Мы ходили вокруг да около, но никто из нас не мог сказать: заданные нами вопросы — это просто любопытство или важная информация, которая может повлиять на нашу дружбу?

— Я ей нравлюсь, да? — моя дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Да. И не только ей, Ли.

Я нахмурился, силясь распознать в ее словах какую-то симпатию ко мне. Хотелось уже напрямую спросить, я почти раскрыл рот, но…

— Так что у вас?..

— Ничего. Я не испытываю к ней ничего.

Влада кивнула:

— Хорошо.

И кто бы знал, что это ее «хорошо» значило. Иногда я читал ее как открытую книгу, а иногда мне казалось, что я пробираюсь сквозь сгущающиеся джунгли в попытках разобрать хоть что-то.

— Глеб пригласил меня на новогоднюю вечеринку.

— В этом году? В смысле… сегодня пригласил? — растерялся я, совсем ничего не понимая.

— Да.

— А ты?

— Отказала. Я не наступаю на одни и те же грабли дважды. Тем более, я вообще в нем не заинтересована как в танцевальном партнере.

— А я… — слишком быстро стал отвечать я и начал заикаться от волнения. — Я…я.. могу быть тебе интересен? Ну… как танцевальный партнер.

Влада поджала губы, а меж бровей появилась морщинка. Я испугался, что она откажет.

— Ты приглашаешь меня?

— Это что, слишком?

Мы смотрели друг на друга, от былой легкости не осталось и следа. Каждое слово давалось с трудом, словно что-то новое зарождалось здесь и сейчас.

— Нет, конечно, — наконец выдохнула она. — Я пойду с тобой и потанцую. С кем, как ни с тобой? Если у меня получится… Но ты ведь мог пригласить любую девушку, многие влюблены в тебя, ты же понимаешь?

— Я хочу пригласить тебя, Ви.

— А я хочу пойти с тобой, Ли.

— Ну наконец-то! — зевнула Алиса и потянулась. — Думала, это никогда не случится.

А мы смущенно заулыбались.

[1] Беличий хвост (или лисий) — сноубордисты часто прикрепляют такие, это считается модным.

Глава 20. Быстро и безболезненно (Фокс)

Фокс

Не хочется даже вспоминать тот отвратительный вечер с вафлями у нас дома. Это была очень плохая идея. Все было плохой идеей: не предупредить Алину об отце, пригласить ее в наш дом, когда напряжение еще не спало, познакомить ее с Рокси, которая сразу прониклась к ней. И самое главное, все эти ошибки совершил я. Алина тут совершенно не при чем.

Но она явно считала иначе. Через пару дней молчания она прислала мне план по продвижению автосервиса отца. Я засел за документом на добрых пару часов, прикидывая в голове, что и как можно реализовать. Не думал, что есть столько возможностей найти новых клиентов, я, к сожалению, вообще не думал, как искать новых клиентов. Единственное, что мне было знакомо — сарафанное радио, которое работало, кстати, очень неплохо. Денег нам хватало на жизнь, и оставалась небольшая сумма, которую я вкладывал в Додж. Сменил обивку, заказал несколько запчастей, которые точно под замену, чтобы проверить работоспособность машины. Дело шло медленно, но мне некуда спешить. Как я и говорил Роксане, скорее всего я не сяду в машину никогда.

Денег нам хватало. Но всегда есть, куда стремиться, да? Особенно, когда твоя сестра парализована ниже пояса, а прогресс от лечения как-то не особо заметен. Бесконечные физио, психологи, лекарства, обустройство дома. Кто знает, что еще может понадобится? А что еще может случится?..

Конечно, я согласился на предложение Алины.

— Дай мне хотя бы попробовать искупить свою вину, Фокс. Это было ужасно. Мне так стыдно, — распылялась она в который раз.

— Я понимаю тебя, но ты не виновата, Алина.

— И все равно чувствую себя отвратительно. Надо было подумать мозгами.

— Давай лучше подумаем, какой следующий шаг в автосервисе мне предпринять.

Девушка виновато поджала губы, размышляя о чем-то, а потом уверенно кивнула.

— Устроим тебе sold out.

Я только усмехнулся.

— Но оставим окошечко для наших встреч, хорошо? — Алина оторвалась от ноутбука и взглянула на меня в ожидании.

— Разумеется.

Пока я работал, Алина все остальное взяла на себя. И не просила никаких денег, отнекиваясь:

— Когда будет результат, тогда и поговорим…

Что означало, что даже тогда она их не возьмет. Но я тоже отложил этот вопрос до того самого «результата», потому что свободных денег и не было.

Она больше не приходила к нам домой, а я не приглашал. Мы стали чаще бывать в том кафе с бельгийскими вафлями и какао, просто гулять по зимнему городу, который с каждым днем украшался все сильнее и сильнее. С Алиной я жил какую-то другую жизнь: счастливую, полную событий и эмоций, с какими-то дальнейшими планами. А когда возвращался домой и видел отстраненное лицо мамы и Рокси, разрывающуюся между нами, то понимал: та, с Алиной, — просто иллюзия, а эта — настоящая моя жизнь, полная горя и желания выкарабкаться и помочь Роксане. И этих двум мирам как будто не суждено было соприкоснуться… Я не знаю, к чему приведут мои отношения с Алиной, с ней хотелось просто быть и не думать обо всех трудностях. Она была маяком, за которым я плыл к спасению. По крайней мере, я это так ощущал. Мы много дурачились, смеялись, но я все равно был тем, кто я есть со своими проблемами и заботами, которые нужно решать. И однажды я осмелился поднять больную тему, которую мы оба замалчивали:

— Мы никогда не говорили о том, почему каждый из нас ходит к Татьяне.

Алина посерьезнела и спрятала взгляд в кружке с какао.

— Я не хочу об этом говорить.

— Кто знает, что еще может случится, если мы не обсудим? У нас уже случился промах с отцом… — настаивал я. — Мне казалось, ты отпустила все.

Она вздохнула и долго пыталась подобрать нужные слова. Я положил свою руку на ее, чтобы поддержать.

— Ты так думаешь, потому что я веселая? Потому что кажется, что у меня нет серьезных трудностей и переживаний?

— Я не…

Но именно так я и думал. И теперь не знал, что сказать дальше.

— Я хочу видеть тебя настоящую. И только. А ты хочешь увидеть меня таким, какой я действительно есть? Со всеми моими страхами и сомнениями.

Алина снова замолчала. Мне было горько осознавать, что мы, ставшие такими близкими в настоящем, отдаляемся из-за прошлого.

— Я не рассуждаю такими категориями, Фокс, — наконец произнесла она. — Понимаешь, я верю в то, что я — это всегда я. В любой момент я — это итог случившихся со мной событий и то, как я с ними справилась. Так зачем ворошить прошлое и копаться в том, что сделало меня такой? В чем необходимость знать о человеке все?

— Показать свою слабость — высшая степень доверия.

— Ты и так знаешь мои слабости — вафли, какао и… ты, — она робко улыбнулась в попытке сменить тему.

Может, когда-то она сможет открыться мне. В любом случае, это ее решение. Я тоже чуть улыбнулся.

— Татьяна сказала мне, что мой мозг все еще пытается обработать то, что случилось, — продолжил я.

Но, может, она поможет мне справиться с кошмарами?

Алина смотрела на меня в ожидании продолжения, я сжал ее руку.

— Кажется, мне нужна твоя помощь, раз ты через это уже прошла. У тебя были кошмары? Что мне сделать, чтобы они закончились?

Если раньше я думал, что Алина не спрашивает про Рокси или мои визиты к Татьяне из вежливости, то теперь я четко понимал, что она просто не хочет. Не считает нужным. Ей это не важно и не интересно.

Она долго думала прежде, чем ответить. Я даже решил, что она не скажет, посчитает и это слишком личным.

— Это не были кошмары, но… — заколебалась Алина, вспоминая. — Это было похоже на обрывки воспоминаний, как в калейдоскопе, которые появлялись перед глазами внезапно. Всегда разные.

— Что тебе помогло?

— Я просто села и вспомнила тот день. От начала и до конца, включая все детали.

— Но я и так все помню.

Алина усмехнулась и покачала головой. Впервые я видел в ней ту раненую часть, которую она так отчаянно скрывала за улыбками и звонким смехом. Казалось, даже ее яркие рыжие волосы словно кричали: «Я счастлива, посмотрите на меня! Видите?» И только эти горькие нотки и грустный взгляд в никуда наталкивали на мысли, что не все так просто.