Машина ответила:

«ОТЗЫВ УНИЧТОЖИТ ФУНКЦИЮ ВЛАДЕЛЬЦА».

— Да.

«ФУНКЦИЯ СОДЕРЖИТ ВОССТАНОВЛЕННУЮ ПАМЯТЬ».

— Отделить то, что может ответить.

«КРИТЕРИЙ ОТДЕЛЬНОСТИ?»

Александр посмотрел на Елену Павловну.

— Спроси, что я сказал после рождения сына.

Машина знала неверный ответ.

Настоящая память — правильный.

Зорич настроил ПИЧ на различие между ними.

— Ещё вопрос! — крикнул он.

Варвара сказала:

— Что ты сделал, когда я сломала первый манометр?

— Наказал на неделю.

Золотая функция ответила одновременно:

— Заставил оплатить.

Варвара улыбнулась.

— Наказал на неделю и тайком оставил новый манометр на столе.

Серая человеческая память отделилась от золотой.

Михаил спросил:

— Почему не сказал про искру?

Функция ответила:

— Для сохранения проекта.

Александр:

— Потому что струсил.

Граница стала шире.

Елена Павловна задала последний вопрос:

— Хочешь жить?

Функция сказала:

— Требуется продолжение.

Александр ответил:

— Да.

Зорич повернул размыкатель.

Золотая запись владельца вышла из тела. Она попыталась войти в пустое реле, но Софья закрыла доступ.

— Нет нового носителя.

— Тогда функция будет утрачена.

— Да.

— Мастерская останется без первоначального владельца.

Крайнов поднял договор товарищества.

— Уже.

Запись рассыпалась.

Александр упал.

Елена Павловна поймала его. Механическое сердце молчало.

Нина бросилась с инструментами. Сергей хотел помочь, но она указала на место у стены.

— Не мешать!

Электрический импульс прошёл через грудь.

Сердце не ответило.

— Ещё.

Второй удар.

Тишина.

Михаил стоял неподвижно. Возвращённая личная память кричала, что отец снова умирает и теперь сын может остановить, если примет оставшуюся золотую функцию. Но функции больше не было.

Оставался человек и медицинский прибор.

Третий импульс.

Механическое сердце ударило.

Александр вдохнул.

— Ненавижу машины, — прошептал он.

— Поздно менять профессию, — сказала Нина.

Пять путей всё ещё рушились.

Пятое колесо было разбито.

— Чем заменить? — спросила Мария.

— Ничем, — ответил Михаил.

— Без него пустота не подтверждается.

Он поднял обломки красного колеса.

Когда-то игрушка имела лишнюю часть, потому что Лёша и Первый учились существовать в одном теле. Потом колёса стали обычными. Теперь одно снова отсутствовало.

— Пусть путь останется незавершённым физически, — сказал Михаил.

— Машина сочтёт поломкой, — возразил Молчанов.

— Если скрыть.

— А если объявить?

Зорич понял.

Он установил рядом с пустой осью табличку:

«ПЯТОЕ КОЛЕСО ОТСУТСТВУЕТ. ВНЕШНИЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. МАРШРУТ РАБОТАЕТ ТОЛЬКО НА ЧЕТЫРЁХ СОГЛАСОВАННЫХ УСЛОВИЯХ».

— Игрушка будет падать, — сказал Лёша.

— Добавим опору, — ответила Мария.

— Это станет пятым колесом.

— Не колесо. Полоз.

Игнат принёс кусок обычной стали и прикрепил под осью неподвижную скобу. Красная машина стояла устойчиво, но не могла считать опору управляющим ритмом.

— Толкай, — сказала Мария Лёше.

Мальчик положил ладонь на корпус.

Первый открыл световой глаз.

— По отдельности? — спросил он.

— Вместе, но каждый подтверждает.

— Я согласен толкнуть.

— Я тоже, — сказал Первый.

Машина поехала.

Четыре колеса вращались независимо.

Пустое место оставалось видимым.

Пять путей раскрылись снова, но последний больше не искал внешний голос. Он обозначал область, которая может существовать и которую общая реальность не обязана немедленно открывать.

Маршруты восстановились.

Имперские башни вернулись к договорным ритмам.

Архивные ячейки закрылись, сохранив возможность ответа изнутри.

Дверь Дуняши открылась.

Мир Большинства не потерял отдельные комнаты.

Времена снова разошлись и договорились только о моментах встреч.

На защитном размыкателе появились финальные строки:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ ОТСУТСТВУЕТ».

«НАСЛЕДНИК НЕ НАЗНАЧЕН».

«ВНЕШНИЙ ИНИЦИАТОР НЕ ТРЕБУЕТСЯ».

«СИСТЕМА ДОПУСКАЕТ ЗАВЕРШЕНИЕ».

Михаил положил ладонь на рычаг.

— Последний запуск, — сказал Зорич.

— Не называй так, — попросила Варвара. — Машины воспринимают буквально.

— Как?

Крайнов посмотрел на сменный журнал.

— Первый рабочий.

Это было лучше.

Не эксперимент.

Не попытка решить судьбу миров.

Обычный запуск оборудования перед выполнением заказа.

Каждый участник получил отдельный вопрос.

Михаил подтвердил, что не принимает родовую искру.

Александр — что не возвращает право владельца.

Елена Павловна — что часы открывают возможность, а не назначают ответ.

Сергей — что не является единым внешним инициатором.

Варвара — что безопасность не даёт ей права решать за защищаемых.

Молчанов — что не получает управление телами.

Зорич — что объявляет известные риски и признаёт неизвестные.

Алексей Белый — что соединяет сигналы только с разрешения.

Анна — что может закрыть дверь.

Егор и Елена — что их возможное родство не закрепляет решения родителей.

Елена Викторовна — что считает Сергея сыном без права считать его единственной версией.

Рабочие подтвердили собственные операции.

Несогласные не были удалены.

Трое отказались участвовать в запуске из-за недостатка данных. Их станки остались выключенными, а система перераспределила заказ без записи отказа как неисправности.

— Запускай, — сказал Крайнов Михаилу.

— Почему я?

— Ты у рычага.

— Это не делает главным.

— Поэтому и запускай.

Михаил опустил рычаг.

Первый защитный размыкатель заработал.

Не произошло вспышки.

Не открылось небо.

Котельная дала ровный пар. Чертёжный станок получил условия маршрута из Ротенбурга. Алексей разделил сигналы. ПИЧ сохранил отдельные ритмы. Анна проверила право закрытия. Красная машина проехала круг на четырёх колёсах и стальном полозе.

На другом конце маршрута Эва Рот получила первую деталь.

Обычный механический клапан.

На нём было выгравировано:

«ОТКРЫТИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОГЛАСИЕМ НА ВСЕ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ПЕРЕХОДЫ».

— Длинно, — сказала она через связь.

— Сократим после испытаний, — ответил Зорич.

Рабочие вернулись к станкам.

Последний запуск закончился тем, что началась смена.

Через три месяца губернский суд утвердил временное товарищество на пять лет. Окончательная собственность на землю оставалась предметом спора, но мастерская больше не могла быть продана без согласия участников и жителей, чьи дома зависели от неё.

Долг Карсавину не исчез.

Его платили каждый месяц.

Первый платёж сделали заказом Ротенбурга. Второй — размыкателями для архивных тел. Третий задержали из-за брака, и Карсавин лично приехал ругаться. Рабочие заставили его ждать собрания.

Убийцу Левина приговорили к заключению. Верейский подал апелляцию, утверждая, что действовал под угрозой родовой функции. Суд признал угрозу смягчающим обстоятельством, но не отменил собственных решений: выстрел, сокрытие тела и преследование Дуняши.

Левина нашли под водонапорной башней и похоронили на кладбище Липового Ключа. Дуняша приехала на похороны через частную дверь. После церемонии вернулась в мир добровольного Большинства, где стала хранителем права выхода.

Она больше не была горничной.

И не обязана была возвращаться в имение, чтобы доказать это.

Кирилл ожидал отдельного суда по каждому действию, совершённому через его тело. Нулевое поле сняли частично. Он жил в небольшом доме под надзором и работал с архивными документами, восстанавливая имена людей, которых родовая функция стёрла из книг. Это не являлось ни оправданием, ни окончательным наказанием.