Хотя рельсы были пусты.

— Ещё, — повторила Нина.

В фабрике накопитель раскалялся.

Михаил удерживал зажим на чёрной линии. Кожа на пальцах горела даже через перчатку.

— Долго? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Отлично. Ты становишься честнее.

Главный мастер у стены приподнялся.

— Если кожух станет белым, времени не останется.

Металл уже светлел.

На поезде струны измерительного моста на секунду зазвучали одинаково.

— Сейчас! — крикнула Нина.

Воронцов перерезал тормозной рукав.

Воздух вырвался с оглушительным свистом.

Тормоза всех вагонов сработали одновременно.

Колёса завизжали по рельсам.

Инерция бросила людей на площадку.

Игнат удержал пластину.

В фабрике Михаил не ждал приказа.

Он услышал изменение направления.

— Воду полностью!

Кулешов и рабочий повернули вентиль.

Труба задрожала.

— Замки снимать!

Третий мастер ударил по гребёнке.

Михаил сжал хирургический зажим.

Чёрный проводник лопнул.

Внешний поток ушёл в медную шину.

Водяная магистраль выгнулась дугой.

Из всех кранов фабрики вырвался кипяток.

Голубая сеть на дверях дальнего цеха погасла.

Ворота открылись.

Сорок две женщины выбежали наружу.

Пётр первым нашёл Марью. Подхватил сестру, хотя она была выше и тяжелее него. Оба упали на мокрую землю и смеялись, пока вокруг кричали пожарные.

Главный накопитель сбросил давление в реку.

На поезде вагоны один за другим останавливались на подъёме.

Локомотив продолжал тянуть, но разорванная магистраль затормозила груз.

Сцепка за тендером лопнула.

Паровоз ушёл вперёд один.

Шесть цистерн эфирного масла замерли в двух верстах от разъезда.

Измерительный мост развалился.

Струны лопнули.

Нина упала рядом с ящиком.

Воронцов проверил её пульс.

— Жива.

— Очень убедительно, — выдохнула она.

Игнат лежал на железной площадке, прижимая руку к рёбрам.

— Кто был прав?

— Все, — сказала Нина.

— Неправильный ответ.

В фабрике Михаила втащили на площадку.

Варвара перерезала ремень.

— Двери открыты.

— Вижу.

— Поезд?

Он прислушался.

Ритм колёс замедлялся.

Потом исчез.

— Остановлен.

Кулешов опустился возле трубы.

Служащий надзора смотрел в блокнот.

— Что писать?

Михаил лёг на спину.

— Что решения принимали группы на местах после обмена фактическими состояниями.

— Это не техническая формулировка.

— Теперь техническая.

— А причина срабатывания?

— Отказ управляющего элемента выбирать цель.

Служащий записал.

Золотая линия на руке Михаила погасла.

Впервые с начала аварии его контур не тянул ни к фабрике, ни к поезду.

Берестов потерял переключатель.

На стене слово «СЕРГЕЙ» растрескалось и осыпалось чёрной пылью.

— Получилось, — сказала Варвара.

Михаил посмотрел на часы.

Два часа шестнадцать минут.

До расчётного запуска оставалась одна минута.

— Не закончилось.

Внутри главного накопителя что-то щёлкнуло.

После сброса внешний кожух раскрылся шестью лепестками. За заводским сердечником обнаружился второй цилиндр.

Маленький.

Чёрный.

На поверхности — три точки, соединённые дугой.

— Это не наша деталь, — прохрипел главный мастер.

— Что внутри? — спросил Михаил.

Никто не ответил.

Цилиндр открылся.

Тонкий белый луч пробил крышу фабрики и ушёл на восток.

Одновременно под остановленным грузовым составом загорелась сорванная пластина.

Игнат попытался сбросить её с багра.

Не успел.

Белая линия прошла по рельсам к сорок восьмому разъезду.

Время стало два часа семнадцать минут.

Земля поднялась волной.

Фабрику качнуло. Стёкла вылетели. Река отступила от берега и вернулась высокой стеной.

На востоке вспыхнул вертикальный столб света.

Он горел сорок семь секунд.

Михаил считал.

Когда свет погас, эфир исчез.

Не только на фабрике.

Во всей округе.

Лампы погасли.

Защитные сети растворились.

Накопители превратились в холодные куски металла и стекла.

Рабочие замолчали, впервые услышав фабрику без привычного гула. В этой тишине скрип дерева, плач спасённых женщин и тяжёлое дыхание людей казались громче машин.

Телеграфный аппарат в диспетчерской застучал механически, хотя линия была обесточена.

Лента поползла.

«СОСТАВ ОСТАНОВЛЕН».

Следующая строка:

«ФАБРИКА СОХРАНЕНА».

Третья:

«ВЫБОР ОТКЛОНЁН».

Михаил поднялся.

— Кто передаёт?

Телеграф ответил:

«АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ОБЪЕКТА 48».

Потом:

«ЗАПУЩЕНА ПРОЦЕДУРА ИЗВЛЕЧЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ».

Зорич передал с железной дороги:

«СОРОК ВОСЬМОЙ РАЗЪЕЗД НЕ ОТВЕЧАЕТ».

«ПЛАТФОРМА И СЛУЖЕБНЫЕ ДОМА ИСЧЕЗЛИ ИЗ ПОЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ».

«ОБНАРУЖЕНА ВОРОНКА».

Последняя строка пришла не от Зорича.

Буквы были крупнее.

«ВХОД В ОБЪЕКТ ОТКРЫТ».

Под сообщением появилась подпись:

«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».

Варвара перечитала дважды.

— Отец?

Михаил коснулся холодного чёрного следа.

Эфира не было.

Но глубоко под землёй продолжал работать механизм.

И он впервые услышал не гул.

Стук.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Так человек стучит из закрытой комнаты, когда знает: снаружи наконец начали слушать.

Потом телеграф выбил ещё одну строку:

«НЕ ПРИВОДИТЕ МИХАИЛА».

Механизм остановился.

Бумага дёрнулась.

Следующая фраза появилась другим почерком:

«ПРИВЕДИТЕ СЕРГЕЯ».

К сорок восьмому разъезду они прибыли перед рассветом.

Спасательный поезд остановился у хвоста грузового состава. Дальше рельсы покрывал серебристый иней, хотя воздух оставался выше нуля. Эфирные сигналы не работали. Механический телеграф отвечал только в западном направлении.

На подъёме стояли шесть цистерн эфирного масла, платформы с медной рудой и два опечатанных накопительных блока. Колёса были заблокированы. Между последними вагонами висел разорванный тормозной рукав.

На железной площадке темнели следы крови.

Игнат лежал у костра, обмотанный двумя ремнями. Доктор утверждал, что сломаны два ребра. Сам мастер считал, что одно, а второе «просто треснуло и ведёт себя непрофессионально».

Нина сидела на ящике с остатками измерительного моста. Левая рука была зафиксирована у груди.

Увидев Михаила, она поднялась.

— Вы всё-таки приехали.

— Вы ожидали другого?

— Надеялась на разумный поступок. Потом вспомнила, с кем работаю.

Варвара уже шла к ней.

— Покажи плечо.

— Игнат Савельевич вправил.

— Поэтому и покажи.

— Я всё сделал правильно, — заявил мастер.

— Вы кузнец.

— Контурный механик.

— Человеческое плечо не контур.

— Тоже шарнир.

Варвара посмотрела на него так, что Игнат отвернулся к огню.

Пока она проверяла Нину, Михаил осмотрел сорванную с вагона пластину. Чёрный металл треснул, но знак из трёх точек сохранился. В центре стоял маленький спиральный сердечник.

— Такая же деталь была в фабричном накопителе, — сказал он.

Зорич подошёл с путевым журналом.

— Значит, обе части работали как передатчик и приёмник.

— Не совсем. Они обе передавали.

— Куда?

— На объект сорок восемь.

Инженер показал на восток.

— Разъезда больше нет.

— Что значит «нет»?

— Пойдёмте.

До исчезнувшей платформы было полторы версты.

По пути Михаил заметил предметы на шпалах.

Чашка.

Детский сапог.

Связка ключей.

Газета.

Пальто.

Они лежали через одинаковые промежутки, строго по центру пути.

— Чьи? — спросила Варвара.

— Жителей разъезда, — ответил Зорич. — Опознали по вещам.