— Я должна думать о вас обоих, — она сжала мою руку сильнее. — Хочу, чтобы у вас обоих было будущее. Такое, какое возможно уже сейчас.

Челюсть стиснута до предела, но я выдавил из себя:

— Скажи ей тогда о своем выборе. Она имеет право знать.

— Она еще ребенок.

— Мама.

Но она упрямо промолчала.

Зубы хрустнули друг об друга. Я не мог больше оставаться в доме. Вылетел из гостиной во двор и побежал в бокс. Гневно впечатал кулак в стену, вымещая всю ярость на маму и этот мир.

На меня свалилось много эмоций, но самым отвратительным было то, что в глубине души я чувствовал, что в чем-то мама была все же права. Эта поездка не просто вогнала бы нас в бедность, у нас не осталось бы ни дома, ни будущего.

Но принять это — означало признать, что я снова ничего не могу сделать.

И это было выше моих сил.

Вновь и вновь я пытался направить куда-то свои эмоции, найти им выход, освободиться. В этот раз я выбрал Диверс и стрелку спидометра за сотню.

Парни немного отвлекали меня от навязчивых мыслей сделать хоть что-то. Мы, кажется, исколесили уже весь скейт-парк вдоль и поперек. Они учились прыгать, Алекс тоже обзавелся колесом — поддержанным 16-дюймовым Gotway, который в народе называли «Монстром». И благодаря этому я смог подлатать свой уже убитый Суп. Парни воодушевились после соревнований настолько, что все лето планировали усердно заниматься, а в конце августа вновь поехать на соревнования где-то под Москвой.

— Было бы круто, если у нас тоже такое было бы! — вздыхал Жека, который пока единственный был без колеса. — Чтобы не нужно было никуда ездить.

— Тебе все равно придется ездить, если ты хочешь набирать сезонные очки и претендуешь на чемпионство по итогам сезона, — деловито просветил его Витя, который уже неплохо разбирался в этой теме.

— А что оно дает?

Он показал руками, будто раскидывает купюры:

— Money, конечно. Ну и статус. Тебя приглашают на какие-то рекламные мероприятия, может, спонсоры появляются. Можешь потом школу свою открыть.

— А планы у тебя большие, как я погляжу, — усмехнулся я.

— Ну а что бы и не помечтать! — парировал Витька. — Тем более, пока ты созреешь открыть свою школу, пройдет сто лет.

— Он уже тогда и на колесе стоять не сможет, — прыснул Алекс.

— Эй, парни, показать вам еще раз, кто тут райдер? — наигранно серьезно произнес я, оглядывая каждого из них, но потом добавил: — Поглядим, кто будет стоять на колесе лучше: столетний я или вы, которым будет по девяносто три года.

Парни приуныли, но против фактов не попрешь. Можно было бы сказать, что свою школу я открывать не планирую, но, кто знает, что будет через год или два?

Внезапно мне пришла в голову мысль:

— Я предлагаю воссоздать здесь одну из предстоящих вам трасс, погоняетесь друг с другом, ну и со мной, разумеется. Заодно посмотрим, кто кого.

— Есть еще порох в…

— Заткнись, — шикнул я на Витю и встал, натягивая шлем. — Докажи, что ты быстрее меня и, может, я дам тебе закончить.

— А какой призовой фонд будет? — крикнул вслед Жека.

Это был чертовски хороший вопрос.

— Куплю каждому по мороженому.

— ФОКС! — хором завозмущались парни.

Я обернулся:

— Я подумаю над этим. Обещаю. А пока… самое время потренить, да?

Придумал себе еще одну заботу. Вот на кой черт я это предложил? Но ответ был на поверхности: эти парни отвлекали меня, они вдохновляли и заставляли на секунду-другую представить, что у меня тоже нет особых забот. И почему-то себе было тяжело признаться в том, что на деле мне это нравилось: тренироваться, организовывать что-то, подкалывать их.

Через пару дней я связался с магазином экипировки в Москве, рассказал о небольшом соревновании, о популяризации моноколес в маленьком сибирском городке, и они с радостью выдали мне несколько подарочных сертификатов. Но их условием было найти больше участников. А эту задачу я успешно передал Вите, который видел нескольких райдеров в своем районе.

Интересно, может, Роксана тоже захочет побывать на таких соревнованиях? Посмотреть на райдеров, побыть в этой тусовке, пообщаться с обычными подростками, в конце концов. Я избегал общения с ней, боясь сболтнуть лишнего, но теперь, кажется, повод для разговора нашелся. Сомнений было много: Рокси может расстроиться от невозможности встать на моноколесо самой, от того, что другие вытворяют такие штуки, когда она сама в коляске и не может даже пошевелить ногами, от того, что жизнь идет, а она словно где-то на обочине. Но я зря беспокоился.

— Конечно, я хочу! — радостно воскликнула сестра. — Я уже устала сидеть дома. И вообще, я хочу посмотреть на мероприятие, которое ты организуешь и…

— Да это ерунда, а не мероприятие… Так…

— Все равно.

— Я ничего, правда, в этом не смыслю, но буду болеть за самого красивого мальчика, — ее щечки мило порозовели, а мое сердце пропустило удар. — Там же будут красивые мальчики, да?

— Всей красоты ты не увидишь, потому что они будут в шлемах, — рассмеялся я. — Но особо отличившиеся снимут шлемы для награждения, которое я поручу тебе, сестренка.

— Другое дело! — хихикнула Рокси, явно предвкушая эти мгновения.

А я усмехнулся. Значит ли это, что в ней снова оживает та маленькая девочка, которой интересно все вокруг? Получается, что-то я все же могу сделать…

Глава 38. «Курсы» (Ли)

Ли

Мама учила нас с отцом всегда замечать сигналы — микро- и макрознаки, которые посылает тебе Вселенная. Например, то, что отца отправляли в Сибирь для следующего проекта год назад — это был макрознак, который однозначно ведет к чему-то большему, но было непонятно к чему, а то, что я познакомился в прошлой школе с парнем, который тоже, как и я, увлекался коллекционированием виниловых пластинок — это микрознак. Это знакомство привело к пополнению моей коллекции. Или вот еще: услышать какую-то песню по радио, в которой как будто есть ответ на твой вопрос, который отчаянно тяготит тебя долгое время. Это микрознак. И их нужно уметь замечать.

Так вот, вся эта история с тату и знакомство с Ником было крупным знаком, который к чему-то меня должен привести. Все складывалось словно само из маленьких событий: идея подарить Ви сертификат, ее просьба набить ей тату, мое обучение у Ника, наша дружба и большое количество практики, хорошие отзывы, а в финале — его предложение купить салон.

Кто-то скажет, что он просто хочет избавиться от бизнеса, который ему надоел, но я достаточно хорошо его изучил, чтобы опровергнуть это. Во-первых, он любил свое дело, и ему было дорого свое имя. Он никогда не стал бы ручаться за меня перед своими постоянными клиентами, а ведь номинально он так и оставался владельцем салона. И уж тем более не разрешил бы оставить тату-салон под его именем. Во-вторых, если бы ему просто хотелось продать салон, он сделал бы это без проблем и получил бы все деньги. Но он искал именно заинтересованного человека, похожего на него самого, а с этим как раз и была проблема. И он сделал мне кучу уступок, о которых даже вспоминать некомфортно, потому что как бизнесмен эту сделку он явно проиграл.

Мне оставалось найти пятьдесят тысяч. И то, как легко я их нашел, тоже было микрознаком. Я быстро продал свою плейстейшн, новенький айфон и вертушку[1] с половиной пластинок. Не думал, что я так просто расстанусь с частью коллекции, но чувство, что я приобретаю что-то большее, грело изнутри. Родители не очень-то обрадуются, не обнаружив своих подарков, но времени на игры у меня больше нет, а айфон… Давно пора было перейти на что попроще, если здесь я хотел зайти за «своего».

Рациональная часть меня руководствовалась простыми доводами: купить работающий бизнес и продолжить его. Но была и другая — эмоциональная. Ник так красиво описал возможный вариант развития нас с Ви в тату-сфере, что я никак не мог выкинуть эту уже однажды нарисованную в голове картинку. Я влюбился в эту идею так же, как влюбился в Ви. Но, помимо этого, салон мог дать нам независимость, любимое дело и возможность развиваться. Я видел горящие глаза Ви — Ник был прав. И упустить эту возможность было бы неправильно, поэтому я и рискнул.