Может, я была жалкой, смешной или страшной, по своей вине или нет — без разницы. Важно то, что Глеб сделал свой выбор. А я сделала свой. Мы вышли в зал и танцевали своей маленькой компанией: я, Алиса и Ася. Примерно через час ко мне подошел Глеб, вид у него был побитый и виноватый. Он больше не выглядел так, как тогда при остальных ребятах.

— Влада, извини, что я так… — запинаясь начал он оправдываться, озираясь по сторонам.

— Облажался? — хмыкнула я, а внутри неприятно жгло от обиды.

— Да, — тихо ответил он и протянул руку. — Хочешь потанцевать?

Ася рядом раскрыла рот, а Алиса, казалось, сейчас заставит его исчезнуть с лица Земли.

— Ты издеваешься? — прыснула Ася. — Нет, правда, ты серьезно?

— Я не знаю, что на меня нашло…

— Низкое ай-кью, идиот.

— Глеб, — выдохнула я и собралась с мыслями. — Ты назвал меня «нищенкой» и унизил меня при всех, хотя я в этом и не нуждалась. А теперь предлагаешь потанцевать, полагая, что это что-то исправит?

— Я растерялся. Я же говорю — облажался.

— Мне не нужен тот, кто, пригласив меня втихаря, будет потом воротить нос и бросаться обидными словами. После этого я с тобой не то, что танцевать, я вообще разговаривать с тобой не хочу. Никогда. Уходи.

Лицо Глеба скривилось, он опасливо обернулся на свою свиту, которая улюлюкала и наблюдала за нами, а потом убрал свою протянутую руку и молча ушел.

— Отказала, что ли? — накинулись на него пацаны.

— Нищенка тебя продинамила?

— Свалите все, — буркнул Глеб и отвернулся.

— Теперь пусть на себе испытает, что такое унижение, — подытожила Ася и снова замкнула наш маленький танцевальный круг.

За этим вечером последовала бессонная ночь, когда меня трясло от прожитых переживаний. Алиса мало что поняла, только спросила: «А этому мальчику не понравилось твое платье и моя помада, да?»

С тех пор я ненавижу вишневый. Аромат и косметику. С Глебом мы больше к этому теме не возвращались. Он упорно носит маску высокомерия и называет меня «нищенкой», подкалывает и издевается, чтобы не терять свое лицо перед парнями. А мне просто его жаль. Мне не нужен такой человек, который не может постоять за меня.

Глава 18. О любви ведь не идет речи? (Ли)

Ли

Сегодня я снова пришел к Владе. И снова закупил всяких сладостей-радостей, несколько сосисок в тесте, сгущенку и молоко. Несколько минут в магазине думал, взять ли черный чай — он нужен для моей задумки, и взял несколько видов на выбор. Пожалуй, я был готов набрать еще всякой всячины посолиднее, но я и так был уже на грани, ведь в прошлый раз Влада чуть не развернула меня уже на пороге. В сегодняшний план входило чтение писем, помощь по дому или с геометрией — зависит от того, что Влада выберет, если вообще выберет, она об этом пока не знает.

— Я не знаю, почему я соглашаюсь, когда ты напрашиваешься к нам. Если моя мама придет раньше, то…

— Удивиться тому, как все прибрано, а ее дочь уже сделала уроки, — я смело взглянул ей в глаза. — Мы ведь не делаем ничего такого.

Влада отвела взгляд и смутилась. Наверное, она знает, чем обычно занимаются парочки наедине, но мы не пара. И это позволяет держать дистанцию, хотя после того раза, как я коснулся ее запястья, я хочу это делать снова и снова. Я готов даже терпеть не одну стычку с этим Глебом, чтобы прижимать ее к себе чаще и защищать.

— Мои родители испорченные люди, наверное, — неуверенно произнесла она. — Они точно это так не оставят.

Я улыбнулся.

— Они не испорченные, Влада. Просто у них есть опыт, они знают, как бывает, но мы с тобой не встречаемся. Это ты им и скажешь, мы просто друзья.

Я говорю это, стараясь успокоить ее, но в груди неприятно жжет. Дружба — это же классно! Почему я не могу довольствоваться ею? Почему я каждый раз смотрю на ее губы и считаю веснушки?

— Да. Так и скажу, — повторяет Влада, отводя глаза и откусывая сосиску в тесте. — Просто друзья.

Хотел бы я знать, что у нее в голове.

— Ну что, читаем? — наигранно весело спрашиваю я, чтобы немного сменить тему.

— Ага, —Влада тянется за конвертом. — Только сначала Алисин, пока она не пришла.

И мы открыли ее конверт. Влада пробежала глазами несколько строчек и широко улыбнулась.

— Ну это хотя бы не Шерегеш, повезло! Мама с папой будут рады, — она повернула ко мне конверт. — Алиса хочет научиться кататься на сноуборде и познакомиться с Эльфом.

— Может, дедом Морозом? — нахмурился я. — Вы же ему письма писали, нет?

— Да, но… Ох, Ли, — качает она головой и продолжает улыбаться, — знал бы ты, кто этот Эльф!

— М? — вопросительно смотрю я на нее.

— Это ты!

— Я? — я был ошарашен.

— Ты. Не надо было приносить нам сладости!

— Так, погоди-ка. Давай по порядку.

И Влада рассказала мне все. Похоже, для ее маленькой сестренки я настоящий герой или кумир. Забавно и приятно одновременно. В следующий раз тихонько положу ей под подушку жвачки «Love is...», Влада говорила, что она их любит.

— Ну с этим желанием в принципе мы справимся, — рассуждает Влада. — А вот со сноубордом… Я не умею кататься.

— Я умею.

— И ты сможешь научить ее? — Влада восхищенно смотрела на меня.

Можно она будет так смотреть почаще?

— Ну… — я задумался, рассуждая всерьез над ее просьбой, и стараясь не думать о том, как горели у нее глаза в этот момент. — Она не такая уж и маленькая, думаю, что да, смогу. Начнем на пологом спуске, тут у вас вроде есть гора.

— Ли! — она схватила меня за руку, и я подпрыгнул от неожиданности. — Ты невероятный человек! Я пока не знаю то, чего бы ты не умел! У тебя даже чай какой-то особенный!

Я засмущался, гипнотизируя ее руку на моей.

— Со сгущенкой… Но я много чего не умею, например, готовить корейскую еду так, чтобы тебе понравилось.

— Научишься, — отмахнулась Влада, как будто это подразумевалось само собой.

Я сдержал улыбку. Вдруг в голове пробежала мысль: что, если мы скоро опять переедем? Даже, если это «скоро» наступит через полгода, или год, или два, этого все равно чертовски мало. Я не хочу уезжать никуда от этой девчонки. Алиса думает, что я эльф, но, на самом деле, ее старшая сестра та еще колдунья, которая завладела моим сердцем с первой встречи. И что мне с этим делать? Конечно, я сделаю все, что она попросит. И даже научу ее саму кататься, если она тоже захочет. Самый, пожалуй, сложный вопрос: получится ли это у нас вообще, если времени всегда мало?

— Слушай, Ли, — через несколько мгновений продолжила она, уже изменившись в лице и убрав свою ладонь. — Я тебе благодарна за то, что ты за меня заступился, но, пожалуй, бить Глеба было лишним.

— Тебе его жаль?

— Да, честно говоря, но не за это, — Влада смотрела в окошко, а я совсем не понимал, о чем это она говорит. — Он получил за дело. И все же я волнуюсь, вдруг тебя вызовут к директору. Или что еще хуже, твоих родителей.

— За что именно ты переживаешь? — спросил я, а в горле почему-то пересохло.

— За тебя, — ответила она, не раздумывая. — За твою репутацию. Я знаю, что тебе непросто. С одной стороны твой поступок может заставить парней умерить пыл, но с другой… Подумай об учителях. О тебе начнут говорить всякое, и они не смогут остаться равнодушными.

Вот на это мне было все равно. Мы рано или поздно переедем снова, поэтому репутация — последнее, из-за чего я переживаю. Мне важнее отношения с людьми. Да, я привык не привязываться, но я всегда был честен и отстаивал свои принципы. В этом плане у меня все просто: либо я поддерживаю отношения с человеком, который мне чем-то дорог, либо посылаю далеко и надолго. Не лицемерю.

— Они достаточно хорошо знают Глеба, чтобы сложить два и два, — ответил я. — Не переживай за меня.

Она коротко кивнула и поджала губы, возможно, сдерживалась, чтобы не сказать чего-то еще. Через несколько мгновений Коля оповестил весь дом о своем пробуждении, и Влада пошла проводить гигиенические процедуры для младенца. Я же со всей серьезностью погрузился в процесс приготовления новой порции чая со сгущенкой и молоком, чтобы наш разговор ушел в более позитивное направление.