— Все маршруты принадлежат мне, — произнёс он голосом первого хозяина мастерской.

Елена Павловна ударила Александра по лицу.

Золотой свет в его глазах дрогнул.

— Назови себя, — сказала она.

— Александр Павлович Вяземский. Первоначальный владелец. Создатель защитного размыкателя. Отец наследника.

— Не должности.

— Они определяют непрерывность.

Она ударила снова.

— Что ты сказал мне утром после рождения Михаила?

Машина искала в памяти правильный ответ.

— Что род получил продолжение.

Елена Павловна побледнела.

— Неправильно.

Настоящий Александр находился внутри, но функция владельца говорила раньше него.

Верейский стоял возле аварийного канала с пустым пистолетом. Варвара бросилась к нему. Конвоир попытался прикрыть, но Эва Рот выстрелила кварцевым зарядом в пол. Нулевое поле отбросило обоих к стене.

Верейский засмеялся.

— Поздно! Мастерская всегда принадлежала создателю.

Варвара ударила его прикладом.

— Суд добавит побег.

— Если останется суд.

— Останется.

Она ударила ещё раз, уже не для задержания. Воронцов перехватил ружьё.

— Живым.

— Он только что…

— Живым.

— Ненавижу вас.

— Зафиксировано.

Пять путей вращались вокруг Александра.

Первый маршрут подчинял физические дороги его памяти. Поезда начали останавливаться между областями.

Второй возвращал старшинство имперским законам.

Третий открывал архивы без согласия отпечатков.

Четвёртый синхронизировал времена.

Пятый, лишённый колеса, искал внешнего управляющего и нашёл первоначального владельца.

Последний запуск завершился, но старая команда пыталась переписать результат через право создателя.

— Разомкнуть питание! — крикнул Молчанов.

Крайнов и рабочие одновременно потянули индивидуальные выключатели.

Ничего не произошло.

— Товарищество не управляет пятым путём, — сказал Зорич. — Он зарегистрирован до передачи ответственности.

— На Александра? — спросил Михаил.

— На первоначального владельца.

— Это не одно и то же.

— Машина считает одним.

Михаил подошёл к отцу.

Золотая волна отбросила его.

— Наследник без искры не имеет полномочий, — произнёс Александр чужим голосом.

— И не прошу.

— Тогда покинь территорию.

— Это не твоя мастерская.

— Я построил её.

Семён Крайнов встал рядом с Михаилом.

— Стены строили рабочие.

Женщина из сборочного цеха добавила:

— Котлы ставил мой отец.

— Дорогу прокладывали всем посёлком.

— Первый прибор собирали двенадцать мастеров.

— Долг платим мы.

Отдельные голоса окружили золотой контур.

Машина ответила через Александра:

— Участники действовали по найму владельца.

— Не все, — сказал Кирилл.

Его привели из нулевой камеры после тревоги. Он шёл в кварцевом обруче, чтобы родовая функция не использовала тело снова.

— Землю дала мать, — продолжил он. — Уездная запись была на Ярецких. Деньги первого займа внёс старый Карсавин. Чертежи содержали работу Марии Сергеевны. Александр не был единственным создателем.

— Старшая ветвь признаёт общее родовое владение, — сказала машина.

— Я отказался от старшего права.

— Временно.

Кирилл взял у Воронцова формуляр.

— Тогда окончательно.

— До суда вы не обязаны, — предупредил следователь.

— Знаю.

— Можете потерять долю.

— Знаю.

— Подписывайте.

Кирилл написал отказ от автоматического старшинства, сохранив право требовать компенсацию за доказанный личный вклад.

Золотой свет в Александре ослаб.

Карсавин поднялся с лавки, где наблюдал за запуском как кредитор.

— Банк тоже отказывается признавать первоначального владельца единственным должником.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что если он получит все маршруты, долг снова станет ничем.

— Очень нравственный мотив.

— Не претендовал.

Карсавин передал товариществу право управления залогом до окончания суда. Ещё одна нить вышла из Александра.

Но основная команда оставалась.

Она держалась не на праве собственности, а на памяти самого создателя.

— Что ты сказал после рождения Михаила? — повторила Елена Павловна.

— Род получил продолжение.

— Нет.

Она держала мужа за лицо.

— Ты испугался взять его на руки. Сказал: «Он слишком маленький для всех наших ожиданий».

Золотые глаза моргнули.

— Это не относится к собственности.

— Именно поэтому твоё.

— Память подтверждена.

— Что я ответила?

Машина перебирала архив.

— Что размер изменится.

— Нет.

— Что ожидания необходимы.

— Нет.

Внутри функции Александр начал двигаться.

Елена Павловна наклонилась ближе.

— Я сказала: «Тогда убери ожидания».

Его механическое сердце ударило.

Один раз.

Второй.

Не в общем ритме маршрутов.

— Лена, — произнёс он своим голосом.

— Здесь.

— Я снова сделал это?

— Не ты открыл.

— Но оставил запись владельца.

— Да.

— Нужно удалить.

— Не себя.

— Запись связана со мной.

— Разделим.

— Времени нет.

— Тогда не торопись.

Вокруг рушились маршруты. Имперская область сообщила, что золотая башня снова пытается назначить Марии Константиновне наследственную власть. Мир Большинства закрыл частную дверь Дуняши. Архивные ячейки начали открываться без вопросов. В исходных районах электричество синхронизировалось с чужим эфиром и выжигало сети.

Но Елена Павловна не позволила катастрофе превратить смерть мужа в удобное решение.

— Кто создал запись владельца? — спросил Воронцов.

Александр отвечал с трудом:

— Я. Семейный совет. Старый Карсавин. Императорский архив.

— Значит, она составная.

— Да.

— Может существовать отдельно?

— Если дать носитель.

— Нет, — сказала Софья.

Серебряный импульс завис над реле.

— Ей не нужен новый носитель. Это правовая и техническая запись, не память человека. Отделите личные события Александра тем же способом, что искру Михаила.

— ПИЧ не видит границу, — сказал Зорич. — Владелец записан во всех его решениях.

— Не во всех, — ответил Михаил.

Он снова подошёл к отцу.

Золотая волна ударила, но на этот раз пустота без искры пропустила её сквозь себя.

— Когда ты действовал против собственности?

— Не понимаю, — сказал Александр.

— Ты спрятал Михаила от проекта.

— Как отец.

— Разомкнул искру.

— Как создатель.

— Составил завещание товариществу.

— Как владелец.

— Нет. Владелец оставил бы старшей ветви. Ты отказался от собственной непрерывности.

Механическое сердце ударило сильнее.

— Завещание, — сказал Александр.

— Это граница, — понял Зорич. — Все решения до него машина может трактовать как управление. Завещание направлено на прекращение владения.

— Но вступало после смерти, — сказал Воронцов.

— Значит, запись считает, что он никогда не завершил отказ.

Елена Павловна сжала руку мужа.

— Заверши сейчас.

— Я уже отказался.

— От имущества. Не от права машины говорить твоим голосом.

Александр посмотрел на Михаила и Варвару.

— Если откажусь от непрерывности, часть памяти может исчезнуть.

— Какая? — спросила Варвара.

— Та, что восстановили из родового архива.

— Ты забудешь нас?

— Возможно.

Она закрыла глаза.

Потом подошла.

— Я не дам машине удерживать тебя ради воспоминаний обо мне.

Михаил встал с другой стороны.

— И я.

— Вы можете стать чужими.

— Тогда познакомимся.

Александр рассмеялся.

Золотой свет не понял смеха и дрогнул.

— Я, Александр Павлович Вяземский, в уездной записи Ярецкий, — сказал он, — отказываюсь от права любой записи, созданной мной или от моего имени, продолжать управление после отдельного отзыва.