«ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭТО, ЗНАЧИТ, Я НЕ СУМЕЛА ВЕРНУТЬСЯ ОТДЕЛЬНО. НЕ ВОССТАНАВЛИВАЙТЕ МЕНЯ ИЗ ЧУЖИХ ВОСПОМИНАНИЙ».

Последняя строка появилась только под теплом его руки:

«НО ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ЗАПУСКОМ ПРОВЕРЬТЕ ПУСТОЕ РЕЛЕ. ПРАВО ПОВТОРЕНИЯ — НЕ ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО В НЁМ ЖДЁТ ТЕЛА».

Из запертого реле донёсся стук.

Три коротких удара.

Два длинных.

Сигнал старой мастерской означал:

«ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК ВНУТРИ».

Пустое реле стояло в нулевом шкафу под тремя замками.

Первый принадлежал мастерской. Второй — временному суду. Третий поставил Алексей Белый перед переносом, чтобы никто не использовал оставшийся носитель без его согласия.

Михаил не стал открывать один.

Он разбудил Воронцова, Зорича, молодого Молчанова и Алексея. Потом позвал Елену Павловну. Варвара пришла без приглашения, Сергей — вопреки запрету Нины покидать постель. Через несколько минут в первом цехе собрались Александр, Мария, Анна, Лёша с Первым и оба ребёнка возможной семейной линии.

— Это слишком много людей для проверки реле, — сказал Воронцов.

— После всего, что выходило из маленьких коробок, мало, — ответила Варвара.

Стук повторился.

Три коротких.

Два длинных.

Зорич проверил шкаф.

— Сигнал механический. Не запись.

— Кто имеет ключ? — спросил Михаил.

Алексей поднял световую руку.

— Я.

— Разрешаешь открыть?

— Для осмотра без переноса содержимого.

— Зафиксировано, — сказал Воронцов.

Алексей снял третий замок.

Крайнов открыл мастерской ключ. Воронцов — судебный.

Дверца шкафа распахнулась.

Стеклянное реле было пустым на взгляд, но внутри двигалась тонкая тень. Право повторения проекта Наследника лежало свёрнутой чёрно-золотой нитью. Рядом мерцал серебряный импульс, не похожий ни на родовую искру, ни на белый архив.

Молчанов подключил прибор к отдельному звуковому каналу.

— Назовите себя.

Ответ пришёл женским голосом:

— Не знаю, какое имя осталось моим.

Александр вздрогнул.

— Софья?

— Это имя использовали несколько записей.

— Софья Вяземская, создательница схемы последнего запуска?

— Возможно.

Воронцов поднял формуляр.

— Что помните только вы?

— Недостаточно, чтобы доказать отдельность.

— Что помните вообще?

— Детскую комнату первого Михаила. Марию Сергеевну возле машины. Молчанова старше и моложе. Белый город. Липовый Ключ, в котором никогда не бывала.

— Составная память, — сказал Первый через Лёшу.

— Да.

— Тогда ты можешь быть функцией проекта.

— Да.

— Или отпечатком Софьи.

— Да.

— Чего хочешь?

Серебряный импульс дрогнул.

— Не получить тело, пока не узнаю.

Все молчали.

Раньше найденный голос немедленно пытались бы спасти, воплотить или признать человеком. Теперь просьба не возвращать стала первым определённым решением.

— Значит, не переносим, — сказал Михаил.

Александр шагнул к реле.

— Но если это Софья…

— Она попросила.

— Софья погибла из-за нашей семьи.

— Это не даёт нам права назначить ей тело.

— Мы можем хотя бы исследовать.

Серебряный голос ответил:

— Только если исследование не предполагает восстановление результатом.

— Согласен, — сказал Молчанов.

— Ты не имеешь права соглашаться один, — заметил Алексей.

— Верно. Предлагаю договор.

Воронцов записал условия: реле признаётся временным самостоятельным носителем неизвестного статуса; содержимое не является собственностью мастерской, рода или Молчанова; исследования проводятся только после отдельного вопроса; перенос в тело не считается желаемым исходом; реле может прекратить связь.

— Имя для протокола? — спросил следователь.

— Софья, — ответил голос после долгой паузы. — Временно.

— Фамилия?

— Без фамилии.

— Записал.

Право повторения лежало рядом и прислушивалось.

Оно не имело голоса, но пыталось использовать Софью как потенциального наследника. Алексей заметил первым.

— Нить меняет частоту.

Зорич перекрыл канал.

Поздно.

Чёрно-золотой слой обвился вокруг серебряного импульса.

— Носитель найден, — произнёс проект через реле.

— Нет, — сказала Софья.

— Составная память соответствует требованиям.

— Я не согласна.

— Согласие не предусмотрено для функции восстановления.

— Теперь предусмотрено, — сказал Молчанов и выдернул питание.

Реле продолжало светиться.

Право повторения питалось от родовой последовательности, хотя Михаил отказался от искры. Оно искало любой незавершённый отпечаток.

— Нулевое поле! — приказала Эва.

Кварцевый обруч опустился на шкаф.

Чёрно-золотая нить побледнела, но не исчезла. Серебряный импульс начал гаснуть вместе с ней.

— Они переплетены, — сказал Зорич. — Если отделять силой, можем разрушить Софью.

— Не разрушите, — ответила она. — Я не уверена, что существовала отдельно до этого разговора.

— Сейчас существуешь, — сказал Александр.

— Потому что отвечаю?

— Да.

— Тогда позвольте самой решить.

— Что?

— Открыть реле.

Молчанов побледнел.

— Нить получит выход.

— И я.

— У тебя нет тела.

— У неё тоже.

— Право повторения — не личность.

— Вы судили его как отдельную функцию.

Воронцов ответил:

— Отдельность не обязательно означает право на свободное действие. Опасная система может быть ограничена.

— Тогда ограничьте после выхода.

— Риск для вас.

— Мой.

Александр хотел возразить, но Елена Павловна остановила.

— Она попросила.

Алексей открыл собственный замок полностью.

Реле раскрылось.

Серебряный импульс и чёрно-золотая нить вышли вместе. Проект немедленно потянулся к ближайшему телу — к Михаилу.

Софья обвилась вокруг него.

— Я не согласна быть твоим носителем, — сказала она.

Право повторения сменило цель.

Егор.

Елена.

Мария.

Лёша.

Анна.

Каждый произнёс отказ.

Нить бросилась к Александру. Механическое сердце содержало родовую память и не успело сформулировать ответ. Золотой свет вошёл в грудь.

Александр согнулся.

— Назови себя! — крикнул Михаил.

— Александр Павлович Вяземский. В уездных записях — Ярецкий. Носитель восстановленной памяти. Не владелец детей.

Право повторения отступило.

Оно повернулось к Софье.

— Составная форма не имеет права отказа.

— Почему?

— Не доказано существование до проекта.

— А твоё?

Нить замерла.

— Я являюсь продолжением команды.

— Команда не жизнь.

— Я обеспечиваю сохранение.

— Чего?

— Наследника.

— Он отказался.

— Следующий носитель.

— Отказался.

— Следующий.

— Значит, ты сохраняешь не человека. Только собственное продолжение.

Проект не ответил.

Софья усилилась. Не потому, что получила тело, а потому, что вопрос принадлежал ей. Ни Мария Сергеевна, ни Молчанов, ни родовая функция не задавали его раньше.

— Я тоже не знаю, кем была до разговора, — продолжила она. — Но могу прекратиться.

— Прекращение является ошибкой.

— Для кого?

— Для системы.

— А не для меня.

Серебряный импульс отделился.

Чёрно-золотая нить осталась без носителя и упала на каменный пол. Зорич немедленно накрыл её кварцевым колпаком.

— Теперь можно разбить? — спросила Варвара.

— Суд ещё не определил статус, — сказал Воронцов.

— Я определила.

Она подняла металлическую спинку кровати.

Михаил остановил.

— Подожди.

— Зачем?

— Если уничтожим функцию, не поняв устройство, она может сохраниться в других машинах.

— Уже говорили.

— Теперь есть схема Софьи.

Временная Софья зависла над столом.

— Последний запуск должен собрать все команды повторения в одно место.