— Вернуть основателя на трон. Уничтожить всех, кто способен изменить его решение.

Нулевая стража подняла оружие.

Не против Элиаса.

Против Сергея, Михаила, Марии, Варвары и Елены Павловны.

На лбу каждого стражника горела древняя императорская печать.

Элиас посмотрел на свои руки.

— Я ещё ничего не сделал.

Варвара перехватила золотое ружьё.

— Значит, самое время решить, чего не сделаешь.

За спиной Элиаса открылся тронный зал, построенный за четыреста лет до империи.

На троне сидел он сам.

Старый император поднялся и произнёс:

— Молодая версия не имеет права отказаться от судьбы, которая уже создала этот мир.

Древний тронный зал вошёл в Ротенбург не дверью, а воспоминанием всей империи.

Каменные колонны выросли сквозь вокзальные платформы. На месте механических часов появилось чёрное солнце, окружённое золотыми знаками. Под ногами людей проступил мозаичный пол, изображавший карту континента в эпоху, когда не существовало ни империи, ни Ротенбурга, ни государств с нынешними названиями.

Старый Элиас стоял перед троном.

Он был одновременно очень стар и лишён возраста. Золотой контур заменял ему позвоночник, корона вросла в череп, а открытый глаз на груди вращался, рассматривая разные эпохи. За спиной императора выстроились люди в одежде древних племён. Некоторые держали бронзовое оружие. Другие носили устройства, которым предстояло быть изобретёнными через столетия.

— Молодая версия не имеет права отказаться от судьбы, которая уже создала этот мир, — повторил император.

Элиас, впервые получивший отдельный возраст всего несколько минут назад, смотрел на старика как на приговор.

— Я не создавал империю.

— Создашь.

— Не хочу.

— Это страх первого момента. Он пройдёт.

— Ты помнишь, что не хотел?

— Да.

— И всё равно стал?

— Потому что увидел необходимость.

Варвара встала рядом с молодым Элиасом.

— Он уже отказался.

Старый император перевёл на неё открытый глаз.

— Препятствие.

— Это имя мне уже давали.

— Ты уничтожила три устойчивые системы, не предложив замены.

— Предлагала людей.

— Люди не являются системой.

— Поэтому ты и построил империю?

— Я вошёл в последовательность, когда континент погибал.

Тронный зал показал прошлое.

Четыреста лет до основания империи. Земля была разделена между городами, каждый из которых использовал собственный локальный закон. В одном эфир лечил болезни, но дети рождались без памяти. В другом электричество работало, а огонь не давал тепла. Третий жил в ускоренном времени и за один внешний год переживал десятилетия войн. Между городами не существовало общего настоящего.

— Это последствия нашего решения? — спросил Сергей.

— Последствия первого разделения одновременного города, — ответил император. — Оно происходило не раз.

— Значит, эксперимент номер три уже завершался.

— Бесчисленно.

Первый заговорил через Лёшу:

— Но существо сказало, что он всегда шёл.

— Потому что каждая попытка создать последовательность распределяет жителей назад по истории, — сказал император. — Один из нас неизбежно оказывается достаточно далеко в прошлом, чтобы построить единый контур. Без него локальные области уничтожают друг друга.

— Почему именно ты? — спросила Мария.

— Я первым согласился получить один возраст.

— Это не даёт права на трон.

— Дало способность помнить мир без времени. Для людей прошлого я знал будущее, болезни, войны и движение звёзд. Они назвали это божественным правом.

— А ты не возражал, — сказал молодой Элиас.

— Сначала возражал.

— Потом?

— Увидел город, где дети умирали каждое утро и возвращались вечером, не помня родителей. Увидел область, в которой старики крали время младенцев. Увидел войну между двумя версиями одного народа. Им требовался общий порядок.

— И ты создал Императорский контур.

— Его первый слой. Я связал локальные области единым ритмом. Позже люди превратили ритм в власть.

— Удобное разделение ответственности, — заметил Воронцов.

Он стоял под прицелом собственной Нулевой стражи, но продолжал говорить спокойно.

— Вы создали устройство, которое признавало ваш голос высшим.

— Иначе области не согласились бы синхронизироваться.

— Или вы не нашли другой способ.

— Другого не существовало.

— Эта фраза уже пережила слишком много тиранов.

Старый император поднял руку.

Древняя печать на лбах стражников вспыхнула. Они направили кварцевые карабины на Воронцова.

— Следственная функция подлежит устранению.

— Назовите полномочие, — потребовал он.

— Я основал источник права.

— Источник права не равен праву.

— Поздняя уловка.

— Работает?

Печати дрогнули.

Воронцов продолжил:

— Стража присягала городу и Хартии. Вы существовали за столетия до их рождения. На каком основании ваш приказ старше их добровольной присяги?

— Все современные права происходят из установленной мной последовательности.

— Родитель не владеет взрослым ребёнком. Создатель не владеет системой после передачи. Прошлое не владеет настоящим.

Один из стражников опустил оружие.

Печать на его лбу треснула.

Император посмотрел на него.

— Без моего решения ты не родился бы.

Стражник с трудом ответил:

— Это не значит, что я обязан вам умереть.

Другие начали опускать карабины.

Древний приказ сопротивлялся. Несколько человек упали на колени, пытаясь разорвать связь между историей своей страны и живой волей.

Элиас коснулся знака на груди.

— Отмени приказ.

Старик покачал головой.

— Ты должен принять контур. Только одна и та же личность может отменить первоначальную команду.

— Мы разные.

— Пока нет.

— Я выбрал отдельный возраст.

— Но не имя.

— Меня зовут Элиас.

— Это общее имя нашей полной формы.

— Тогда выберу другое.

Старый император впервые проявил тревогу.

— Имя не изменит происхождение.

— Зато изменит право непрерывности.

Молодой человек посмотрел на жителей Ротенбурга. Ему было трудно выбрать даже выражение лица: в одновременном городе он имел все. Теперь каждое слово закрывало остальные варианты.

— Меня зовут Илья.

На его груди древняя корона раскололась.

Старый император качнулся.

— Чужой язык.

— Местный.

— Ты отказываешься от всех наших возрастов.

— Нет. Отказываюсь считать их приказом.

— Тогда Императорский контур потеряет основателя.

Мария Константиновна поднялась с помощью дочери.

— Он давно его потерял.

Император посмотрел на великую княгиню.

— Ты носишь мою кровь.

— Моя семья построила право на вашей памяти.

— Поэтому обязана сохранить.

— Нет. Поэтому обязана признать преступления, совершённые этим правом.

— Континент распадётся.

— Возможно.

— Миллионы погибнут.

— Возможно.

— Как ты можешь говорить спокойно?

— Не могу. Но страх не вернёт вам власть.

Старый Элиас ударил посохом по мозаичному полу.

Тронный зал расширился.

Ротенбург исчез из поля зрения. Все активные носители оказались в прошлом, среди города, ещё не ставшего столицей. Вокруг стояли деревянные стены, за которыми горели локальные области. На востоке небо двигалось в десять раз быстрее. На западе земля повторяла один и тот же землетрясение. На юге люди жили без смерти, но не могли рожать. На севере дети появлялись взрослыми, не зная языка родителей.

— Посмотрите, — сказал император. — Это мир без общего порядка.

Илья стоял рядом со своей старой версией.

— Что произошло дальше?

— Я собрал пять областей и установил общий ритм. Потом ещё двенадцать. Через сорок лет контур охватил материк.