— Значит, ребёнок удерживает целый мир.

— Да.

— Одна?

— Проводник был с ней.

— Пока не умер.

Мария опустила голову.

Молодая Варвара крепче обняла её.

— Поэтому ты искала меня?

— Я искала другую маму.

Комендантка вздрогнула.

— Мария…

— Ты всё время уходила в поезд. Говорила, что следующая попытка последняя. Каждый раз возвращалась старше, злее или не возвращалась совсем. Потом появлялась новая и делала вид, что помнит меня.

— Я помнила.

— Не всё.

— Достаточно.

— Какую песню ты пела, когда я боялась?

Комендантка молчала.

Девочка посмотрела на молодую Варвару.

— Ты знаешь?

— Нет.

— Она тоже не знала в первый раз.

Комендантка опустила ружьё.

— Прости.

— Какая из вас просит?

— Та, что сейчас здесь.

Мария протянула ей руку.

На этот раз взрослая Варвара взяла.

Золотое кольцо ударило по вагону.

Стены начали расходиться. За ними стояли жители столицы. Тысячи людей в одежде солдат, рабочих, придворных и торговцев смотрели одним золотым взглядом.

Мария Константиновна заговорила их ртами:

— Ребёнок несёт заражённый архив. Передайте её Императорскому контуру. Я сохраню исходный мир и прекращу гражданскую войну.

— Каким образом? — спросил Воронцов.

— Объединением.

— Люди согласны?

— Они согласились на защиту.

— На утрату воли?

— Воля, ведущая к смерти государства, является болезнью.

— Вы уже не великая княгиня.

— Я — непрерывность её долга.

Молодой Молчанов посмотрел на золотой город.

— Так начинается.

— Что?

— Я думал, старый отпечаток стал чудовищем из-за жажды бессмертия. Но начало не в этом. Начало в задаче, которую нельзя решить без жертв.

— Задачи решают по-разному, — сказал Сергей.

— Пока не находят самый эффективный способ.

— Человек — не способ.

— Теперь понимаю.

Он повернул свой маршрутный ключ до упора.

Механизм хрустнул. Из простреленного колена снова пошла кровь.

— Что делаешь? — спросил Михаил.

— Отделяю внешнее управление. Нужен второй ключ.

Михаил повернул свой.

Рычаг «Несостоявшееся» освободился.

Императорский контур усилил давление. Золотые нити вошли Молчанову в спину.

Великая княгиня увидела его память.

— Алексей Константинович, — сказала она. — В вашей линии вы станете причиной гибели тысяч. Я могу удалить эту возможность.

— И кем останусь?

— Полезным инженером.

— Без выбора ошибиться?

— Без необходимости.

Молчанов улыбнулся.

— Заманчиво.

— Алексей! — крикнула Эва из далёкой станции через переговорную связь, которую путь ещё удерживал.

Он услышал.

Золотые нити показали ему будущее.

Он не становится чудовищем.

Строит электрические станции.

Женится.

Воспитывает сына.

Умирает в семьдесят лет в собственной постели.

Ни одного Нижнего источника.

Ни одной поглощённой личности.

— Это хорошая жизнь, — сказал он.

— Выбирайте, — ответила Мария Константиновна.

— В ней я знаю, что меня заставили?

— Нет.

— Тогда выбирает другой человек.

Он вырвал золотые нити из спины.

— Я предпочитаю отвечать за собственные ошибки.

— Ты можешь стать им, — сказал Сергей, указывая на погасшее сердце.

— Знаю.

— Не боишься?

— Боюсь. Поэтому, если заметите начало, стреляйте раньше Варвары.

— У меня осталось два патрона, — сказала она.

— В вашей семье это почти обещание.

Рычаг освободился окончательно.

Над ним возник вопрос:

«НАЗОВИТЕ НЕСОСТОЯВШИЙСЯ МИР».

Михаил положил руку поверх руки Сергея.

— Мир, где переход не уничтожил дом.

Пульт ответил:

«ТАКАЯ ЛИНИЯ НЕВОЗМОЖНА».

— Мир, где Молчанов не вошёл в Нижний источник, — сказал молодой инженер.

«ЛИНИЯ ЗАКРЫТА РЕШЕНИЕМ НОСИТЕЛЯ».

— Мир, где Императорский контур не забрал Марию Константиновну, — сказала Варвара.

«ЛИНИЯ СУЩЕСТВУЕТ».

На окнах появился дворец.

Золотое кольцо отсутствовало.

Столица горела.

На площадях шли бои между частями гвардии, рабочими дружинами и провинциальными войсками. Эфирные башни падали. Через улицы двигались бронепоезда. Над дворцом развевались три разных флага.

— Это гражданская война, — сказал Воронцов.

— Зато люди сами её выбрали, — ответил Императорский контур.

В его голосе впервые появилась горечь Марии Константиновны.

— Сколько погибло? — спросил Сергей.

— За первый месяц — двести тысяч. За год — два миллиона.

— А если она остаётся контуром?

— Война прекращается за сутки.

— Цена — общий разум.

— Цена — порядок.

Варвара смотрела на горящий город.

— Это не выбор между добром и злом.

— Нет, — сказал Воронцов. — Поэтому государствам так легко оправдывать зло.

Счётчик маршрута показывал двадцать секунд.

Комендантка поднялась.

— Есть ещё одна линия.

— Какая?

— Мир, где Мария Константиновна подключается к контуру, но сохраняет возможность граждан отказаться от связи.

— Почему он не возник?

— Потому что для отказа требовался нулевой кварц, а Ротенбург не передал технологию империи.

Молодой Молчанов понял.

— В моей лаборатории есть формула керамической смеси.

— Но мы сейчас в поезде.

— Путь хранит память.

Он положил ладонь на рычаг.

— Мир, где я передал Марии Константиновне нулевую технологию до запуска Императорского контура.

«ЛИНИЯ НЕВОЗМОЖНА».

— Почему?

«НОСИТЕЛИ НЕ ВСТРЕЧАЛИСЬ».

Воронцов сказал:

— Зато встречаемся сейчас.

Он достал из кармана служебный жетон Особого управления. На нём оставался слабый отпечаток великой княгини после дворцового переворота.

— Мария Константиновна говорила через этот знак. Связь есть.

Молчанов коснулся жетона.

В его памяти раскрылась формула нулевой керамики.

Золотая искра вошла в металл.

Императорский контур замер.

— Что вы передали?

— Выбор.

— Он ослабит защиту столицы.

— Да.

— Начнётся война.

— Возможно.

— Люди откажутся от единства.

— Некоторые.

— Я не смогу удержать государство.

Воронцов сжал жетон.

— Тогда государство придётся удерживать не внутри их голов.

Долгая тишина.

Золотые нити вокруг вагона дрогнули.

Мария Константиновна спросила:

— Дочь останется со мной?

Девочка посмотрела на молодую Варвару.

Потом на комендантку.

— Я приду сама, когда смогу уйти.

— Ты моя наследница.

— Это не повод быть твоей пленницей.

Голос великой княгини стал человеческим:

— Я боялась, что ты погибла.

— Я тоже боялась.

— Ты помнишь меня?

— Тепло рук. Больше ничего.

— Этого мало.

— Можно начать заново.

Золотой глаз над столицей закрылся.

Контур отпустил вагон.

На пульте появилась новая линия:

«ИМПЕРАТОРСКИЙ КОНТУР С ПРАВОМ ОТКАЗА».

«ВЕРОЯТНОСТЬ: НОЛЬ ЦЕЛЫХ НОЛЬ ОДНА СОТАЯ».

— Этого достаточно? — спросил Михаил.

Комендантка усмехнулась.

— Для Чёрного пути достаточно, чтобы кто-то считал возможным.

Сергей потянул рычаг «Несостоявшееся».

Вагон сорвался.

Золотая столица исчезла.

Их швырнуло в темноту между линиями. Целое сердце вылетело из рук Марии. Разбитый узел — из рук Сергея.

Они столкнулись в воздухе.

Нулевой клин комендантки выпал.

Два сердца соединились.

Окровавленный нож версии треснул.

— Нет! — крикнула комендантка.

Механические лепестки сомкнулись.

Устройство стало целым.

Миллиарды огней вспыхнули внутри.

Мальчик Алексей и будущий канцлер оказались в одном архиве с отпечатками исходного мира.

Чёрная волна прошла по вагону.

Сергей увидел свою мать.

Не воспоминание.

Она стояла в соседней комнате своей квартиры, постаревшая на несколько лет после его смерти. На столе лежала фотография. В телевизоре сообщали об аварии экспериментальной энергетической сети.