— Если сеть может передавать сложные рисунки, он сможет совмещать людей не по одному.

Серебряков подтвердил:

— Полностью открытый Нижний источник сделает любой подключённый накопитель приёмной камерой.

— Сколько людей окажутся подключены в момент запуска?

Зорич ответил:

— Ночная смена закончилась, но утром начинают работать фабрики. Десятки тысяч.

До запуска оставалось сорок девять минут.

Бронепоезд вышел на параллельный участок.

Орудие повернулось.

Первый снаряд ударил впереди локомотива.

Земля и щебень взлетели над путём.

— Предупредительный, — сказал Воронцов.

Второй снёс телеграфный столб возле кабины.

— Уже нет, — ответил Зорич.

Он открыл полный пар.

Старый локомотив задрожал.

Грузовая ветка вела к мельничной эстакаде.

За ней начинался тупик.

— Где запасной выход? — спросил Михаил.

— Нет.

— Всегда есть.

— Для дрезины — поворотный круг у мельницы.

— Развернуть поезд не успеем.

— Не успеем.

— Эстакада доходит до мастерской?

— Раньше по ней возили брёвна. Рельсы сняты после пожара.

— Настил остался.

Зорич посмотрел на него.

— Вы хотите направить локомотив с рельсов на деревянный мост?

— Он выдержит?

— Нет.

— Сколько?

— Первую половину.

— Достаточно.

— До мастерской после моста ещё двадцать саженей.

— Прыгнем.

— На чём?

— На том, что останется от поезда.

Зорич закрыл глаза.

— Ненавижу Ярецких.

— Я Лавров.

— Это не помогает.

Игнат и Нина выбили фиксаторы последнего вагона. Павел переносил раненых ближе к выходу. Воронцов разоружил поручика и оставил его связанным у стены.

— Возьмём с собой? — спросила Варвара.

— Свидетель.

— Он обуза.

— Одно другому не мешает.

Бронепоезд выстрелил снова.

Снаряд попал в последний вагон.

Его сорвало со сцепки. Железный корпус перевернулся и потащил за собой часть военной платформы, пытавшейся обогнать.

Пути пересекались впереди.

Зорич увидел стрелку.

— Если переведём сейчас, бронепоезд уйдёт за нами.

— Не переводите полностью, — сказал Михаил.

— Что?

— Оставьте остряк между положениями.

— Оба состава могут сойти.

— Наш пройдёт первым.

— Это не гарантировано.

— Мы легче.

Зорич дёрнул дистанционный трос.

Стрелка сдвинулась наполовину.

Локомотив ударил колёсами по остряку.

Вагон подбросило.

Но состав прошёл.

Бронепоезд оказался тяжелее.

Передняя ось пошла на грузовую ветку.

Задняя осталась на основной.

Бронированную платформу развернуло поперёк путей.

Орудие выстрелило в небо.

Локомотив врезался в собственный тендер.

Военные исчезли в пару.

— Один вопрос решён, — сказал Воронцов.

— Верейский был там? — спросил Михаил.

Нина смотрела назад.

— Его дрезина остановилась до стрелки.

— Значит, догонит позже.

Впереди показался Липовый Ключ.

Над деревьями стоял голубой столб.

Мастерская сияла изнутри.

Четыре военных стабилизатора окружали здание. Между ними тянулось кольцо света.

На крыше стоял Берестов.

Одной рукой он держал стеклянную камеру.

Другой прижимал нож к горлу Елены Павловны.

Во дворе рабочие стояли на коленях под охраной солдат.

— Мама, — сказала Варвара.

Павел Тихонович побледнел.

— Он не должен был выйти с ней наружу.

— Почему?

— Значит, нижняя дверь уже открыта.

Под мастерской разошлась земля.

Из глубины поднялось металлическое кольцо диаметром с дом.

На его внутренней поверхности горели три имени:

«МИХАИЛ ЯРЕЦКИЙ».

«СЕРГЕЙ ЛАВРОВ».

«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».

Берестов увидел приближающийся поезд.

— Наконец, — сказал он.

Голос прошёл через все металлические детали вагона.

— Привезли инженера.

Золотая линия вошла в руку Сергея.

Внутренний Михаил закричал.

Его сознание потянуло к стеклянной камере.

— Держись! — сказал Сергей.

— За что?

— За меня.

— Я мешаю тебе вернуться.

— Потом разберёмся.

— Если будет потом.

Мельничная эстакада приближалась.

Рельсы заканчивались.

Зорич не тормозил.

— Все готовы?

— Нет, — ответили сразу несколько голосов.

— Поздно!

Локомотив сошёл с железнодорожной ветки.

Колёса ударили по деревянному настилу.

Эстакада затрещала.

Военные во дворе развернули орудие.

Елена Павловна смотрела не на Берестова.

На сына.

— Прыгай! — крикнула она.

До края эстакады оставалось двадцать саженей.

За ним не было пути.

Только крыша мастерской.

Берестов опустил нож.

Варвара первой шагнула к открытой двери вагона.

Михаил схватил её.

— Вместе.

— У тебя внутри брат.

— Поэтому нас трое.

Орудие выстрелило.

Снаряд прошёл над локомотивом и ударил в последний вагон.

Ударная волна толкнула состав вперёд.

Эстакада рухнула под задними колёсами.

Локомотив полетел к мастерской.

В этот момент Нижний источник открылся полностью.

Свет поглотил двор.

Сергей увидел три пространства одновременно.

Падающий поезд.

Российский цех, где врачи продолжали возвращать его тело.

Подземную камеру под мастерской.

В камере лежал Александр Ярецкий.

Он открыл глаза.

Но посмотрел не на сына.

На Сергея.

— Наконец-то, — сказал Александр. — Ты привёл мне Михаила.

И внутри общего тела юноша закричал:

— Это не мой отец.

До конца эстакады оставалось двадцать саженей.

За ним не было рельсов.

Только провал над рекой, крыша мастерской и четыре военных стабилизатора, вбитых по углам двора. Между ними вращалось металлическое кольцо Нижнего источника. Первое имя на нём горело золотом: «МИХАИЛ». Второе наливалось холодным белым светом: «СЕРГЕЙ». Третье ещё оставалось тёмным, но Сергей уже различал проступающие буквы: «АЛЕКСАНДР».

На крыше мастерской Берестов держал нож у горла Елены Павловны.

В другой руке он сжимал стеклянную камеру с вырванным световым отпечатком Михаила.

— Прыгай! — крикнула Елена Павловна.

Сергей не понял, кому она кричит.

Паровоз ударил в последнюю уцелевшую секцию моста.

Доски взлетели щепой. Передняя колёсная пара провалилась, локомотив накренился, и Зорич повис на реверсивном рычаге, пытаясь удержать машину хотя бы ещё секунду.

— Все из вагона! — заорал он.

— Куда? — спросил Павел Тихонович.

— В любое место, где нет котла!

Военная дрезина преследователей остановилась у въезда на эстакаду. Поручик навёл эфирное орудие прямо на локомотив, но стоявший рядом Верейский толкнул ствол вверх.

Выстрел прошёл над крышей.

Голубая полоса разрезала дым и ударила в фабричную трубу. Кирпичная кладка осыпалась во двор.

— Он не даст им разбить чёрную книгу, — сказал Воронцов.

Следователь одной рукой удерживал железный ящик проекта «Наследник». Вторая рука после перестрелки на станции почти не двигалась. Кровь пропитала рукав, однако Воронцов словно не замечал раны.

— Не только книгу, — ответил Сергей.

Он смотрел на Берестова.

Тот не прятался от выстрелов. Не пытался увести Елену Павловну с крыши. Не торопил солдат.

Ждал.

Побег со станции, погоня, переведённая стрелка, незапертый путь к мельнице — всё вело сюда.

— Нас загнали к источнику, — сказал Сергей.

— А мы думали, что убегаем, — отозвалась Варвара.

Она стояла у открытой двери, прижимая повреждённую руку к груди. Лицо побелело, но взгляд оставался твёрдым.

— Теперь можешь сказать, что это был плохой план.

— Скажу, когда выживем.

— Оптимистично.

Под вагоном лопнула балка.