрел вниз.

— Кто-то вошёл в хранилище до добровольного сна.

— Кто?

На поверхности сердца появилось имя:

«СОФЬЯ ЛАНСКАЯ».

— Её якоря отказались, — сказал Сергей.

— Один не отказался.

— Кто?

Внешняя связь погасла.

Последнее изображение показало Императорскую столицу.

Мария Константиновна стояла перед золотой башней. За её спиной жители снимали нити, но одна нить входила в голову самой великой княгини.

Софья говорила её ртом:

— Я добровольно предоставляю носитель.

Детская Мария закричала на вокзале:

— Мама, нет!

Но великая княгиня уже положила ладонь на золотой узел.

Ланская получила независимое тело и право на дверь.

Чёрное сердце раскрылось.

Вместо сна оно начало распределять мёртвых по государственным функциям.

На каждой комнате появилась новая надпись:

«ГРАЖДАНИН ОБЯЗАН ВЕРНУТЬСЯ».

Первый побледнел.

— Она не хочет сохранить мёртвых.

— Тогда что? — спросила Елена Павловна.

— Мобилизовать.

Пол под ними раскололся.

Из сердца поднялись миллионы умерших солдат.

Впереди шла Софья Ланская в теле Марии Константиновны.

На её золотом знамени было написано:

«ВОЙНА ПРОТИВ БУДУЩЕЙ СМЕРТИ».

Она указала на Елену Павловну.

— Пятый проводник признан источником пораженчества. Арестовать живой. Сохранить мёртвой.

Армия мёртвых поднималась из чёрного сердца без конца.

Пехотинцы империи соседствовали с западными солдатами, погибшими в войнах, которые в новой реальности произошли только для части городов. За ними шли врачи, инженеры, железнодорожники и рабочие. Софья Ланская мобилизовала не только тех, кто умел сражаться. Каждый умерший получал государственную функцию, соответствующую последней полезной памяти.

Над детьми появлялась надпись:

«БУДУЩИЙ ГРАЖДАНИН».

Над стариками:

«НОСИТЕЛЬ ОПЫТА».

Над теми, кто просил удалить отпечаток:

«УКЛОНЯЮЩИЙСЯ ОТ СОХРАНЕНИЯ».

— Она переписала добровольный сон как воинскую обязанность, — сказал Первый.

— Почему сердце подчиняется? — спросил Сергей.

— У Ланской независимый носитель и согласие Марии Константиновны.

— Мама не согласилась бы, — произнесла детская Мария из часов.

Связь вернулась только голосом. Девочка находилась снаружи, возле тела великой княгини, но не могла войти в архив без проводника.

— Она могла согласиться, чтобы спасти тебя, — сказала Варвара.

— От чего?

— Возможно, Ланская показала угрозу.

Надя побледнела.

— Не угрозу. Будущее.

— Какое?

— Если комнаты распадутся, часть архивных сознаний войдёт в локальные области без формы. Мария связана с Императорским контуром и услышит их всех. Её личность разрушится.

— Великая княгиня отдала тело, чтобы Ланская сохранила дочь, — понял Сергей.

— И опять решила за неё, — сказала Варвара.

Мёртвые солдаты приближались.

Елена Павловна держала часы пятого проводника, но их стрелки вращались в разные стороны. Софья объявила её врагом системы, и сердце пыталось лишить функцию доступа.

— Можешь закрыть архив? — спросил Сергей.

— Вместе с нами.

— Потом откроют снаружи?

— Если останется проводник.

— Первый?

Световой мальчик покачал головой.

— Ланская внесла меня в реестр как мобилизационный интерфейс. При закрытии она использует мою связь и откроет снова.

— Тогда отделяйся.

— От сердца?

— От функции.

— Без неё у меня нет формы.

Лёша заговорил из часов:

— Есть.

Первый повернулся к голосу.

— Носитель занят.

— Мы уже делили.

— Это было нестабильно.

— Зато ты спорил.

— Я спорю и сейчас.

— Потому что научился внутри.

— Совместное тело ограничит нас обоих.

— Да.

— Ты можешь умереть.

— Да.

— Почему предлагаешь?

Лёша помолчал.

— Не хочу, чтобы тебя снова назначили машиной.

Первый впервые улыбнулся не как ребёнок, знающий ответ, а как тот, кто его не ожидал.

— Мне нужно добраться до внешней двери.

— Я открою часы, — сказала Мария.

— Ланская контролирует связь через твою мать.

— Это её тело. Не её выбор.

— Если ошибёшься, Софья войдёт в тебя.

— Тогда Варвара ударит.

— С удовольствием, — подтвердила Варвара.

— Мама!

— Не тебя. Её.

— Вы будете в одном теле.

— Разберёмся по поведению.

Елена Павловна остановила спор:

— Сначала переживём наступление.

Армия заполнила зал. Первый ряд поднял золотые ружья, заряженные не пулями, а приказами. Попадание не убивало. Оно назначало человеку архивную роль.

Первый залп прошёл над кроватями.

Одна золотая нить ударила Надю в плечо.

На её груди возникло:

«МАРИЯ-ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ВТОРОГО ЭКСПЕРИМЕНТА».

Она согнулась, и лицо начало возвращаться к облику взрослой Марии.

— Сними! — крикнула детская версия из часов.

— Не могу. Роль привязана к памяти.

Варвара сорвала табличку, но под ней появилась новая.