В комнату ворвались Игнат с кочергой и Варвара, державшая в руке светящийся белым металлический стержень.

Сергей лежал среди осколков, пытаясь отдышаться.

— Там человек, — сказал он. — Через окно.

Игнат выглянул наружу, но почти сразу выругался.

— Следов дождём не оставит.

Варвара опустилась рядом с братом.

— Ты ранен?

— Не знаю.

На полу блеснул шприц. Большая часть жидкости вытекла, оставив на ковре тёмное пятно.

Игнат поднял его платком.

— Не трогайте иглу, — предупредил Сергей. — Там может быть яд.

— С чего ты взял?

— Люди редко лезут ночью в окно, чтобы сделать полезный укол.

Игнат коротко хмыкнул. Варвара посмотрела на брата так, будто впервые увидела.

Сергей заметил ещё один предмет. Возле ножки кровати лежал небольшой латунный ключ. На круглой головке был выбит знак разомкнутого кольца.

При виде него чужая память отозвалась болью.

Таким знаком помечали шкафы в родовой мастерской.

Той самой, которую после аварии опечатали снаружи.

К утру выяснилось, что в доме Ярецких умели хранить спокойствие только по одному человеку за раз.

Пока Елена Павловна распоряжалась запереть двери и проверить прислугу, Варвара требовала немедленно вызвать городскую стражу. Игнат обещал лично осмотреть каждый куст. Доктор Рейнгольд, разбуженный до рассвета, пытался доказать, что Михаилу следует лежать, а не давать показания.

Сам Михаил — Сергей пока не научился думать о себе только этим именем — сидел в кресле, завернувшись в халат, и смотрел, как на дне фарфоровой чашки медленно оседает травяная взвесь.

— Стража приедет, — сказал управляющий имением. — Я послал Матвея сразу, как осмотрели двор.

Павел Тихонович Ратников производил впечатление человека, который даже пожар стал бы тушить по заранее утверждённой описи. Сухой, аккуратно выбритый, в застёгнутом до подбородка сюртуке. Он положил на стол лист бумаги.

— Ночная смена состояла из сторожа и истопника. Сторож утверждает, что западную калитку не открывал. Истопник спал.

— На смене? — спросил Михаил.

— В котельной тепло, — пояснил Игнат. — Оно располагает.

— Уволить, — отрезала Варвара.

— Сначала поговорить, — сказал Михаил.

Все посмотрели на него.

Прежний Михаил, подсказала чужая память, редко интересовался прислугой и ещё реже удерживал гнев. Он либо требовал наказать виновного, либо терял к делу интерес.

— А потом уволить, — добавил Михаил, чтобы не объяснять очевидного.

Игнат усмехнулся в бороду.

Латунный ключ лежал на блюдце возле шприца. Доктор забрал остатки жидкости для анализа, предварительно обмотав иглу плотной тканью.

— Вы уверены, что ключ из мастерской? — спросил Михаил.

— Герб ваш, — ответил Игнат. — Такие ключи Александр Кириллович… то есть Александр Павлович заказывал для внутренних шкафов. Только этот я прежде не видел.

Он оговорился на имени и недовольно поморщился.

— Мастерская опечатана?

— Вчера вечером, по требованию Технического надзора. После такого выброса иначе нельзя.

— Значит, нападавший либо взял ключ до опечатывания, либо бывал там раньше.

— Либо вы сами принесли его в кармане, — заметила Варвара.

Елена Павловна бросила на дочь предупреждающий взгляд.

— Это возможно, — сказал Михаил. — Я не помню.

Признание далось неожиданно легко. Притворяться всезнающим было опаснее, чем показаться слабым.

Варвара явно ожидала возражений и на мгновение растерялась.

— Ты помнишь испытание?

— Кусками. Я поставил перемычку в обход защиты. Кто-то сказал, что иначе стенд не покажет нужной мощности.

Игнат выпрямился.

— Кто?

— Лица не вижу. Только рукав. Тёмный, с узкой серой полосой.

Павел Тихонович и Елена Павловна переглянулись.

— Заводская форма? — спросил Михаил.

— Серую выпушку носят служащие Верейского, — ответил управляющий. — Но такой кафтан можно заказать у любого портного.

— А человек ночью был в сером.

— Половина рабочих в губернии ходит в сером, — сказала Варвара. — Это ничего не доказывает.

Она была права.

Доктор закончил осмотр и велел больному вернуться в постель. Михаил выслушал его, кивнул и попросил Павла Тихоновича принести долговые документы.

— Нет, — сказала Елена Павловна.

— Мне всё равно придётся узнать.

— Завтра.

— Нападавший сказал, что второй раз мне не повезёт. Первый — это испытание. Если авария связана с долгами или мастерской, завтра может оказаться поздно.

В комнате стало тихо.

Елена Павловна долго смотрела на сына, после чего села напротив.

— Покажите ему, Павел Тихонович.

Управляющий открыл принесённую папку.

Первые строки Михаил прочитал с трудом. Буквы были знакомыми, но написание отличалось. Затем чужая память подхватила навык, и текст стал понятен.

Закладная. Дополнительное соглашение. Право взыскания. Сложные проценты. Штраф за просрочку.

Он взял чистый лист и начал выписывать числа.

— Общий долг — тридцать одна тысяча восемьсот?

— С процентами на начало месяца, — подтвердил управляющий.

— Для остановки взыскания требуется семь тысяч двести рублей.

— Теперь уже семь тысяч двести шестнадцать.

— Сколько у нас есть?

Павел Тихонович посмотрел на Елену Павловну.

— В доме — сто девяносто четыре рубля. На городском счету — шестьсот пятьдесят два. Должники по аренде обещают ещё около трёхсот, но раньше зимней ярмарки денег не будет.