— Что это? — недоуменно уставилась мама на руку.

— Моя роза, как обычно… — я ловко вытащила Колю и замотала в полотенце, надеясь, что мама не придаст значения.

— Это я вижу, почему она блестит? — мама подошла ближе, в маленькой ванной комнате стало совсем нечем дышать. — Дай сюда.

Мама взяла Колю и заставила меня вытянуть руку.

— Это то, о чем я думаю? — резко спросила она, переводя взгляд с предплечья на меня. — Тату?

Голос ее был холодным, как самое северное море.

— Да, но…

— Ты сделала тату?

— Да.

Я видела всю бурю эмоций на лице мамы, даже, казалось, вена на ее шее запульсировала сильнее от злости.

— Тебе пятнадцать, Влада! Ты в своем уме? Ладно, эти рисунки ручкой. Но татуировка! Ты могла заразиться ВИЧ, ты в курсе вообще? Это стоит немалых денег, чем ты думала?!

Вопросы сыпались один за другим, и я терялась, стоил ли вообще на них отвечать.

— Я не заразилась.

— Откуда ты знаешь?! — маму ничуть не волновало, что Коля на руках уже пытался вырваться.

— Потому что это Ли делал!

— ЧТО? Вы еще встречаетесь? С какой стати ему делать тебе тату?! Господи, ты в могилу меня сведешь! — мама качала головой. — Только я думаю, что вырастила нормальных адекватных детей, самая старшая выбрасывает вот такое!

— Это мое тело и мое решение, — я стараюсь говорить спокойно, держать себя в руках. — И я не заплатила ни рубля.

— И чем ты расплатилась тогда? Натурой? — выплевывает мама.

— Мам! — мой голос срывается. — Он сделал мне это по дружбе.

— Довольно вранья, — чеканит мама, а я буквально слышу ее мысли.

Коля подает голос и начинает хныкать. Его пора кормить и укладывать. Я тяну к нему руки.

— Нет, правда, — мама не унимается. — Я не могу понять одного. Почему, когда появился этот парень, ты стала нам врать?

Что я должна ответить? Что это случилось, потому что Ли показал мне, что я тоже ценна не просто как нянька, а как человек и девушка? Что у меня тоже есть своя жизнь и свои желания? А может, это случилось, потому что рядом с ним мне захотелось мечтать о чем-то и хотеть это воплотить? Никто не воспримет это всерьез.

— Чтобы я сейчас не ответила, ты не примешь мой ответ, мам. Ты не хочешь меня услышать.

Красная тряпка для быка корриды. Почему близкие люди пользуются возможностью ударить тебя посильнее? Уязвить, унизить, надавить на слабое место. Именно они сомневаются в твоих способностях больше всего, хотя должны верить и любить. Безусловно.

— Ну давай, я тебя слушаю, — взгляд мамы все еще ранит меня, спустя столько лет нашей холодной войны, а тон говорит совершенно противоположное тому, что говорят ее губы. — Что я должна услышать, но никак не услышу?

Чувствую, как тело сопротивляется, оно хочет пойти на попятную. Скорее закончить этот разговор, потому что Коля хочет спать, потому что все устали и по еще многих другим причинам… Но я набираюсь смелости, потому что знаю: сейчас или никогда.

— Мне очень не хватает времени на подготовки к экзаменам. С такой занятостью я не смогу перейти в десятый класс на физмат профиль.

Мама молча разглядывает меня. В ее глазах нет никаких эмоций. Эту битву мне не было суждено выиграть.

— Ага, оно и видно. Скажи, а откуда у тебя нашлось время на тату? И на парня своего время есть, да? Все плохие, бедной Владе жизни не дают в этом доме.

Она разворачивается с братом на руках и скрывается в спальне.

Я сильная. Я сильная. Я сильная.

Я хочу плакать. Но не буду, потому что это ничего не изменит.

— Последние дни ты тихая, — ладонь Ли накрывает мою на первом уроке. — Пожалела о тату, Ви?

Знал бы мой Ли, что уж это то решение, о котором я точно никогда не пожалею. Пусть для родителей я — глупый подросток, который делает все наперекор им, девчонка, у которой в голове только парень и желание угодить ему, но я себя знаю. А своим принципам я никогда не изменю.

— Конечно, нет, Ли, — я качаю головой, но весь фокус внимания на его ладони, которая греет мою руку и всю меня. Прямо как маленький теплогенератор.

Я привыкла держать все в себе. Но это не от силы, поверьте. Это от невозможности довериться кому-то, от отсутствия того, кто бы меня действительно мог услышать и понять. Но теперь у меня есть Ли. И я переступаю через себя.

— Родители, — выдыхаю одними губами.

Я вкратце рассказываю ему о том, что произошло. О том, что мама заставила сдать меня кровь на ВИЧ, я молчу, чтобы не расстраивать Ли. В конце концов, в этом нет ничего ужасного.

— Меня бесит, что она нашла единственную возможную причину «такого», — я беру слово в кавычки пальцами, — моего поведения — и это ты.

— Очень закономерно.

Ли спокоен. Даже не скажешь, что его это как-то задевает.

— Не хочу думать о них. Последнее время мы только и ругаемся. Расскажи лучше, что у тебя в салоне?

Учитель шикает на нас, и под неодобрительные взгляды Глеба и его свиты мы замолкаем до обеденного перерыва.

— Ник всерьез предлагает мне выкупить его салон, — Ли обрушивает на меня новость.

— Ли! — ахаю я, прикрыв рот рукой. — А что ты ему ответил?

— Пока ничего, попросил время подумать.

В голове проносятся миллион вопросов, и я, не сдерживаясь, вываливаю их на него.

— Но, Ли… Как это возможно вообще? Тебе только пятнадцать, и ты не можешь выкупить у него салон. И откуда деньги? А как искать клиентов и сколько арендная плата? А расходники? А ты уверен вообще, что будешь этим заниматься? А что, если ты… переедешь?

Ли закрывает лицо в руках. Неудивительно от такого количества информации просто пухнет голова.

— И твои родители будут не в восторге…

— Слушай, — он снова кладет свою руку на мою. — Давай отбросим все внешнее. Сейчас я задаюсь вопросом: хочу ли я этим заниматься?

Я киваю, следуя его рассудительности.

— Я хочу, — отвечает он. — Я думаю уже несколько дней. В тот момент, когда я пришел к Нику учиться, это было просто желанием набить тату тебе. Но сейчас я чувствую, что мог бы в этом преуспеть.

— А… деньги? — шепчу я. — Сколько он просит?

— Двести тысяч.

— Двести тысяч? — округляю я глаза, но, заметив заинтересованные взгляды других школьников, успокаиваюсь. — Это… много.

Уж не знаю, может, это только для меня такая сумма кажется неподъемной, особенно для пятнадцатилетнего парня, который только-только освоил новую профессию… Но у семьи Ли есть деньги. Для них это не проблема.

— Да. Это много, — вдруг соглашается Ли. — Но и Ник предложил особые условия. Пятьдесят тысяч я уже отработал, пока практиковался, он зачел их в часть взноса. Просит найти еще полтинник.

— А остальное?

— Остальное буду платить с заработка.

— А если клиентов не будет?

— Ник говорит, что будут. Он обещал рассказать обо мне всем своим клиентам. Да и… — он сделал голос тише. — Если вдруг все пойдет не по плану, то на эту сотню Ник не претендует уже. Говорит, что хочет быстрее уехать отсюда к своей девушке, а салон никак не продается. Он уже готов на все. Буквально.

— Но… — я прикидываю в голове варианты. — Как ты оформишь салон на себя?

— Пока никак, до совершеннолетия придется ждать.

— Тебе пятнадцать, Ли… — шепчу я, качая головой от нахлынувших новостей. — А что, если твои родители решат переехать? Что тогда будет?

Он какое-то время молчит. Разглядывает стол, а, может, наши руки, не знаю. Потом поднимает глаза на меня и произносит:

— Я поэтому и хочу создать себе больше якорей, чтобы остаться здесь. Ради тебя, Ви.

Через две недели Ли сказал, что уладил сделку с Ником. А еще через пару дней выдал мне ключи от салона со словами:

— Если тебе нужно место, чтобы готовиться, приходи в любое время.

А еще через пару дней я пришла туда с тетрадками, учебниками и… блокнотом с черной ручкой.

Глава 35. Конец одного — начало другого (Фокс)