— … точно стоит их выставить на площадку, вдруг что получится, как пророчил тебе Ник.

— М? — я остановила музыку и вопросительно взглянула на Ли, который стоял за спиной.

Тот только усмехнулся:

— Говорю, что эти эскизы хороши, давай выставим их на площадку? Ник прислал мне ссылки на сайты.

— Но это даже не эскизы…

— Ви, — Ли качал головой и улыбался.

— Что?

— Вот почему ты сопротивляешься?

— Я не… — и я замерла. — Разве я сопротивляюсь? Просто сейчас не время, надо готовиться к экзаменам, и вообще я не художник.

— Знаешь такую фразу: «Чтобы начать, необязательно быть мастером. Но чтобы стать мастером, надо начать»?

— Звучит весьма… запутанно, — заулыбалась я. — Но чую, тут глубокий смысл.

— Может, она и запутанная, но с тобой все понятно. Ты прекрасно рисуешь. А будут это покупать или нет, мы узнаем только, когда выставим!

Я открыла было рот, но Ли поднес палец к моим губам, и я замерла от неожиданности.

— Тс. Дай сюда блокнот.

Я сглотнула и протянула ему то, что он просил. Он убрал палец и достал телефон, принимаясь искать нужный свет и ракурс. И хорошо, что он занялся делом, а не гипнотизировал меня взглядом, потому что эта сцена совсем вогнала меня в краску. Но самым удивительным было то, что я даже расстроилась, когда Ли отстранился, а на губах еще оставалось его тепло.

Он быстро разобрался с тем, как выгрузить мои работы на площадку для тату-мастеров. Сам выставил какой-то ценник, и в итоге гордо продемонстрировал мне страницу, которую он создал от моего имени.

— Нам нужно твое фото.

— О нет… — запротестовала я, но остановилась, так не хочется снова ему отказывать.

Ли старается для меня, но все его инициативы я принимаю с большим недоверием, хотя он желает мне только лучшего. Все это — сплошной выход из зоны комфорта.

— Знаешь, когда я впервые зашел на твою страничку, — начал он задумчиво, — то очень сильно расстроился от того, что там не было авы. Даже не просто твоего фото, а хотя бы какой-то картинки. Как будто ты боишься показать себя этому миру, поделиться с ним своими интересами.

— Ты же знаешь, долгое время мне было непросто в школе, а после той выходки Глеба…

— Ты уже не раз ставила его на место. И это вообще не должной быть причиной, почему ты не выставляешь свое фото в своем же профиле, Ви. Это ТВОЯ жизнь. Это ТВОЙ профиль.

— Ты, конечно, прав, — я понимала, что он рассуждал здраво, — но не уверена, что стоит делать это сейчас, когда у меня проблемы в семье.

— Ты не собираешься отступать от своих целей? — осторожно спросил он, но мы оба знали ответ.

— Нет.

— Тогда это будет еще одним шагом к исполнению ТВОИХ собственных желаний, Ви, — он развернул мою руку и показал на розу. — После этого и этого.

А потом он очень деликатно поцеловал меня в губы, а тепло от его прикосновений волной расходилось по всему телу, добираясь даже до кончиков пальцев. Он отстранился и прикоснулся своим лбом к моему:

— Ты очень храбрая. Ты уже много чего сделала, но сейчас останавливаться нельзя.

Он пальцем нежно смахнул единственную слезинку, которая намеревалась пробежать путь по всей щеке, а потом оставил на ее месте еще один поцелуй.

— Все будет хорошо. Доверься мне.

В понедельник я решила, что стоит вернуться домой. Мне казалось, что нам стоит еще раз поговорить, и, может, родители меня услышат. В школе я встретилась с Алисой, аккуратно позвав ее на перемене.

— Как дела дома?

— Дома просто хаос, Ви! Мама в гневе, отец места себе не находит. Думают, позвонить бабушке и попросить ее приехать. Но она вроде не сильно хочет…

Пожалуй, мне хотелось услышать что-то и о себе…

— А… — я замерла. — Родители что-то говорили обо мне?

Алиса отвела взгляд. Мне не хотелось ее использовать для своих целей, но в то же время мне так важно было узнать, что происходит дома: помнят ли обо мне, говорят ли…

— Папа сказал, что нужно с тобой поговорить, разобраться, что к чему. А после того, как мама сказала ему, что ты ушла к Ли, он махнул рукой со словами, — она замолчала и посмотрела по сторонам. — Ну… плохими словами, в общем, сказал, что «она сама вернется, когда нужны будут деньги или когда ее богатенький парень воспользуется ею и бросит».

Я почувствовала, что меня сейчас стошнит от того, что Алиса все это слышала и что отец, который, как я считала, во многом понимал меня, говорил такие вещи. Но Алиса выдернула меня из размышлений своим вопросом:

— Я только не поняла, а что значит «воспользуется»?

После этого разговора я убедилась твердо в том, что возвращаться я не хочу. Между нами не будет понимания, пока родители не начнут считаться с моими интересами и пока не примут Ли. Со следующего дня Алиса стала незаметно приносить мне мои вещи. Жить в тату-салоне оказалось не так плохо, как звучало. Но других вариантов у меня не было. До экзаменов оставалось меньше двух недель. Единственной проблемой, пожалуй, оставалось отсутствие возможности готовить и душа. Первое решалось тем, что Ли приносил мне домашнюю еду, а в школе я плотно обедала так, чтобы хватало до утра. А душ… приходилось быстро мыться в общей душевой около спортзала, когда все уже уходили с занятий. Внутри жгло так, будто я делаю что-то незаконное. Как будто, если меня вдруг заметят, то отведут к директору и наругают. От этих мыслей было и смешно, и грустно одновременно.

Жизнь в тату-салоне могла показаться даже вполне романтичной: я много готовилась, но при этом оставалось время и на рисование, коллекция эскизов пополнялась, а вечера с Ли были самыми уютными на свете. Возможность проводить время вместе за подготовкой или осторожными разговорами о совместном будущем, пока рядом медленно остывает чай и тихонько играет музыка. Только как заезженная пластинка в голове вертелись слова: «А что будет дальше?». И самым острым стоял уже не столько вопрос сдачи экзаменов, сколько вопрос финансов.

Глава 40. Серьезный разговор (Ли)

Ли

Мама долго молчала, наблюдая эти недели за мной и моими поздними возвращениями. Но пока она молчала, я ничего не предпринимал. Я понимал, что вот-вот ее терпению придет конец, поэтому ночи проводить вместе с Ви в салоне я не рисковал. Кроме той, единственной, после которой наши отношения с мамой натянулись до предела.

— Это тако? — она спросила в один из дней, когда я наготовил огромную сковороду начинки и накладывал в контейнер двойную, нет, даже тройную порцию.

Ее тон был будничным, но я знал, что в последнее время она редко спрашивает что-то просто так. И этот вопрос был точно не про еду.

— Да, мам.

— В последнее время ты много ешь, сынок. Куда тебе столько? Проголодаешься, возьмешь обед в столовой.

— Я угощаю Ви.

— Каждый день?

— Мам.

— Что «мам», Влад? — мое имя резало слух, как будто было уже чем-то давним, чем-то, что осталось давно позади. — Тебе не кажется, что это перебор, нет?

Мама теперь положила руки на бока и сурово смотрела на меня.

— Нет, не кажется, мам.

— Ты опять дерзишь.

— Я честно отвечаю.

— Этот возраст сведет меня с ума! — запричитала она. — Сначала ты подружился с этой девчонкой, потом взял себе другое имя, выучился на тату, а теперь еду ей носишь? Она, что, не в состоянии сама себе приготовить, если и так помогает маме по дому? Бред какой-то. Я тебя не узнаю! У тебя экзамены на носу, а ты выкидываешь какие-то несвойственные тебе приколы!

Ну что тут скажешь? Бесполезно ей пытаться меня понять, подходя ко всему с такой позицией.

— Мам, я взрослею, это нормально. Я ищу себя.

— Вот не надо мне этих ваших «ищу себя».

— Папа, наоборот, советовал попробовать мне разное, чтобы определиться, чем я буду заниматься по жизни.

Мама только недовольно стиснула челюсти. Тут их мнения с отцом, видно, расходятся.