— Мне жаль. В такие моменты лучше всего видно, кто действительно ценит и любит тебя. Кто всегда будет рядом.

Сказать по правде, по прошествии этого года, я даже был рад, что у меня не было девушки, потому как не было ни лишнего времени, ни денег на то, чтобы водить ее куда-то.

Но Татьяна была настроена иначе:

— Знаешь, мне кажется, новые знакомства тебе сейчас очень нужны.

Она достала сумку и принялась там копаться. Вытащила оттуда какую-то визитку и протянула мне.

— Вот. Сходи.

Я повертел визитку в руках, и потом цокнул:

— Считаете, мне есть когда сидеть в кругу таких же жалких, как я, и горевать не только о том, что случилось с моей семьей, но и с другими?

— Я обязана тебе предложить, Максим… Фокс.

Я шумно выдохнул и положил визитку на журнальный столик между нами.

— Нет, я не пойду.

— Как скажешь, — она откинулась на спинку дивана и теперь смотрела на меня поверх очков. — Может, тогда просто выберешься куда-то? Бар, прогулка, кино?

— Переживаете за мою личную жизнь, Татьяна? — съязвил я, надоедал мне уже этот разговор. — Это точно входит в обязательные темы для обсуждения?

— Немного переживаю, но, конечно, тебе самому решать, когда ты будешь готов познакомиться с кем-то.

— Именно, — поставил я точку.

Какое-то время мы поговорили о ничего не значащей ерунде, хотя, может, это только мне кажется, потому что Татьяна постоянно делала какие-то пометки в блокноте. Спросила, с каким цветом я ассоциируют себя, Роксану и маму. Если вы тоже делаете какие-то пометки, то и с вами поделюсь. Я — черный мертвый пепел, мама — вяло текущая река с синеватым оттенком, а Рокси — красная песчаная буря. Записали?

После того, как мне перестали нравится ее вопросы, я закрыл глаза и погрузился в свои мысли. Возможно, я даже задремал.

…

— Неееееееет, — слышу я свой голос или свои мысли. — Нет, нет, нет!

Голова раскалывается, перед глазами миллион желтых звездочек кружатся, а нос прошибает запахом дыма.

— Боже, боже, боже, — шепчу я и пытаюсь подняться, но ноги не слушаются.

Спустя вечность я отстегиваю ремень и тянусь в сторону Роксаны. Она без сознания. Господи, я надеюсь, она просто без сознания. Руки у нее частично в крови, лицо в каких-то осколках, наверное, разбитого лобового.

Слышу шум сирены и какие-то голоса.

— Пап, пап, ты как? — еле различаю свой голос в какофонии звуков.

Мне не видно его, он передо мной, но тоже, похоже, без сознания.

Перевожу взгляд на ноги Роксаны и, когда удается сфокусироваться, понимаю, что не понимаю ничего. Ног нет. Они впечатаны в бардачок Доджа.

Тело ломит, касаюсь виска, перед глазами красное пятно. В нос резко ударяет запах крови.

— Пап, очнись, Рокси нужна помощь! Слышишь?

Но он не слышал.

…

Я открыл глаза ровно в тот момент, когда упала последняя песчинка в песочных часах в кабинете Татьяны, которые отсчитывали время сеанса.

Какая-то девушка сидела в холле и читала журнал. Кто вообще читает журналы перед приемом у психолога? В голове у меня свой нескончаемый журнал, который пишется в реальном времени. Мне бросилась в глаза ее оранжевая сумочка и такие же оранжевые перчатки, лежащие рядом. Я совсем ничего не понимаю в моде.

Сегодня вечер у меня был свободен, клиентов не намечалось, так что я мог сделать вид, что на учебе, пока Рокси меня не уличила. Да, я сказал Татьяне, что я не вру сестре. Но все же понимают, что есть лазейка? Я просто недоговариваю. Если она вдруг спросит, мне придется ответить честно, ну а пока придерживаюсь своего плана. Итак, можно было бы прогуляться, не помню, когда я делал это в последний раз. Я вышел на улицу и застегнул доверху куртку, надел дурацкую шапку с помпоном, которую вручила мне сестра два года назад на новый год и которую я никак не мог сменить на что-то более вразумительное.

— Постойте, вы забыли это, — окликнул меня женский голос, и я обернулся.

Та самая девушка с оранжевыми перчатками стояла в дверях здания и протягивала мне визитку.

— Спасибо, но я ее не забыл. Я ее не взял, — честно ответил я, оглядывая незнакомку.

Она и так была высокой, а длинное коричневое пальто и сапоги на каблуках еще сильнее добавляли ей роста. Рыжие волнистые волосы струились по плечам до талии, взгляд ее был открытым, а лицо усыпано веснушками. Зеленые глаза внимательно осматривали меня. Рука в оранжевой перчатке все еще протягивала мне визитку.

— Никогда не знаешь, что именно тебе пригодится. А такую мелочь можно хранить в кошельке, много места не занимает, — она неловко поджала губы, но продолжала улыбаться, ожидая ответа.

— Звучит как девиз барахольщика.

Я протянул руку и все же взял визитку. Викину после.

— Ха-ха, — подыграла мне незнакомка.

— А вы там были? У вас целая рекламная компания по продвижению этого кружка или в сговоре с Татьяной?

Она прыснула и отошла в сторону, потому что мы вдруг стали мешать всем проходящим мимо людям.

— Да, была и… Нет, я рекламирую только то, что попробовала сама.

— Рекомендуете, значит?

Улыбка постепенно сходила с ее лица, осталось лишь легкое послевкусие в виде чуть вздернутых уголков губ. Она кивнула.

— Я — Алина.

— Макс. Но лучше — Фокс.

Алина удивленно приподняла бровь, а я поспешил оправдаться:

— Сестра дала прозвище, оно прилипло как банный лист.

— Знакомо, — хихикнула Алина.

Я вдруг осознал, что я стою посреди улицы и болтаю с девушкой.

— Вас Татьяна подослала? Спрошу на всякий случай.

Алина посерьезнела:

— У вас точно какие-то непростые отношения с Татьяной. Но вообще нет. Я ей передавала подарок от семьи, зашла ненадолго.

— Ясно… Просто она мне только пару минут назад говорила, что мне нужно с кем-то познакомиться, а тут…

— Я.

— Да.

Неловкое молчание, и Алина уже ищет глазами что-то на улице.

— Но, я не хочу, чтобы вы думали, что я вас преследую или что-то вроде того. Пойду по своим важным делам, — она попыталась оптимистично подмигнуть мне, но я видел, что она смутилась.

— Простите. Правда, — она замерла, сжимая в руках эту ядреную оранжевую сумку. — У меня непростые отношения со всеми сейчас. Я не хотел вас обидеть.

Она молчала и только понимающе закивала. Господи, надеюсь, она действительно понимает, что людям, посещающим психолога, действительно непросто.

— Выпьем кофе? — вырвалось у меня само.

Я захлопнул рот, но слово ведь не воробей.

— Реабилитируюсь в ваших глазах… — стал разъяснять я. — Или сделаю только хуже. Но в любом случае есть смысл попробовать.

— А вы с юмором. Но я не пью кофе. Буду какао с зефирками, — воспрянула духом она.

— С зефирками? — переспросил я.

— Обязательно, — она демонстративно вздернула подбородок. — А как же еще.

И я не мог не улыбнуться. Ну что за ребенок! Ей же есть восемнадцать?..

Что ж… Кажется, знакомства находят меня сами.

Глава 8. Пробуждение чувств (Фокс)

Фокс

Алина выбрала какое-то уютное кафе недалеко от психолога. Когда мы разместились за небольшим столиком прямо у окна и принялись изучать меню, я наконец выдохнул. Я уже и забыл, каково это «быть с девушкой», знакомиться с кем-то, разговаривать нормально, а не препираться, как это делаем мы с Роксаной. Тут я чувствовал себя еще больше не в своей тарелке, хотя весь прошлый год прошел под этим лозунгом.

— Значит, вы любите зефирки?

Ну что я за придурок. Или глухой.

Алина посмотрела на меня поверх меню и прищурилась:

— Нет, определенно, не верю в то, что вы никогда не пробовали какао с зефирками. Это божественно.

— И, видимо, очень сладко.

— А вы имеете что-то против?

Не то, чтобы я сильно любил или не любил сладкое, отношений как таковых у меня с ним не было. Если на столе что-то было, я закидывал в рот, не задумываясь. Мог съесть вагон и маленькую тележку простого печенья или каких-то очень дорогих конфет с марципановой начинкой. Но, если на столе было пусто, я особо не горевал, даже не вспоминал о сладком.