— Вчера после заката. Шёл со стороны усадьбы. Торопился.

— Один?

— Вроде один. Потом у дороги коляска стояла, тёмная. Может, ждал кого.

— Чья?

— Не разглядел.

Воронцов повернулся к Михаилу.

— Где вы находились после заката?

— Умирал, если доктор не ошибся.

— Ошибся, как выяснилось.

— Это легко проверить.

— Проверю.

Следователь говорил спокойно, без угроз. От этого становилось неуютнее.

Он распорядился перенести тело в мельничную кладовую и никого не пускать. Затем отвёл Михаила в сторону.

— У нас есть погибший, державший вашу гербовую застёжку. Есть свидетели, видевшие его возле имения. Есть ключ, оставленный в вашей комнате человеком, который, вероятно, пользовался услугами того же отравителя. И есть авария, причина которой пока не установлена.

— Вы считаете меня подозреваемым?

— Я считаю вас связующим звеном.

— Разница утешает.

— Не должна.

Воронцов застегнул плащ.

— До окончания первичных действий вам запрещено покидать имение без моего разрешения.

— На каком основании?

— На основании того, что ночью вы воскресли, утром вскрыли опечатанную мастерскую, а к полудню возле вашей плотины обнаружили мёртвого бывшего служащего с частью вашей одежды в руке. Для одного дня событий достаточно.

— А если убийца попробует ещё раз?

— Тогда постарайтесь снова не умереть. Мне и без того придётся переделывать половину протоколов.

Следователь ушёл к телу.

Михаил остался на берегу. Над водой тянулся серый туман. Колесо мельницы медленно вращалось, хотя механизм отключили.

В зубах возник знакомый зуд.

Слабый, прерывистый.

Михаил повернулся к плотине.

Гул шёл не от мельницы и не от тела. Он поднимался из воды ниже по течению. Там, между камнями, что-то мерцало тусклым голубым светом.

Он спустился по мокрому берегу и раздвинул ветви.

В воде лежал небольшой металлический цилиндр. К нему крепилась оборванная цепочка.

На корпусе виднелось клеймо завода Верейского.

А под ним — нацарапанная вручную дата.

День гибели Александра Ярецкого, отца Михаила.

Металлический цилиндр лежал на дне, покачиваясь в такт течению.

Михаил не спешил его доставать.

Вода у берега доходила лишь до щиколотки, однако к цилиндру тянулась едва заметная голубоватая нить. Она исчезала среди камней, появлялась вновь и уходила под основание плотины. Гул ощущался не ушами. Он проходил через челюсть и отдавался в висках, словно где-то внутри черепа работал плохо закреплённый электродвигатель.

— Григорий Арсеньевич, — позвал Михаил.

Следователь продолжал отдавать распоряжения у тела Левина.

— Если вы нашли ещё одного покойника, подождите минуту.

— Нашёл устройство с клеймом Верейского. Оно работает.

Воронцов обернулся сразу.

Несколько шагов по мокрому берегу он преодолел без видимой спешки, но помощник за ним почти бежал. Следователь остановился рядом с Михаилом и посмотрел туда, куда тот указывал.

— Где?

— Между двумя светлыми камнями.

Воронцов прищурился.

— Вижу цилиндр. Свечения не вижу.

— Оно слабое.

— Игнат Савельевич! — позвал следователь. — Потребуется ваше мнение.

Старый мастер спустился к воде, ворча на скользкую глину. Увидев находку, он снял с пояса кожаный футляр и извлёк из него короткий латунный стержень с раздвоенным концом. Между зубцами была натянута серебряная струна.

Игнат поднёс инструмент к воде. Струна дрогнула.

— Заряд есть, — сказал он. — Малый, но течение держит.

— Назначение? — спросил Воронцов.

— Под водой не разберу. Может, маяк. Может, привод. Может, ловушка для дурака, который полезет руками.

Следователь посмотрел на Михаила.

— Вы ведь собирались полезть руками?

— Я собирался позвать вас.

— Похвальное развитие осторожности. Оно произошло всего за несколько часов.

Михаил промолчал. Насмешка была заслуженной не им, а прежним владельцем тела, но объяснить эту тонкость не представлялось возможным.

Воронцов распорядился отвести людей от плотины. Помощник побежал к коляске за снаряжением. Игнат тем временем прошёл вдоль берега и несколько раз поднёс стержень к воде.

— От цилиндра что-то тянется под кладку, — сказал он. — Поток слабый. Без накопителя.

— Источник? — предположил Михаил.

— Речная жила. На таких мельницы ставят. Вода эфир таскает не хуже железа, только поймать сложнее.

— У нашей мельницы есть магический привод?

Игнат посмотрел на него с недоумением.

— С чего бы? Колесо крутится даром. Эфирный регулятор только заслонки держит да зимой лёд отводит.

Михаил мысленно добавил эту подробность к пока ещё слишком короткому списку сведений о мире. Магия здесь не заменяла очевидные механические решения. Если река бесплатно вращала колесо, никто не тратил дорогой накопитель на создание того же движения. Уже хорошо. Значит, местные не были сборищем суеверных ремесленников, ожидающих, пока попаданец научит их пользоваться рычагом.

Помощник принёс длинные щипцы с деревянными рукоятями, моток верёвки и толстый красный чехол. Игнат зацепил цилиндр, медленно поднял из воды и уложил на расстеленную парусину.

На мокром металле отчётливо проступило заводское клеймо: птица над зубчатым колесом. Под ним неровными штрихами была выцарапана дата, которую Михаил узнал благодаря чужой памяти.

Одиннадцатое жареня 732 года.

День, когда погиб Александр Ярецкий.

— Не трогать, — предупредил Игнат, хотя никто и не собирался. — Контур замкнут.

Он осторожно повернул цилиндр щипцами. На обратной стороне обнаружилось кольцо с оборванной цепочкой и ряд узких отверстий.

— Это регистратор, — произнёс мастер. — Старый заводской образец.

— Что регистрирует?

— Изменения потока. Их ставят возле источника, когда ищут провалы или выбросы. Внутри пишущая пластина. Если не сгнила.

— Два года под водой?

— Корпус добрый. Мог выстоять.

Воронцов присел рядом, не касаясь находки.

— Почему регистратор завода Верейского оказался у плотины Ярецких?

— Мы покупали у них приборы, — ответил Игнат. — Но этот не наш. У Александра Павловича свои были. Он заводским не доверял.

— Отчего?

— Оттого, что заводской прибор всегда показывает именно то, за что заплатил завод.

Михаил присмотрелся к оборванной цепочке. Края одного звена были вытянуты и блестели.

— Её порвали недавно.

Игнат провёл ногтем по металлу.

— Не вчера. Ржавчина по краям есть.

— Но цилиндр лежал сверху. Если бы он находился здесь два года, его бы занесло илом.

Воронцов перевёл взгляд на течение. Над плотиной вода была спокойной, ниже бурлила между камнями.