— Кто перехватил? — спросила Варвара.

Мария смотрела на надпись.

— Она.

За окнами возникла имперская столица.

Только не та, которую они оставили.

Над дворцом вращалось золотое кольцо размером с город. Улицы были залиты светом. Тысячи людей стояли неподвижно, подняв лица к небу.

На каждом горел золотой контур.

Голос великой княгини Марии Константиновны прозвучал из самого пути:

— Верните мою дочь.

Девочка закрыла уши.

— Она не должна узнать, что я жива.

— Уже узнала, — сказал Воронцов.

— Тогда она откроет Императорский контур полностью.

— Что произойдёт?

Комендантка подняла нулевое ружьё.

— Все жители столицы станут одним человеком.

Маршрутный рычаг ударил в положение «МАРИЯ».

Вагон начал падать к золотому городу.

Молодая Варвара схватила девочку.

— Переводи на наш Ротенбург!

— Не могу! — крикнул Молчанов. — Императорское право сильнее!

Сергей увидел единственный свободный путь.

Рычаг «Дом».

Если открыть его, поезд выйдет из-под власти обоих контуров.

— Не делай! — крикнула комендантка.

— Иначе попадём в столицу!

— Канцлер этого и хочет!

Золотое кольцо заполнило окна.

На его поверхности открылся глаз Марии Константиновны.

— Дочь, — произнесла она. — Я нашла тебя.

Сергей сорвал металлическую скобу с рычага «Дом».

Пульт раскрылся.

Под ним оказалось не название его мира.

Там стояло:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ МИР».

«СТАТУС: УНИЧТОЖЕН».

И ниже:

«ПОСЛЕДНИЙ ЖИВОЙ НОСИТЕЛЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

Сергей не сразу понял смысл надписи.

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ МИР».

«СТАТУС: УНИЧТОЖЕН».

«ПОСЛЕДНИЙ ЖИВОЙ НОСИТЕЛЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

Рычаг «Дом» дрожал у него в руке.

За окнами золотое кольцо Императорского контура приближалось. Глаз Марии Константиновны занимал половину неба.

— Это ложь канцлера, — сказала Варвара.

Взрослая комендантка покачала головой.

— Нет.

Сергей повернулся к ней.

— Откуда знаешь?

— Я открывала «Дом» в седьмой попытке.

— Что увидела?

— Пустой мир.

— Когда?

— Через сто сорок лет после твоей смерти.

— Значит, уничтожен не сейчас.

— Для Чёрного пути маршрут ведёт к последнему моменту существования пункта. Если мир помечен уничтоженным, рычаг откроет его конец.

Михаил всё ещё удерживал ключ маршрута. Механизм выворачивал ему запястье, золотой контур трещал под кожей.

— Что уничтожило мир?

Комендантка посмотрела на Сергея.

— Переход.

Вагон ударило.

Мария упала. Молодая Варвара поймала девочку и прижала к полу.

Императорский голос заполнил помещение:

— Наследница принадлежит короне.

— Я никому не принадлежу! — крикнула Мария.

Золотые нити вошли сквозь стены вагона.

Они тянулись к девочке, обходя остальных.

Воронцов перерезал одну нулевым штыком. Нить вспыхнула и обвилась вокруг его повреждённой руки. Следователь мгновенно увидел чужую память.

Дворцовый зал.

Мария Константиновна сидит на пустом троне после падения Императорского контура. Вокруг лежат тела советников. Голос Софьи Ланской говорит из погасших ламп:

— Государство не переживёт сутки без управляющего.

— Тогда пусть переживёт без государства.

— Начнётся гражданская война.

— Она уже началась.

— Вы способны занять контур.

— И стать Молчановым?

— Нет. Стать всеми.

Воспоминание оборвалось.

Воронцов отдёрнул руку.

— Великая княгиня подключилась добровольно.

— Чтобы остановить войну, — сказала Мария.

— И теперь контролирует жителей.

— Сначала они просили.

— Потом?

Девочка молчала.

Золотая нить снова потянулась к ней.

Комендантка выстрелила.

Нулевой заряд разорвал связь. Металлическая повязка на её глазу треснула.

— У нас меньше минуты, — сказала она. — Выбирайте маршрут.

— Наш Ротенбург закрыт, — ответил Молчанов. — Столица перехватывает путь. «Дом» ведёт в уничтоженный мир.

— Есть «Несостоявшееся», — сказал Михаил.

Четвёртый рычаг оставался в верхнем положении.

На нём не было блокировки.

— Никто не знает, куда он ведёт, — сказала комендантка.

— Значит, Императорский контур тоже.

— Путь выберет линию, которая могла существовать, но не существует.

— Какую?

— Зависит от проводника.

Все посмотрели на двойное имя, горевшее над пультом:

«МИХАИЛ-СЕРГЕЙ».

— Мы выберем вместе, — сказал Михаил.

— У нас разные дома.

— Зато общий путь.

Сергей отпустил рычаг «Дом».

Внутри него поднялось сопротивление.

Не сожаление.

Команда.

Чёрный контур заставлял пальцы снова тянуться к маршруту.

Канцлер заговорил из разбитого сердца:

— Ты должен увидеть конец.

— Зачем?

— Чтобы понять, почему мы построили Наследника.

— Мы?

— Первый Сергей получил ответ из собственного будущего. Он узнал, что переход уничтожит исходный мир.

— И всё равно запустил?

— Чтобы спасти хотя бы отпечаток.

— Меня.

— Не тебя. Человечество.

Целое сердце в другой руке отозвалось. В нём появились миллиарды крошечных огней.

Мария смотрела на них с ужасом.

— Это не сердце.

— Что? — спросила Варвара.

— Архив.

Канцлер засмеялся.

— Наконец-то.

Сергей увидел содержимое.

Не только Алексея.

Не только право управления.

В целом сердечном узле хранились человеческие отпечатки из его мира.

Сначала тысячи.

Потом миллионы.

Сжатые до простейших связей: имя, страх, любовь, последняя мысль.

— Ты сказал, что жители Ротенбурга питают путь, — произнёс Сергей.

— Ротенбург хранит второй слой, — ответил канцлер. — Первый привезён тобой.

— Я ничего не привозил.

— Чёрный контур привёз.

Воспоминание раскрылось.

Сергей прежнего мира сидел перед компьютером. Модель переходов получила внешний ответ до запроса. Вместо закрытия программы он запустил расчёт.

На другом конце времени машина Наследника увидела его мир.

Но переход не был туннелем.

Он был копированием вероятности.

Чтобы перенести одного человека, система начала считывать всё, что делало его мир отличным от других.

Города.

Людей.

Историю.

Каждый считанный элемент становился отпечатком.

Каждый отпечаток терял исходную неопределённость.

Мир переставал иметь будущее.

— Нет, — сказал Сергей.

— Процесс занял сто сорок лет, — продолжил канцлер. — Люди не заметили. Они жили, рожали детей, строили машины. Но число возможных решений сокращалось. В конце осталась одна линия.

— И что произошло?

— Последний человек умер, сделав последнее предсказуемое действие.

— Кто?

— Ты.

Сергей посмотрел на надпись:

«ПОСЛЕДНИЙ ЖИВОЙ НОСИТЕЛЬ».

— Я умер на дороге.

— Первая версия. Но твой отпечаток оставался связан с миром. Пока существовал ты, существовала неопределённость.

— Значит, уничтожение ещё не завершено.

— Для твоего мира — нет. Для пути — уже.

— Можно остановить?

— Можно вернуть архив.

Мария прижала целое сердце к груди.

— Тогда я умру.

Канцлер ответил:

— Ты родилась как хранитель.

— Ты говорил, что я дочь.

— Проводник считал тебя дочерью.

— А ты?

— Я считал тебя необходимой.

Взрослая комендантка подняла ружьё и выстрелила в разбитое сердце.

Сергей успел повернуть механизм. Нулевой заряд задел край. Чёрные лепестки погасли, голос канцлера оборвался.

— Почему не сказала? — спросил он.

— Не знала всего.

— Но знала про архив.

— Узнала после рождения Марии.

— И позволила ей носить?

— Без сердца отпечатки вернутся в Чёрный путь и станут топливом.