— Она забирает их у линий, которые ещё не произошли.

— Там они пустые.

— Потому что вы вырезали владельцев до рождения.

Мальчик Алексей сказал:

— Это сделал не я.

Мария-72 посмотрела на него с ненавистью.

— Ты первый. Все они несут твою команду выживания.

— А вы несёте её команду уничтожения.

— Мы защищаем миры, где ты запускаешь третий эксперимент.

— Я не запускал.

— Запустишь.

Детская Мария тихо спросила:

— Вы все судите друг друга за будущее?

Обе армии заговорили одновременно:

— Оно уже случилось.

— Для вас, — сказала она. — Не для нас.

Никто не ответил.

Сергей посмотрел на часы.

«ШЕСТЬ МИНУТ ПЯТЬДЕСЯТ ОДНА СЕКУНДА».

— Нам нужно закрыть боковые двери, — сказал он. — Потом отделить будущую Марию от ребёнка юридически и физически.

— И уничтожить Алексея, — добавила взрослая Мария.

— Нет.

— Пока он существует, машина найдёт новый путь.

— Это говорил канцлер о свободном выборе.

— Алексей не человек.

Мальчик поднял подбородок.

Сергей встал между ним и машиной.

— Сегодня уже слишком многие решали, кто не человек.

— Ты видел первую машину. Он её ребёнок.

— Я видел мальчика, которого использовали как интерфейс, сосуд и оправдание. Этого достаточно, чтобы не отдавать его тебе.

— Тогда он убьёт Марию.

— Пусть попробует, — сказала Варвара.

— Мама, — прошептала детская Мария.

— Что?

— Это не очень успокоило.

— Зато честно.

Город снова содрогнулся.

Одна из боковых дверей открылась прямо во дворе крепости. Из неё выбежали пять Алексеев в серой форме. За ними гнались три золотые Марии.

Нулевая стража окружила всех.

— Оружие на землю! — крикнула Эва.

Один из Алексеев бросил белый клинок.

Золотая Мария ударила его в спину.

Варвара выхватила кварцевый карабин у ближайшего стражника и выстрелила между ними.

Нулевая волна погасила обе версии.

Они не исчезли. Упали на камни, став обычными людьми.

Алексей оказался мальчиком лет четырнадцати. Мария — женщиной с обожжёнными руками.

Они смотрели друг на друга с прежней ненавистью, но уже не могли превратить её в оружие.

— Развести, — приказала Эва. — Имена записать отдельно.

— У них одинаковые, — сказал стражник.

— Спросить, как хотят называться.

— Во время штурма?

— Особенно во время штурма.

Воронцов одобрительно кивнул.

— Закон начинает работать, когда мешает удобству.

Эва бросила на него взгляд.

— После этого вы поможете заполнить восемьсот тысяч формуляров.

— Если выживем.

— Не используйте это как способ уклониться.

Зорич осматривал игрушечную машину. Не касался, только водил над ней медной рамкой.

— Четыре колеса.

— И что? — спросил Игнат.

— Раньше одного не было. В воспоминании Сергея ребёнок спрашивал, почему она ездит кругами.

— Починил.

— Нет. Колёса разные.

Он указал.

Первое было чёрным.

Второе золотым.

Третье белым.

Четвёртое прозрачным.

— Контуры проводников, — сказал Михаил.

— Сергей, Михаил, Мария и Варвара, — добавил Зорич. — Когда вы вместе закрыли первую машину, функция разделилась. Алексей использовал четыре отпечатка, чтобы провести игрушку обратно.

Варвара подняла карабин.

— Значит, если сломать колёса…

— Повредите собственные связи с путём.

— Он закрыт.

— Видите двери? Не вполне.

Сергей присел возле игрушки.

В прозрачном колесе двигалось крошечное изображение Варвары. В золотом — Михаила. В чёрном — его самого. В белом — Марии.

— Алексей украл части наших решений.

— Не украл, — сказал мальчик. — Вы оставили их на последней двери.

— Почему не спросил?

— Дверь закрывалась.

— Теперь спроси.

Алексей не понял.

— Что?

— Можно ли использовать.

Мальчик посмотрел на каждого.

— Если откажетесь, коридор исчезнет. Все версии останутся между линиями.

— Это угроза, — сказала Варвара.

— Факт.

— Когда факт сообщает тот, кому выгодно решение, это ещё не делает его ложью. Но и не делает честным.

Мария подошла к игрушке.

— Если разрешим, второй эксперимент станет неизбежным?

— Нет, если войдём и остановим машину до якоря.

— «Войдём»?

— Я не могу один.

— Потому и вернулся за нами, — понял Михаил. — Тебе нужны четыре проводника.

— Нужны люди, которые умеют закрывать двери.

Взрослая Мария на машине закричала:

— Не входите! Это его цель!

Четыре контура на её руках вспыхнули ярче. Из машины выдвинулись иглы и вошли глубже в тело.

Детская Мария вскрикнула.

На её коже появились такие же раны.

— Она устанавливает непрерывность через боль, — сказал молодой Молчанов. — Общие ощущения заставляют систему считать их одной личностью.

Варвара подняла нулевой карабин.

— Куда стрелять?

— В крепления, не в неё.

— Если промахнусь?

— Тогда узнаем, насколько вы похожи.

Варвара выстрелила.

Кварцевый заряд прошёл через дверь и ударил в левый контур взрослой Марии.

Чёрная линия погасла.

На руке детской Марии исчезла одна рана.

С машины сорвалась версия Варвары.

Не молодая и не комендантка.

Седая женщина с двумя механическими глазами упала на мост.

— Первый контур отделён, — сказала она.

— Кто ты? — спросила Варвара.

— Твоё решение войти в кольцо вместо Марии. Вторая машина сохранила его как проводника.

— Я не соглашалась.

— Ты сделала.

— Это не согласие на вечность.

Седая версия посмотрела на карабин.

— Поэтому стреляй ещё.

Варвара выстрелила во второе крепление.

Золотой контур погас.

Из машины выпал взрослый Михаил. Его новое тело было покрыто золотыми трещинами. Он приземлился возле настоящего.

— Я отделился от Сергея, — произнёс он. — Потом восемь лет искал способ снова услышать.

Настоящий Михаил побледнел.

— Нашёл?

— Построил второй путь вместе с Марией.

— Значит, она не одна создала машину.

— Никто не создавал один.

— Почему она говорит иначе?

— Машина показывает каждому мир, где вина принадлежит ему. Так легче получить согласие на исправление.

— Ты захватил моё тело?

— Оно выращено из последнего золотого отпечатка.

— Я не спрашивал, из чего.

Будущий Михаил отвёл взгляд.

— Да.

— У кого?

— У тебя.

Настоящий Михаил ударил его.

Будущая версия не защитилась.

— Заслужил, — сказал он.

Третий контур на машине был белым.

Обычных зарядов в карабине не осталось.

Варвара нажала спуск.

Щелчок.

— Знала, что боеприпасы закончатся.

Игнат поднял лом.

— Можно я?

— Наконец-то дождался.

Он шагнул к двери.

Пространство вытянулось. До машины было всего десять метров, но каждый шаг уносил Игната на год вперёд. Его волосы начали седеть.

— Назад! — крикнул Зорич.

Игнат остановился. Одна половина лица стала старше.

Он отступил. Возраст вернулся не полностью: у виска осталась серая прядь.

— Не понравилось, — сказал он.

— Между нами восемь лет, — объяснил молодой Молчанов. — Снаряд проходил, потому что не имел собственной биографической линии. Человек стареет по дороге.

— Значит, нужен предмет без истории, — сказал Воронцов.

— У всего есть история.

— Кроме вещи, которой ещё нет.

Зорич посмотрел на разрушенную лабораторию.

Потом на молодого Молчанова.

Они поняли одновременно.

— Будущая пуля, — сказал инженер.

— Или команда на выстрел, переданная машине до изготовления заряда.

— У нас нет машины.

Молчанов указал на игрушку.

— Есть транспорт.

Зорич вытащил из кармана латунную заготовку.

— Это должен был быть клапан.

— Станет пулей.

— Нужен ствол.