Бородач нахмурился.

— Сработала бы, кабы её не обошли.

— Игнат, — предупредила Елена Павловна.

— А чего скрывать? Молодой господин сам перемычку поставил. Я предупреждал, что стенд не готов. Он не послушал.

В памяти Сергея сверкнул кусок металла. Тонкая пластина, вставленная между двумя контактами. Собственные — не собственные — пальцы дрожат от торопливости. Чей-то голос за спиной говорит: «Если ограничитель останется, испытание ничего не покажет. Они снова назовут тебя пустышкой».

Лица говорившего Сергей не увидел.

Боль в висках усилилась.

— Сколько я был без сознания?

Доктор отвёл взгляд.

— После взрыва вы не дышали около четырёх минут. Игнат Савельевич вынес вас из мастерской. Сердце удалось запустить, но спустя час оно остановилось снова. Я констатировал смерть.

— А потом?

— Потом вы попросили воды.

Хриплый смешок Игната больше походил на кашель.

Сергей посмотрел на свои руки. Семнадцать лет. Четыре минуты без дыхания. Остановка сердца. Чужой дом и воспоминания, которые не могли ему принадлежать.

Разум предлагал варианты: кома, посмертная галлюцинация, тяжёлое повреждение мозга.

Ни один не объяснял медную дорожку на стене, от которой зудели зубы.

— Ему нужен покой, — сказал доктор. — Первые сутки покажут, насколько пострадала память. Не позволяйте вставать. И не давайте работать с эфиром.

— Ему больше никто не позволит приблизиться к мастерской, — отрезала Варвара.

В её голосе звучала злость, но под ней Сергей услышал страх.

Доктор собрал инструменты и вышел. За ним нехотя последовал Игнат. Варвара задержалась у двери.

— Если это очередная попытка избежать разговора о долгах, то выбрал ты её неудачно.

— Варя.

— Он едва не убил себя и Игната. Ты хочешь сделать вид, что ничего не случилось?

— Не сейчас.

Девушка сжала губы и покинула комнату.

Елена Павловна поправила одеяло. Движение было простым и настолько материнским, что Сергей не выдержал её взгляда.

— Спи, — сказала она. — Остальное подождёт.

— Какие долги?

Её рука замерла.

— Завтра, Миша.

— Если из-за них я полез в мастерскую, мне нужно знать.

— Ты полез туда не из-за долгов. Ты хотел доказать, что унаследовал отцовский дар.

Она произнесла это без упрёка. Оттого стало только хуже.

— Получилось?

Елена Павловна посмотрела на чёрный след у него на запястье.

— Ты умер. Думаю, это достаточно убедительный результат.

Она погасила две лампы и ушла.

Сергей остался один.

За окном шумел дождь. В стекле отражалась бледная комната и худое лицо незнакомого юноши. Сергей поднял руку — отражение повторило движение.

Михаил Ярецкий.

Имя не казалось совсем чужим. Оно лежало где-то рядом с памятью, как инструмент из незнакомого набора: назначение понятно, рукоять ещё не легла в ладонь.

Он попытался восстановить последние минуты на заводе. Давление. Отключённая защита. Вспышка.

Похожая авария здесь.

Совпадение выглядело настолько демонстративным, что Сергей почти рассмеялся. В обеих жизнях кто-то обошёл защиту, потому что очень хотел получить результат.

Только в первый раз он заметил слишком поздно.

Он провалился в тяжёлый сон, но вскоре проснулся от гула.

Низкий, почти неслышный звук шёл из стены. Сергей повернул голову. Голубая лампа над дверью едва заметно пульсировала.

Гул усилился.

Раз — пауза.

Ещё раз.

Не звук. Скорее давление, отдававшее в корни зубов.

Сергей сел. Комната качнулась, к горлу подступила тошнота. Он переждал приступ и снова посмотрел на лампу.

Пульсация повторялась через неравные промежутки. Так мог работать плохо закреплённый контакт или нестабильный блок питания.

В коридоре скрипнула половица.

Сергей замер.

Кто-то осторожно нажал на дверную ручку.

— Мама? — позвал он.

Дверь приоткрылась.

В комнату вошёл мужчина в сером рабочем кафтане. Лицо скрывала повязка. В правой руке он держал небольшой стеклянный шприц.

Сергей не стал спрашивать, зачем ночному гостю понадобилось лекарство и почему тот прячет лицо.

Он рванулся к краю кровати.

Тело оказалось слабее, чем ожидалось. Ноги подломились, и Сергей рухнул на пол. Игла прошла над плечом. Нападавший выругался и схватил его за волосы.

Сергей ударил локтем назад. Попал в живот, но противник лишь качнулся.

Сил не было. Оружия — тоже.

Зато рядом находился шнур вызова прислуги.

Сергей ухватился за него. Мужчина перехватил запястье и прижал к полу. Игла приблизилась к шее.

В зубах снова загудело.

Лампа над дверью вспыхнула ярче. Медная дорожка на стене дрожала неровным голубым светом. Сергей не понимал устройства, но видел латунную пластину под кроватью, куда сходились два провода.

Выключатель.

Он ударил по пластине пяткой.

Свет погас. В темноте раздался треск. Нападавший дёрнулся: вероятно, получил разряд. Давление на руку ослабло.

Сергей вслепую схватил стеклянный кувшин с тумбочки и ударил туда, где должна была находиться голова.

Кувшин разбился.

Мужчина отшатнулся, задел стол и выругался уже громче. Сергей пополз к двери, но его схватили за щиколотку.

— Второй раз тебе не повезёт, Ярецкий.

За дверью послышались шаги.

Нападавший отпустил его, распахнул окно и исчез в ночи.