Сергей.

Михаил.

Мальчик Алексей.

Сергей перерезал линию, ведущую к ребёнку.

Чёрный свет взорвался.

Старший проводник бросился к нему, но волна прошла первой.

Она вошла проводнику в грудь.

Часы на его ладони остановились.

— Нет, — сказал он.

Трещины покрыли его тело.

— Что происходит? — спросила Нина.

— Вторая смерть.

— Её можно остановить?

— Уже нет.

Старший Сергей посмотрел на своего молодого двойника.

— Подойди.

— Ты сказал, что вернёшься в меня.

— Если будешь рядом.

— Что я получу?

— Память первого Ротенбурга.

— А что потеряю?

— Уверенность, что ты появился здесь впервые.

Сергей хотел отказаться.

Но за окнами приближались башни настоящего города. До прибытия оставались минуты, а Молчанов должен был появиться там через три часа.

Без знания прошлой линии они шли вслепую.

— Делай.

Проводник схватил его за руку.

Мир стал чёрным.

Сергей вспомнил Ротенбург.

Не будущий пустой город.

Живой.

Снежный.

Полный дыма, колокольного звона и электрических трамваев.

Вспомнил лабораторию под Центральным вокзалом.

Зорича с металлической рукой.

Варвару в форме Западного контура.

Михаила в искусственно выращенном теле.

Вспомнил, как они строили машину, чтобы вернуть его домой.

Вспомнил момент запуска.

Чёрное солнце над городом.

Тысячи людей, чьи отпечатки вошли в Чёрный путь.

И собственный приказ:

— Если линия провалится, разделить меня. Один отпечаток отправить назад. Второй оставить проводником. Третий использовать как основу Наследника.

— Ты создал мальчика, — сказала Варвара, хотя Сергей не произнёс воспоминание вслух.

Распределённый узел передал его ей.

— Да.

Старший проводник рассыпался чёрным светом.

Его форма упала на пол пустой.

Часы остались в руке Сергея.

Стрелки снова пошли.

Вперёд.

На циферблате появилось:

«ДО РОТЕНБУРГА: ТРИ МИНУТЫ».

Зорич смотрел на него.

— Теперь вы помните, как работает поезд?

— Частично.

— Как остановить машину перехода?

— Нужно уничтожить три опоры: западный архив, сердечный узел и человека, который дал команду запуска.

— Кто дал?

Сергей не ответил.

Он смотрел на Александра.

Отец Михаила понял.

— Это был я?

— Нет.

— Тогда кто?

Сергей повернулся к Варваре.

Она не отступила.

— Я запустила машину?

— Нет.

— Хватит.

— Команду дал Михаил.

Внутри сознания стало тихо.

«Почему?»

— Чтобы получить отдельное тело.

«Я бы не пожертвовал людьми».

— Ты не знал цену. Мы все не знали до запуска.

Чёрное сердце снова ударило.

Золотая линия Михаила исчезла из сознания на секунду, затем вернулась.

Слабее.

— Что с ним? — спросила Елена Павловна.

— Сердце тянет его память.

Александр коснулся раскрытого механизма.

— Оно готовит тело.

— Для Михаила?

— Или для Алексея. Сейчас их отпечатки переплетены.

— Можно разделить в Ротенбурге, — сказал Сергей. — В западной лаборатории есть матрица.

— В твоей памяти?

— Да.

Берестов поднял часы проводника, выпавшие на пол, и посмотрел на четвёртую строку.

Слово «ДОМ» исчезло.

Вместо него появилось:

«ПЕРВАЯ СТАНЦИЯ».

— Что это означает? — спросил он.

Поезд начал тормозить.

За окнами Ротенбург был окружён снежной бурей. Над башнями горели серебряные сети, защищавшие город от эфирных переходов.

На Центральном вокзале стояли солдаты в белых мундирах.

Сотни орудий были направлены на Чёрный путь.

— Нас ждут, — сказал Воронцов.

— Не нас, — ответил Сергей.

Он вспомнил этот день.

Первое прибытие.

Тогда на платформе не было армии.

Никакой снежной бури.

И часы вокзала показывали другую дату.

— Мы пришли не за три часа до Молчанова.

— А когда? — спросила Варвара.

Сергей посмотрел на огромный календарь над платформой.

Год был на двенадцать лет раньше их времени.

Чёрный поезд остановился.

В центре солдатского строя стоял мужчина в белом канцлерском мундире.

Молодой Алексей Молчанов.

Живой.

Ещё не подключённый к Нижнему источнику.

Он поднял руку, приветствуя пассажиров, и улыбнулся Сергею.

— Наконец-то, — сказал он. — Вы привезли мне моё бессмертие.

Молодой Молчанов выглядел человеком, которому ещё можно было поверить.

Ему было около тридцати. Тёмные волосы, открытое лицо, внимательные глаза инженера. Никаких серых рук, белых нитей и вращающихся колец в глазницах. Только белый мундир научного советника Вальденской федерации и серебряный знак шестерни на воротнике.

За его спиной стояли солдаты Нулевой стражи.

Их доспехи были матово-белыми, без металлического блеска. На шлемах отсутствовали смотровые щели. Вместо ружей они держали длинные устройства из дерева, керамики и стекла.

— Не выходить, — сказал Сергей.

Двери вагона уже открывались.

— Поезд решил иначе, — заметил Берестов.

Чёрное сердце в руках Сергея сжалось. Механические лепестки закрылись вокруг окровавленного ножа, спрятав его внутри.

На поверхности появилась надпись:

«ПЕРВАЯ СТАНЦИЯ».

Ниже:

«СОБЫТИЕ: ОСНОВАНИЕ ЗАПАДНОГО КОНТУРА».

— Мы попали в момент его создания, — сказал Александр.

— За двенадцать лет до нашей ночи у мельницы, — ответил Воронцов. — До первого подключения Молчанова в тысяча восемьсот девяносто третьем.

— Значит, можем не допустить, чтобы он стал управляющим, — сказала Варвара.

— И изменить всё, — добавил Зорич.

Игнат посмотрел на него.

— Это хорошо?

— Не знаю. Но интересно.

— Когда ты так говоришь, обычно что-нибудь взрывается.

— Наука требует повторяемости.

Молодой Молчанов подошёл к двери.

Нулевая стража осталась на месте.

— Сергей Викторович, — произнёс он. — Мы ждали вас шесть лет.

— Мы не знакомы.

— Для вас — пока нет.

Варвара подняла пистолет.

— Отойдите от вагона.

Молчанов посмотрел на неё.

В его лице мелькнуло узнавание.

— Варвара Александровна. Вы моложе, чем на записях.

— А ты живее.

— Значит, вы уже встретили моё продолжение.

— Оно просило передать, что сгнило.

— Печально, но предсказуемо.

Он снова повернулся к Сергею.

— Прошу выйти. Нулевые орудия удерживают временную бурю, но защита продержится не больше четверти часа.

— Что вам нужно?

— Сердечный узел.

Сергей спрятал сердце под пальто.

— Не знаю, о чём вы.

— Вы держите его. Я слышу удары.

— Эфира здесь нет, — сказал Зорич, выглядывая на платформу. — Солдаты окружены мёртвой зоной.

Молчанов кивнул.

— Ротенбург построен на залежах нулевого кварца. Он гасит эфирные колебания и не позволяет отпечаткам существовать без носителя. Поэтому западный контур безопаснее ваших Нижних источников.

— Настолько безопаснее, что ваша будущая версия стала людоедом из воды, — сказала Варвара.

— Если я действительно совершил описанное вами, тем важнее предотвратить это сейчас.

— Отдав тебе сердце?

— Уничтожив его.

Мальчик внутри механизма зашептал:

— Он лжёт.

Молчанов вздрогнул.

— Наследник уже сформировал голос?

— Ты слышишь его? — спросил Сергей.

— Нет. Но знаю, что он должен говорить.

— Откуда?

— От вас.

Сергей вспомнил лабораторию первого Ротенбурга.

Собственные руки писали формулы. На другом конце стола лежала стопка писем, отправленных против времени. Одно предназначалось молодому Молчанову.

Он не помнил текста.

— Я связался с вами из будущего.

— Не только связались. Передали расчёты Чёрного пути, предупредили о распаде Императорского контура и попросили построить западную лабораторию.