Она подняла голову.

— Серёжа?

Он протянул руку.

Между ними не было стекла.

Только тонкая чёрная линия.

— Мама.

Она услышала.

Сделала шаг.

Комендантка ударила Сергея нулевой пластиной.

Видение исчезло.

— Зачем?!

— Это не она.

— Она услышала!

— Архив строит мир из отпечатков.

— Но мой мир ещё существует в том времени!

— Для тебя — как память.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Я двадцать семь раз видела людей, которых хотела вернуть.

Сергей схватил её за ворот.

— Ты отняла у меня единственную возможность.

Молодая Варвара встала между ними.

— Отпусти.

— Она не имела права.

— Возможно.

— Тогда почему защищаешь?

— Потому что сейчас ты не решаешь. Ты реагируешь.

Сердце повисло над пультом.

На его поверхности появилось:

«АРХИВ ИСХОДНОГО МИРА ДОСТУПЕН».

«НАЧАТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЕ?»

Канцлер заговорил изнутри:

— Теперь можно спасти всех.

— Как? — спросил Михаил.

— Воплотить архив в несостоявшейся линии. Построить мир, где переход не уничтожил исходный.

— Пульт сказал, это невозможно.

— До соединения сердец. Теперь у нас есть полная модель.

— Цена? — спросил Воронцов.

— Энергия двух контуров.

— Императорского и Западного?

— Да.

— Что с ними произойдёт?

— Погаснут.

Молодой Молчанов сказал:

— Миллионы людей в империи зависят от источников. Свет, отопление, железные дороги, больницы.

— Ротенбург выживет без эфира, — ответил канцлер.

— Империя — нет.

— Несколько лет хаоса ради восстановления целого мира.

— Снова цена, которую платят другие, — сказала Варвара.

— На этот раз вы спасёте миллиарды.

— Отпечатки или людей?

— После воплощения разницы не будет.

— Всегда есть разница, — сказал Михаил.

Мария подошла к сердцу.

— А я?

— Ты больше не нужна как хранитель, — ответил канцлер.

Девочка улыбнулась.

— Значит, смогу жить?

— Функция будет завершена.

Улыбка исчезла.

— Это означает смерть.

— Ты создана для хранения.

— Проводник считал иначе.

— Проводник был неполным.

Комендантка направила ружьё на сердце.

— Отделяем архив. Канцлера уничтожаем.

— Вместе с Алексеем? — спросила Мария.

— Если понадобится.

Детский голос из механизма произнёс:

— Мама, ты обещала.

— Не тебе.

— Мне тоже было страшно.

Комендантка дрогнула.

Этого хватило.

Чёрная нить вырвалась из сердца и вошла под металлическую повязку.

Взрослая Варвара закричала.

Её нулевой глаз защищал от «Модели», но соединённое сердце работало не через эфир. Оно использовало память.

Двадцать семь версий комендантки раскрылись одновременно.

Они стояли в вагоне одна за другой.

Молодые.

Старые.

Раненые.

Одна без руки.

Одна с половиной лица из металла.

Одна держала мёртвого Михаила.

Одна — мальчика Алексея.

Одна была беременна.

Последняя несла на руках Марию.

Молодая Варвара увидела все свои возможные решения.

Она пошатнулась.

— Не смотри! — крикнул Сергей.

Поздно.

Версии повернулись к ней.

— Выбери, — сказали они одновременно.

— Что?

— Кого спасёшь.

Перед ней возникли три двери.

За первой стоял Михаил в новом теле.

За второй — Мария.

За третьей — Сергей возле открытого маршрута домой.

Сердце предложило ей тот же выбор, который ломал каждую линию.

Канцлер говорил из всех дверей:

— Один носитель. Один путь. Один человек.

Варвара подняла пистолет.

— Ты так ничего и не понял.

Она выстрелила в пол между дверями.

Чёрный металл раскололся.

— Я не выбираю по твоим правилам.

Михаил схватил первую дверь изнутри.

Мария — вторую.

Сергей — третью.

Они потянули одновременно.

Двери сошлись в центре и разбили иллюзию.

Двадцать семь коменданток исчезли.

Взрослая Варвара упала. Металлическая повязка слетела.

Под ней не было глаза.

Там горел маленький вход в «Модель».

— Она была портом, — сказал Молчанов.

— Закрой! — крикнула комендантка.

Из отверстия вышла рука канцлера.

Не световая.

Плотная.

Он воплощался через её тело.

Сергей вытащил нулевой ключ Эвы.

— Это погасит оба сердца на минуту.

— И маршрут, — напомнил Молчанов.

— Лучше, чем канцлер.

— Мы останемся между мирами.

— Придумаем.

— Это говорит человек, который обычно оставляет придумывать инженеру.

— Зорича здесь нет.

— Именно.

Канцлер вытащил вторую руку.

Лицо комендантки менялось, приобретая черты Сергея.

Молодая Варвара держала старшую себя.

— Если включишь поле, она исчезнет.

— Она и так исчезает.

Комендантка открыла единственный глаз.

— Делай.

— Нет, — сказала Мария.

— Послушай меня в последний раз.

— Ты всегда говоришь «последний».

— Теперь правда.

— Не верю.

— Хорошо.

Комендантка коснулась её щеки.

— Тогда считай, что я вернусь другой.

— Ты не будешь помнить песню.

— Научи следующую.

Мария заплакала.

— Я сама не помню.

Взрослая Варвара запела.

Тихо.

Простую колыбельную без слов, только четыре повторяющиеся ноты.

Девочка узнала.

— Ты помнила.

— Не сразу.

Канцлер раскрыл серый глаз на её лице.

— Довольно.

Сергей повернул нулевой ключ.

Бесцветная волна накрыла вагон.

Сердце погасло.

Золотой контур Михаила исчез.

Мария начала растворяться.

Императорский приказ оборвался.

Чёрный путь пропал из-под вагона.

Канцлер застыл наполовину вышедшим из тела комендантки.

Взрослая Варвара посмотрела на молодую.

— Не становись мной.

— Не обещаю.

— Правильно.

Она схватила канцлера и шагнула в отверстие «Модели».

Оба исчезли.

Металлическая повязка упала на пол.

Мария вскрикнула и рассыпалась золотыми искрами.

Молодая Варвара попыталась поймать её.

В руках остался только целый сердечный узел.

— Мария!

Ответа не было.

Вагон висел в абсолютной темноте.

Ни рельсов.

Ни времени.

Ни контуров.

Молчанов проверил пульт.

— Поле продержится минуту. Потом сердце включится.

— Комендантка забрала канцлера, — сказал Михаил.

— Если получилось.

— А Мария?

Варвара прижала сердце к груди.

— Она внутри.

Сергей коснулся металла.

Миллиарды огней оставались на месте.

Среди них двигалась одна золотая точка.

— Жива.

— Как вытащить?

— Сначала вернуться.

Михаил посмотрел в темноту за окнами.

— Без пути некуда.

Воронцов поднял жетон.

Золотая искра Марии Константиновны ещё теплилась в металле.

— Контур с правом отказа. Мы создали вероятность.

— Нулевое поле блокирует связь, — сказал Молчанов.

— Через сколько погаснет?

Таймер на ключе показывал:

«ДЕСЯТЬ СЕКУНД».

Они собрались вокруг пульта.

— Когда включится сердце, канцлер может вернуться, — сказал Сергей.

— Или Алексей, — добавил Михаил.

— Или архив исходного мира, — сказал Молчанов.

— Или Мария, — Варвара не отпускала механизм.

— Нам нужен маршрут до того, как кто-то захватит управление.

— Куда? — спросил Воронцов.

— В наш Ротенбург, — ответил Сергей. — В минуту до прибытия белого Молчанова.

— Пункт был занят канцлером.

— Теперь он ушёл.

Таймер показал три секунды.

Две.

Одну.

Сердце ударило.

Чёрный путь вспыхнул под вагоном.

Пульт ожил.

«УКАЖИТЕ ПРОВОДНИКА».

Сергей и Михаил приложили руки.

— Михаил-Сергей.

«ИМЯ НЕ РАСПОЗНАНО».

— Что изменилось? — спросил Михаил.

На поверхности сердца открылся золотой глаз.