Справа — версии Марии. Девочки в дворцовых платьях, женщины в форме Нулевой стражи, золотые фигуры Императорского контура, комендантки с металлическими повязками и старухи, державшие на руках чёрные сердца.

Между армиями возвышалась машина второго эксперимента.

В её центре была распята взрослая Мария.

На её руках горели четыре контура проводников.

— Не слушайте его, — повторила она. — Алексей пришёл убить меня до того, как я создам мир, в котором его не существовало.

Мальчик, стоявший на мосту крепости, не обернулся.

Он смотрел только на восьмилетнюю Марию.

— Она уже начала, — сказал он. — Каждая дверь за моей спиной ведёт в линию, из которой взрослая Мария удалила одного из нас. Мы выжили между маршрутами.

— Если вас удалили, почему вы здесь? — спросил Воронцов.

— Потому что удаление не равно смерти.

— В вашей машине, возможно.

— В любой. Стереть решение можно только после того, как оно принято. След остаётся.

Взрослая Мария дёрнулась в креплениях.

Четыре контура вспыхнули.

— Он лжёт. Это не выжившие версии. Он создал армию из моих страхов.

— А твоя армия? — спросила молодая Варвара.

— Защитные вероятности.

— То есть твои страхи с оружием.

— Они не люди.

Одна из старых Марий повернула голову.

— Я слышу тебя.

Взрослая Мария на машине побледнела.

Старуха вышла из строя. На её лице лежала сетка золотых шрамов. В руке она держала деревянную трость, внутри которой работал механизм нулевого излучателя.

— Ты называла нас вероятностями, когда отправляла умирать, — сказала она. — Потом защитными функциями. Потом ошибками расчёта.

— Вы не должны были сохранить сознание.

— Это не делает нас менее сознательными.

— Вы собраны из моих воспоминаний.

— Ты тоже.

Детская Мария стояла неподвижно.

Игрушечная машина у её ног продолжала работать. Четыре колеса вращались, хотя она упёрлась в камень. На крыше менялась дата.

Восемь лет.

Семь.

Шесть.

Срок будущего сокращался с каждым оборотом.

Зорич первым понял.

— Остановите игрушку.

Игнат наступил на неё сапогом.

Колёса не замедлились. Камень под машиной превратился в чёрную ленту, и игрушка продолжила движение, оставаясь на месте.

— Она не отсчитывает время, — сказал инженер. — Она переносит расстояние.

— По-русски, — потребовала Варвара.

— Второй эксперимент находится через восемь лет. Игрушка сворачивает эти годы в минуты.

— Сломать?

— Она уже пережила нулевое поле первой машины. Но я готов попробовать.

Зорич опустился на колено и протянул руку.

Мальчик Алексей схватил его за запястье.

— Если остановите, коридор схлопнется.

— В этом и смысл.

— Вместе со всеми, кто внутри.

— Сколько их?

— По обе стороны — восемьсот тысяч.

Зорич убрал руку.

— Ненавижу устройства, которые защищаются заложниками.

— Ты ещё не видел главную часть, — сказал Алексей.

Часы Марии показали:

«СЕМЬ МИНУТ СОРОК ДВЕ СЕКУНДЫ».

Взрослая Мария подняла лицо.

— Если дверь останется открытой до нуля, второй эксперимент получит якорь в настоящем. Тогда его создание станет неизбежным.

— Будущее не бывает неизбежным, — сказал Сергей.

— Эта машина делает именно таким.

— Первая тоже пыталась.

— Первая сохраняла линии. Вторая выбирает причину для уже существующего результата.

Молодой Молчанов подошёл ближе к порогу.

— Обратная причинность.

— Нет, — ответила взрослая Мария. — Причинность без выбора.

— Это одно и то же, если смотреть из настоящего.

— Поэтому я пришла предупредить.

Алексей засмеялся.

— Ты пришла получить себя.

Детская Мария посмотрела на взрослую.

— Что значит «получить»?

Та не ответила.

Мальчик указал на четыре контура, горевшие на руках женщины.

— Она не может существовать в нашей линии, пока ты добровольно не примешь её память. Взрослая Мария — не твоё будущее. Пока только претендент.

Воронцов перевёл взгляд на машину.

— Как старый Молчанов претендовал на молодого.

— Да.

— Значит, закон города применим. Без добровольного подтверждения обеих сторон вы разные личности.

Взрослая Мария сжала зубы.

— Если она не примет память, никто не узнает, как остановить второй эксперимент.

— Расскажите словами, — предложил Воронцов.

— Машина стирает сведения, переданные без прямой непрерывности.

— Удобно.

— Думаете, я хочу войти в ребёнка?

— Думаю, желание не всегда нужно для насилия.

Детская Мария отступила к Варваре.

Взрослая следила за ней с машины.

— Через семь минут армии выйдут в Ротенбург.

— Зачем? — спросил Михаил.

— Чтобы найти устойчивого носителя.

— Для чего?

— Второй эксперимент не может работать на мёртвых отпечатках. Ему нужны живые решения.

— Значит, убивать Марию Алексею невыгодно, — сказал Сергей.

Мальчик покачал головой.

— Мне нужно убить только будущую версию.

— Ты сказал, что пришёл убить её до создания мира без тебя.

— Её. Не эту Марию.

— Но предупредил: «В моей линии ты построила».

— Чтобы она не согласилась стать взрослой.

Варвара посмотрела на него.

— Мог сразу объяснить.

— Тогда вы бы не поверили.

— Сейчас тоже не верю.

— Зато сомневаетесь.

— Это хуже.

— Поэтому полезнее.

На стенах крепости завыли сирены.

Не электрические. Механические колокола подхватили тревогу от западных ворот.

Эва Рот подбежала к переговорной трубе.

— Что происходит?

Ответил капитан Нулевой стражи:

— Чёрные двери появляются по всему городу! На вокзале, у каналов, в убежищах! Из них выходят люди!

— Какие?

— Одинаковые. Дети и женщины. Некоторые называют себя Алексеями, другие Мариями!

— Не стрелять без нападения!

— Они уже сражаются между собой!

За стенами прогремел взрыв.

Над крышами поднялась золотая фигура Марии в короне. В неё ударила белая волна, имевшая лицо старого Алексея. Два отпечатка столкнулись, и дома на границе их полей на секунду стали нерождёнными: стены исчезли, обнажая комнаты, затем вернулись с другими окнами и лестницами.

— Армии уже проходят, — сказал молодой Молчанов. — Главная дверь не единственная.

Взрослая Мария посмотрела на мальчика.

— Ты открыл боковые маршруты.

— Они открылись, когда ты приблизила машину.

— Я приблизила её, чтобы предупредить.

— Ты всегда называешь вторжение предупреждением.

Одна из версий Алексея вышла на мост.

Это был мужчина лет сорока с механической рукой и белыми волосами. На груди висела табличка:

«АЛЕКСЕЙ-114».

Он увидел молодого Молчанова.

— Создатель.

Молчанов поднял стеклянное реле с заключённым Алексеем Белым.

— Не ваш.

— Все мы происходили от его проекта.

— Это не даёт родства.

— Даёт причину.

Алексей-114 опустился перед инженером на одно колено.

— Освободите имя.

— Что?

— Город отделил старый отпечаток и назвал его Алексеем Белым. После этого все версии, произошедшие от мальчика, получили общее имя. Машина считает нас частями одного человека.

— Вы хотите отдельные имена.

— Хотим право выбрать.

— Почему пришли с армией?

Механическая рука Алексея-114 раскрылась. Внутри не было оружия. Только красная игрушечная машинка без колеса.

— Потому что взрослая Мария удаляет нас быстрее, чем мы успеваем стать отдельными.

Со стороны другой армии вышла девушка лет шестнадцати.

На ней был тёмный мундир комендантки, слишком большой для худого тела. Золотой шрам пересекал губы.

— Он не сказал, что его версии захватывают тела людей, — произнесла она.

На её груди стояло:

«МАРИЯ-72».

— Мы не захватываем, — ответил Алексей-114. — Нам дают тела.

— Кто?

— Машина.