— Не я.
— Версия с твоей командой выживания.
— Тогда суди её.
— Она спряталась между нами.
— Поэтому ты решила стереть имя.
— Я решила устранить причину.
— Человек не причина.
— Иногда причина носит лицо.
Детская Мария подошла к взрослой.
— Ты помнишь, как мама сказала, что нельзя использовать против неё слова о ненастоящей копии?
— Помню.
— Почему используешь против него?
Взрослая версия не ответила.
Тридцать секунд.
Елена Павловна взяла Михаила за лицо.
— Ты мой сын.
— Мама, не говори ничего машине.
— Я говорю тебе.
— Она ждёт.
— Пусть.
— Если запись права, твой выбор создаст Первого.
— Ты хочешь, чтобы я назвала тебя другой личностью?
— Нет.
— Тогда что?
Михаил не знал.
Он двадцать лет существовал внутри другого человека. Страх исчезнуть был старше нового тела. Отказ матери признать его означал бы вторую смерть.
Первый видел.
— Вот человеческая граница, — сказал он. — Чтобы не создать меня, она должна отказаться от тебя.
— Ложная развилка, — сказал Воронцов.
— Система принимает два состояния.
— Тогда система неисправна.
— Поэтому нужен человеческий выбор.
— Нет. Поэтому вы хотите, чтобы человек взял на себя вину за ограничение машины.
Двадцать пять секунд.
Воронцов подошёл к Елене Павловне.
— Признайте сына. Но откажитесь отдавать память.
— Разделить решение и запись?
— Да.
Первый покачал головой.
— Невозможно.
— По Хартии личность имеет право удалить собственный отпечаток.
— Хартия принята в другом времени.
Эва включила городской пневматический гонг.
— В Ротенбурге она действует сейчас.
— Машина находится через восемь лет.
Взрослая Мария сказала:
— Через восемь лет Хартия отменена.
— Кем? — спросила Варвара.
— Мной.
— Почему?
— После смерти Варвары город потребовал уничтожить все версии Алексея. Суд отказал, потому что нельзя обвинять имя. Начались нападения. Я ввела чрезвычайное положение.
— И отменила закон, который защищал тебя.
— Временно.
Берестов рассмеялся с каталки.
Рана не позволяла громко, но горечь была слышна.
— Обожаю это слово.
Двадцать секунд.
Эва подняла микрофон.
— Тогда принимаем Хартию повторно.
— Нет времени для голосования, — сказал молодой Молчанов.
— Город уже голосовал.
— Восемь лет назад для этой машины.
— Значит, решение остаётся в её прошлом.
Взрослая Мария покачала головой.
— После отмены записи уничтожили.
— Все?
— Я приказала.
— Ты уничтожила решение жителей?
— Оно мешало остановить войну.
Детская Мария отшатнулась от неё.
— Я не хочу стать тобой.
— Поэтому должна принять память.
— Чтобы повторить?
— Чтобы знать, где остановиться.
— Ты знала Хартию и не остановилась.
Пятнадцать секунд.
Елена Павловна обняла Михаила.
— Ты мой сын. Тот же и другой. Живой не потому, что я так решила, а потому, что решаешь сам.
Первый протянул руку.
— Память.
— Нет.
— Тогда признание неполно.
— Для тебя.
— Я не смогу родиться человеком.
— Это не даёт права родиться мной.
Она закрыла глаза.
Воспоминание о секунде остановки сердца вспыхнуло у неё на виске. Первый потянулся.
Елена Павловна произнесла:
— Я удаляю право на копирование этой памяти.
Эва ударила по гонгу.
Пневматическая сеть повторила:
«ПРАВО ПОДТВЕРЖДЕНО».
Первый коснулся воспоминания.
Свет обжёг его руку.
Он вскрикнул.
Отсчёт остановился на девяти секундах.
Машина ответила:
«КОНФЛИКТ ПРАВА».
«ТРЕБУЕТСЯ ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».
Первый впервые выглядел испуганным.
— Вы остановили рождение, но не эксперимент. Без наблюдателя машина выберет сама.
— Значит, найдём наблюдателя, — сказал Сергей.
— За девять секунд?
— Они уже не идут.
— Конфликт разрешится. Потом время продолжится.
Взрослая Мария подошла к центральной панели.
— Пятый проводник должен не принадлежать ни одной линии. Такой человек существует только внутри второго эксперимента.
— Кто? — спросила детская версия.
— Тот, кого машина ещё не рассчитала.
— Нерождённый?
— Неопределённый.
Лёша посмотрел на армии.
— Среди версий нет неопределённых. Каждого создали из решения.
— Тогда не среди версий.
Взрослая Мария указала на автономные ячейки западного архива.
Они появились внутри зала вместе с крепостью. Двести сорок тысяч отпечатков продолжали отвечать на вопрос о собственной природе.
«ЧЕЛОВЕК».
«ОТПЕЧАТОК».
«НЕ ЗНАЮ».
— Те, кто выбрал «не знаю», не закреплены ни в одном состоянии, — сказала она.
— Пятьдесят два процента архива, — подсчитал Зорич.
— Пятый проводник должен быть один, — сказал Первый.
— Почему?
— Наблюдатель формирует решение.
— Тогда пусть будет распределённым, — предложила Мария.
— Как мы, — сказал Михаил.
Первый отступил.
— Нельзя.
— Когда машина говорит «нельзя», обычно это значит «потеряю управление», — заметила Варвара.
Зорич уже соединял пневматические трубы с панелью второго эксперимента.
— Разные системы.
— Ты соединил городскую и служебную сеть, — напомнил Игнат.
— Они хотя бы существовали в одном веке.
— Не жалуйся. У тебя будущая машина.
Инженер снял крышку панели.
Внутри не было проводов. Только бесконечная последовательность маленьких дверей.
Каждая вела в одну возможную конструкцию устройства.
— Как это чинить? — спросил Игнат.
Зорич счастливо улыбнулся.
— Наконец-то правильный вопрос.
Он сунул руку в первую дверь.
Она вывела пальцы из другой, постаревшими на восемь лет. В руке оказался чертёж.
— Я оставил его себе в будущем.
— Ты там был?
— Теперь буду.
— Не становись одним из тех, кто обвиняет нас заранее.
— Постараюсь совершить только технические преступления.
Молодой Молчанов изучил схему.
— Пневматическое давление нужно перевести в вероятностный выбор.
— По-русски.
— Каждое «не знаю» должно открыть собственную маленькую дверь. Вместе они создадут наблюдателя без единого центра.
— Сколько времени? — спросила Эва.
— Восемь лет.
Игнат показал на игрушку.
— У нас есть.
Они положили чертёж под колёса.
Красная машина поехала по бумаге. За один оборот линии старели, обрастали пометками и исправлениями. Зорич получал результаты будущих расчётов, вносил изменения и снова подкладывал лист.
После пятого круга пальцы на его правой руке состарились.
После десятого на висках появилась седина.
Елена Павловна остановила его.
— Ты тратишь собственное время.
— Не всё.
— Сколько?
— По минуте за расчёт.
— Ты сделал семьдесят.
— Машина преувеличивает.
— У тебя морщины.
— Это от сосредоточенности.
Игнат забрал у него карандаш.
— Дальше Молчанов.
— Он хуже чертит.
— Зато моложе.
Молодой инженер сел рядом.
Два создателя разных поколений работали над устройством, которое должно было лишить создателя единоличной власти.
Воронцов записывал формулировки ответов.
Эва соединяла архивные ячейки.
Берестов с каталки управлял клапанами одной здоровой рукой.
Арсеньев считал ритм пневматических импульсов, превращая военный опыт в синхронизацию.
Нина следила, чтобы никто не умер от собственной полезности.
За пределами крепости армии снова приходили в движение.
Первый потерял прямое управление, но командиры версий продолжали войну.
Алексей-114 подошёл к Лёше.
— Отдай имя.
— Какое?
— Общее право первой версии.
— Я отказался.
— Тогда мы останемся производными.
