Кулешов привёл троих рабочих, знавших накопитель.

Один отвечал за паровые машины.

Второй — за промывочную магистраль.

Третий обслуживал двери красильного цеха.

Главного мастера Варвара уложила у стены. Он был в сознании, но левая рука не двигалась.

— Берестов поменял кольца, — повторил он. — Верхний возврат вывел в чёрный ящик. Нижний сделал входом.

— Вы видели внутреннюю схему? — спросил Михаил.

— Только когда вскрыло кожух. Там четыре жилы. Две заводские, две новые.

— Какая новая идёт на сигнальный контур?

— Чёрная с серебряной насечкой.

— Вторая?

— На запирание дверей.

Михаил посмотрел на Кулешова.

— Берестов связал жизнь работников с сохранностью своего устройства. Если снять ящик неправильно, двери останутся закрыты.

— Что делать?

— Сначала создать внешний возврат. Потом разорвать связь с поездом. Затем снять нагрузку с замков.

— За сколько?

— Быстрее, чем накопитель решит взорваться.

— Очень точный срок.

— Другого прибор не предоставляет.

На ручной платформе измерительный мост звенел уже непрерывно.

Поезд находился в десяти саженях.

Воздух толкал людей вперёд. Дым мешал дышать.

— Готовьтесь! — крикнул Зорич.

Воронцов отстегнул ремень.

Игнат не смог.

Повреждённые рёбра не позволяли наклониться к пряжке. Нина одной рукой сорвала фиксатор.

— Спасибо.

— Вернёте, если выживете.

— Что?

— Фразу. Я хочу пользоваться.

Последний вагон приблизился.

Воронцов прыгнул.

Пальцы схватились за лестницу. Ноги ударились о железо. Повреждённое плечо едва не сорвало его, но он удержался.

Игнат прыгнул следом.

Не допрыгнул.

Рука скользнула по поручню.

Нина бросила ремень.

Петля затянулась на запястье мастера. Путевой рабочий помог удержать. Воронцов наклонился с вагона и схватил Игната за ворот.

Вдвоём его втащили на площадку.

— Старики не годятся для прыжков, — выдохнула Нина.

Игнат лежал на железном полу.

— Зато молодые хорошо бросают ремни.

— Это признание ошибки?

— Ударился головой я, не вы.

Воронцов уже полз под вагон.

Тормозной рукав находился между платформами. Рядом с ним сияла чёрная пластина. От неё тянулись две жилы — к магистрали и к оси задней тележки.

Каждый оборот колеса отправлял импульс на фабрику.

— Пластина здесь! — крикнул следователь.

Нина услышала через мост.

Передала не код, а новую частоту: быстро провела ногтем по левой струне, потом зажала правую.

В фабрике Михаил получил состояние.

Нашли.

Не сняли.

— Железнодорожная группа обнаружила узел, — сказал он.

Служащий надзора записал время.

— Откуда…

— Просто пишите.

Воронцов попытался подцепить пластину ножом.

Чёрная дуга ударила в лезвие.

Следователя отбросило на лестницу.

Игнат схватил его за ремень.

— Не металлом!

— Вижу.

— Теперь видите.

Мастер достал тормозной багор с деревянной рукоятью. Просунул крюк под пластину, но та держалась не болтами.

Эфиром.

— Вцепилась в ось, — сказал он.

— Можно сорвать вращением?

— Если заклинить колесо, весь вагон сойдёт.

— Значит, снять нагрузку.

Игнат посмотрел на тормозной цилиндр.

— Подать воздух в обход пластины.

— На движущемся составе?

— У вас сегодня другие бывают?

Воронцов выбил стекло маленького контрольного манометра. Снял латунную трубку. Игнат пережал её деревянной колодкой и направил давление на вспомогательный поршень.

Пластина дрогнула.

Багор вошёл глубже.

— Ещё!

Воронцов ударил по поршню рукоятью револьвера.

Поток на мгновение ушёл с чёрной детали.

Игнат сорвал её.

Пластина повисла на багре.

Чёрная жила лопнула.

На фабрике слова на стене погасли.

Золотая линия под кожей Михаила дёрнулась.

Система потеряла железнодорожную опору.

Но поезд продолжал идти.

— Они сняли пластину, — сказал он.

— Отключаем? — спросил Кулешов.

— Решайте.

Владелец фабрики посмотрел на мастеров.

На дальний цех.

На раскалённый накопитель.

— Что произойдёт, если откроем сброс сейчас?

— Поток уйдёт в реку. Водяные трубы могут лопнуть. Пар обожжёт людей в машинном зале. Накопитель, вероятно, сохранится.

— А если ждать?

— Может взорваться. Может дождаться торможения поезда. Точного расчёта нет.

— Сколько людей в машинном зале?

— Двенадцать, — ответил мастер.

Кулешов повернулся к рабочим.

— Все наружу, кроме тех, кто нужен для сброса.

— Сколько нужно? — спросил один из них.

— Двое у вентиля. Один у решётки. Михаил и Варвара на кране.

— Я остаюсь у трубы, — сказал Кулешов.

— Вы не мастер, — заметил Михаил.

— Это моя фабрика.

— Именно поэтому должны управлять эвакуацией.

— Я уже управлял. Получилось это.

Он показал на разгоняющийся накопитель.

— Остаюсь.

Рабочие переглянулись.

Старший по промывочной системе сказал:

— Я у вентиля.

Механик паровых машин:

— Я на внешней шине.

Третий:

— Я сниму замки.

Никто не смотрел на Михаила.

Решение было их.

Золотая линия на его руке погасла ещё сильнее.

— Принято, — сказал он. — Тогда действуем.

Медную полосу закрепили на водяной магистрали.

Михаил и Варвара поднялись на площадку мостового крана. Кулешов и рабочие вручную подвели её к накопителю.

До верхнего возвратного кольца не хватало локтя.

Варвара привязала Михаила к стойке ремнём.

— Только не говори, что уже делал это.

— Сегодня — нет.

— День ещё молодой.

Он перелез через ограждение.

Внизу чугунный пол казался слишком далёким.

Жар обжигал лицо.

Под верхним кожухом проходили две новые линии. Чёрная с серебряной насечкой уходила в сигнальный контур. Вторая — к запиранию дверей.

Железнодорожная пластина была сорвана, но чёрная линия всё ещё хранила остаточную нагрузку.

— Вижу скобу, — сказал Михаил.

— Какую?

— Латунную, справа от верхнего кольца.

— Не касайся, пока не получим состояние поезда.

— Я знаю.

— Ты очень часто знаешь сразу перед тем, как делаешь глупость.

На составе Игнат держал сорванную пластину деревянным багром за бортом вагона. Чёрное свечение не исчезало.

— Она всё ещё связана, — сказал Воронцов.

— Через магистраль.

— Тогда если разорвать рукав…

— Отдача пойдёт в фабрику.

— Они должны подготовить сброс.

Нина ударила по мосту собственной последовательностью.

Не приказ.

Вопрос: готовы ли они?

Михаил почувствовал ритм.

— Железнодорожная группа ждёт нашего состояния.

Он посмотрел вниз.

— Кулешов! Внешняя шина закреплена?

— Да!

— Вода открыта до четверти?

— Да!

— Людей вывели?

— Да!

— Запирающий контур готов к ручному снятию?

Третий мастер стоял у распределительной гребёнки.

— Готов!

Михаил ударил по колокольчику.

Не кодом.

Ритмом фабричного накопителя после подключения внешнего сброса.

Нина услышала.

Сравнила со струнами.

— Они готовы.

Воронцов достал нож.

Игнат остановил.

— Пластина держит давление на рукаве. Сначала увести её от колёс.

Они закрепили багор за поручень. Чёрная деталь повисла снаружи. Воронцов обмотал нож сухой тканью.

— Когда?

Нина смотрела на струны.

Левая показывала фабрику.

Правая — состав.

Частоты расходились.

Если разорвать сейчас, каждая система получит собственный удар.

Нужно было дождаться точки, когда оба контура пересекутся не по силе, а по направлению.

— Ещё, — сказала она.

Поезд нёсся к подъёму перед сорок восьмым разъездом.

До расчётной точки оставалось меньше трёх минут.

Стрелки на путевом приборе показывали занятость впереди.