— Выберите свои.

— Машина не признаёт без первичного отказа от наследования.

Лёша подумал.

— Отказываюсь считать любую версию своим продолжением без её согласия.

На панелях сотен тысяч Алексеев исчезли номера.

Люди замерли, увидев пустые таблички.

Алексей-114 снял свою.

— Тогда назовусь Антоном.

— Почему?

— Так звали человека, чьё тело мне дали.

— Он согласился?

Антон побледнел.

— Не знаю.

— Найди.

— А если жив?

— Верни.

— Я исчезну.

— Возможно.

— Легко советовать.

— Нет.

Лёша показал на собственное тело.

— Я не знаю, принадлежит ли оно возможному сыну Сергея или создано машиной. Но если встречу того ребёнка, придётся спросить.

Антон сжал механическую руку.

— Ненавижу тебя.

— Это уже отдельное решение.

На другой стороне детская Мария подошла к Марии-72.

— Отказываюсь считать вас собой.

Золотые номера исчезли.

Мария-72 закрыла глаза.

— Я была семьдесят второй попыткой спасти Варвару.

— Теперь?

— Назовусь Анной.

— Почему?

— Это имя было у меня до переноса в тело Марии.

— Тело твоё?

— Родилась в нём.

— Тогда почему тебя назвали версией?

— Я приняла часть её памяти, чтобы управлять золотым контуром.

— Добровольно?

Анна горько улыбнулась.

— Мне было шесть.

Детская Мария взяла её за руку.

— Можешь отказаться сейчас.

Золотой шрам на лице Анны погас.

Армии начали рассыпаться не смертью.

Именами.

Каждый, кто выбирал собственное, терял оружие общей функции. Белые клинки превращались в стекло. Золотые контуры становились обычными шрамами.

Командиры пытались удержать строй.

— Вы исчезнете без единого имени! — кричал старый Алексей.

— Миры сотрут вас без функции! — отвечала коронованная Мария.

Но страх перестал быть общим.

Одни уходили.

Другие продолжали бой.

Третьи садились прямо между армиями, не зная, кем хотят быть.

Пневматический распределитель был готов.

Зорич прикрутил последнюю трубу.

— Нужен вопрос.

— «Закрыть ли второй эксперимент?» — предложила Эва.

Воронцов покачал головой.

— Это снова выбор за тех, кто не знает последствий.

— Тогда что?

— «Согласны ли вы доверить единому наблюдателю решение о своём существовании?»

Первый поднял голову.

— Они не поймут.

— Именно поэтому будет вариант «не знаю».

— Неопределённость не может управлять.

— Она может ограничивать управление.

Вопрос ушёл в архив.

Ответы возвращались ударами воздуха.

«ДА».

«НЕТ».

«НЕ ЗНАЮ».

Большинство снова выбрало третье.

Машина второго эксперимента задрожала.

«ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК НЕСТАБИЛЕН».

— Не обязан быть стабильным, — сказал Сергей.

«НАБЛЮДАТЕЛЬ ДОЛЖЕН ФОРМИРОВАТЬ ЕДИНОЕ РЕШЕНИЕ».

Воронцов ответил:

— Нет. Он должен не позволять выдать спорное решение за единое.

Панель треснула.

Первый отступил к сердцу.

— Если передадите право сомнению, машина никогда не завершит расчёт.

— Хорошо, — сказала Варвара.

— Она не сможет сохранять людей.

— Люди жили до неё.

— И умирали.

— Да.

— Вы выбираете смерть.

— Нет. Мы отказываемся делать вечность обязательной.

Первый посмотрел на Елену Павловну.

— Ваш сын снова умрёт.

— Когда-нибудь.

— Вы можете сохранить.

— Если попросит.

— А если не успеет?

— Тогда мне придётся жить с тем, что я не решила за него.

Михаил обнял мать.

Первый увидел их и на секунду стал обычным ребёнком.

— Я тоже не хочу исчезать.

Лёша подошёл к нему.

Они были похожи, но теперь различие стало очевидным. Лёша двигался неловко, дышал, боялся. Первый светился ровно, как правильно работающая лампа.

— Тогда выйди из машины, — сказал Лёша.

— Без неё у меня нет тела.

— Возьми моё.

— Ты исчезнешь.

— Разделим.

— Нестабильно.

— Научимся.

— Я знаю всё, что знаешь ты.

— Не знаешь, что выберу дальше.

Первый протянул руку.

Лёша взял её.

Свет пошёл между ними.

Сергей шагнул вперёд.

— Лёша.

— Ты признал меня настоящим.

— Поэтому не обязан жертвовать собой.

— Я не жертвую. Предлагаю место.

— Он может захватить.

— Можешь и ты.

Первый посмотрел на Сергея.

— Он говорит правду. Совместное тело создаст конфликт.

— Конфликт не худшее состояние, — сказал Михаил. — Иногда из него вырастают два человека.

Свет вошёл в Лёшу.

Один его глаз стал белым.

— Тесно, — сказали два голоса.

— Привыкай, — ответил Михаил.

Пустая форма Первого исчезла.

Сердце машины осталось без управляющего.

Отсчёт возобновился.

Девять секунд.

Восемь.

Пятый проводник из голосов «не знаю» вошёл в панель.

Машина задала последний вопрос:

«СОХРАНИТЬ ЭКСПЕРИМЕНТ КАК ВОЗМОЖНОСТЬ?»

— Нет, — сказала взрослая Мария.

— Да, — одновременно произнёс Первый через Лёшу.

Мальчик схватился за горло.

— Он пытается…

— Не подавляй, — сказал Михаил. — Назови разницу.

— Я хочу закрыть. Он хочет оставить.

— Кто управляет рукой?

Лёша посмотрел.

Его правая ладонь тянулась к «да», левая — к «нет».

— Оба.

— Тогда не нажимай.

Оставалось пять секунд.

— Если не выбрать, машина решит сама, — сказала взрослая Мария.

Воронцов посмотрел на распределитель.

— Пусть решением станет отсутствие единства.

Зорич закрыл оба клапана.

Ответ не ушёл.

Четыре.

Три.

Машина пыталась определить выбор по движению глаз, пульсу, памяти и страху каждого присутствующего.

Пятый проводник давал противоречивые данные.

Два.

Один.

«РЕШЕНИЕ НЕ СФОРМИРОВАНО».

Отсчёт дошёл до нуля.

Ничего не произошло.

Потом центральное сердце остановилось.

Зал второго эксперимента начал распадаться.

— Выводите версии! — крикнула Эва.

Боковые двери открылись.

Не в прошлое и будущее.

В Ротенбург.

Восемьсот тысяч людей ринулись наружу.

Город не мог вместить всех.

Машина складывала их вероятностями: на одной улице существовало несколько слоёв толпы. Если две версии касались друг друга, менее устойчивая начинала исчезать.

— Они не могут жить в одной линии! — крикнул молодой Молчанов.

— Тогда нужны отдельные маршруты, — сказал Сергей.

— Путь закрыт.

Мария подняла часы.

— Мы ещё проводники.

— Откроете двери — восстановите машину.

— Не машину. Выходы.

— Куда?

Взрослая Мария указала на карту восьми лет.

— Есть тысячи миров, из которых их забрали.

— Некоторые тела заняты.

— Некоторые миры уничтожены.

— Тогда спрашивать каждого.

— За секунды?

— Время машины ещё вокруг нас.

Четыре проводника взялись за игрушку.

Красные колёса разделились.

Сергей получил чёрное.

Михаил — золотое.

Мария — белое.

Варвара — прозрачное.

Они открывали двери не для армий.

Для отдельных имён.

Антон увидел мир, где прежний владелец механической руки лежал в больнице без сознания.

— Он жив.

— Вернёшь тело? — спросил Лёша.

Антон дрожал.

— Я не хочу умирать.

— Можно выйти в архив до решения.

— Там нет тела.

— Зато не украденное.

Антон шагнул в автономную ячейку.

Механическое тело упало в его мире и открыло глаза своим владельцем.

Анна нашла линию, где родилась в собственном теле, но погибла в шесть лет.

— Я могу войти после смерти?

— Да, — сказала Мария. — Но люди узнают, что ты вернулась другой.

— Пусть.

Она ушла.

Тысячи выбирали.

Некоторые возвращали тела.

Некоторые оставались в архиве.

Некоторые уходили в миры, где их никогда не существовало, соглашаясь начать без чужой памяти.