Варвара стиснула зубы.

— Очень взрослая арифметика для человека, который хочет стать ребёнком.

— Она прожила до тринадцати.

— Потом исчезла?

— Начала. У неё стирались руки, лицо, дни рождения. В конце остался голос.

Елена Павловна сказала:

— Это объясняет страх. Не оправдывает использование других.

— Я знаю.

— А ты хочешь, чтобы она родилась?

Егор не ответил.

Большинство сделало это за него:

— Родственная функция предпочитает собственное сохранение.

— Не говорите за меня! — крикнул мальчик.

— Возражение подтверждает конфликт.

— Я хочу, чтобы она жила.

— Следовательно, согласен исчезнуть.

— Нет!

— Условия несовместимы.

— Только если существует одна линия.

— Родительский ресурс ограничен.

Варвара шагнула к серой стене.

— Я не ресурс.

Сергей встал рядом.

— И момент возможного зачатия не имущество.

— Две взаимоисключающие личности не могут использовать одну причинную основу.

Михаил посмотрел на себя.

— Я отделился от Сергея.

— После совместного существования.

— Значит, причинная основа может разделиться.

— Потребовалось новое тело.

— Построим.

— Ребёнок определяется не только телом. Необходима история рождения.

— Пусть родится не как наш обязательный ребёнок, — сказала Варвара.

— Тогда потеряет память сестры Егора и дочери.

— Сохранит, если выберет.

— Вы предлагаете разорвать родство.

— Предлагаю перестать использовать его как цепь.

Егор смотрел на неё.

— В моей линии ты не смогла так сказать.

— Почему?

— Потому что любила нас.

Варвара медленно повернулась.

— А сейчас, по-твоему, не люблю?

— Ты нас не знаешь.

— Верно.

Мальчик побледнел, хотя сам требовал честности.

Она присела перед ним.

— Но могу признать, что ты существуешь. Могу защищать. Могу со временем узнать. Это не та любовь, которую ты помнишь. Если назову её такой же, украду у твоей матери.

— Она тоже ты.

— Нет.

— У неё твои воспоминания до этой минуты.

— После этой минуты у неё появились свои.

Егор опустил взгляд.

— Она погибла, пытаясь закрыть дверь, которую открыла Елена.

— Мне жаль.

— Это звучит как чужому.

— Пока так и есть.

Он хотел отойти, но Варвара удержала его за рукав.

— Это не значит, что ты мне безразличен.

— Тогда что значит?

— Что связь нужно прожить, а не получить из будущей справки.

Егор вытер лицо ладонью.

— Ты и там говорила неприятно.

— Вот это уже похоже.

В глубине города прозвучал гонг.

Первый этап голосования завершился.

На серых зданиях появилась надпись:

«ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА ВОЛКОВА ПРИЗНАНА ВОЗМОЖНЫМ ЛИЦОМ».

«ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ТРИСТА ОТДЕЛЬНЫХ ГОЛОСОВ».

Сергей удивился.

— Но здесь нет отдельных лиц.

— Поэтому Елена привезла пассажиров, — сказал Егор. — Сначала мир должен временно признать их отдельными для голосования. После результата снова объединит.

— Значит, есть процедура разделения.

— На время.

— Этого хватит Зоричу, — сказал Михаил.

Инженер всё ещё не мог двигаться.

Молодой Молчанов смотрел на него, борясь с общей волей. Стеклянное реле лежало у ног. Алексей Белый бился внутри, и каждый удар отдавался в руках инженера.

— Мне нужно проголосовать, — сказал Молчанов.

— За Елену? — спросил Михаил.

— Неважно. Процедура выделит меня.

— А потом?

— Я открою клапан Зорича.

— Какой?

— Он рисовал не только кирпич. «КИР» — Кирилл. «ПИЧ» — пневматический индивидуальный частотный ход.

— Очень удачное совпадение.

— Зорич любит названия.

— Что делает устройство?

— Каждому человеку назначается не имя и не роль, а физический ритм дыхания. Большинство не сможет слить тела, пока частоты различаются.

— Почему не использовал раньше?

— Не было отдельных каналов.

— А голосование создаст.

Михаил взял реле.

— Что нужно?

— Поставить в общий воздуховод. Алексей разделит поток на столько импульсов, сколько услышит решений.

— Он согласен?

Молчанов посмотрел на световую фигуру.

— Не знаю.

— Спроси.

Инженер коснулся стекла.

— Алексей Белый, разрешаешь использовать твою способность разделять сигналы?

Внутри реле появились слова:

«НА КАКОЙ СРОК?»

— До выхода пассажиров или их добровольного решения остаться отдельно.

«ПАМЯТЬ СОХРАНИТСЯ?»

— Да.

«ТЕЛО?»

— Не могу обещать.

«ТОГДА ВЗАМЕН ТРЕБУЮ ПРАВО НА ОТДЕЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ».

— Технически…

Михаил перебил:

— Не торгуйся тем, что и так должен.

Молчанов поморщился.

— Право признаю. Срок изготовления не обещаю.

«СОГЛАСЕН».

Реле открылось.

Белый свет не вышел полностью. Он превратился в множество тонких нитей и вошёл в вентиляционные щели.

Большинство заметило.

— Несанкционированное вмешательство инженерной функции.

Молчанов выпрямился.

— Я не функция.

— Будущие действия доказывают высокую вероятность создания систем принудительного воплощения.

— Будущая версия не я.

— Основа совпадает.

— Тогда судите Сергея за всех инициаторов.

— Инициаторы признаны отдельными маршрутами после отказа от общего происхождения.

— Я тоже отказываюсь наследовать преступления версий.

— Отказ не принят большинством.

— Мне не нужно ваше согласие.

Серые стены ударили.

Не физически. Они раскрыли будущую память Молчанова.

Он увидел фабрику тел. Ряды пустых оболочек. Архивных граждан, которым назначали формы по полезности. Увидел собственную подпись под запретом размножения. Взрыв. Погибших рабочих. Записку, в которой называл себя спасителем города.

— Это ты, — сказали триста голосов.

— Возможный.

— Ты знаешь достаточно, чтобы стать им.

— Знаю достаточно, чтобы не стать.

— Каждый преступник мог утверждать то же до действия.

— Поэтому судят после.

— Тогда будет поздно.

— Да.

— Нерационально.

— По-человечески.

Большинство усилило давление.

Молчанов упал на колени.

Михаил встал перед ним.

— Он не обязан доказывать невиновность за восемь лет до преступления.

— Ты защищаешь создателя системы, которая могла лишить тебя тела.

— Именно поэтому моё решение не является его функцией.

— Ты можешь погибнуть из-за него.

— Могу.

— И согласен?

— Нет. Но риск не даёт права посадить его в тюрьму будущего.

Вокруг Михаила возник серый круг.

Надпись определила его:

«ЗАЩИТНАЯ ФУНКЦИЯ ОБВИНЯЕМОГО».

Он рассмеялся.

— Я даже не адвокат.

— Действие определяет роль.

— Тогда Варвара — функция удара?

— Да.

— Сергей — функция вины?

— Да.

— Егор — функция родства?

— Да.

— Елена — функция рождения?

— Да.

Город вздрогнул.

Последнее определение коснулось своей создательницы.

Если Елена была только функцией рождения, она не могла считаться отдельным лицом для голосования.

— Ошибка классификации, — объявило Большинство.

— Почему? — спросил Воронцов.

— Елена имеет индивидуальную цель.

— У всех есть.

— Её цель признана общим голосованием.

— Которое ещё не состоялось.

Лев Ильич улыбнулся.

— Следовательно, до результата она либо не лицо и не может покупать поезд, либо лицо, а значит, ваши триста пассажиров тоже могут быть лицами без общего признания.

Серые стены покрылись трещинами.

Большинство пыталось исправить причинность:

«ЕЛЕНА ЯВЛЯЕТСЯ ВРЕМЕННЫМ ЛИЦОМ».

— На каком основании? — спросил Воронцов.

«НА ОСНОВАНИИ НЕОБХОДИМОСТИ ГОЛОСОВАНИЯ».

— Значит, процедура создаёт субъекта до решения.

«ДА».

— Тогда создайте триста.