— Я бы сказал, что мы со сладким в статусе «любовники без обязательств».

Девушка удивленно подняла бровь и отвела взгляд, но небольшой румянец точно проступил на щеках.

Черт, надо быть поскромнее в выражениях.

— Но я возьму это какао, если вы так его нахваливаете, — я попытался исправить ситуацию.

— Не пожалеете, ваши отношения со сладким выйдут на новый уровень.

Алина дерзко подмигнула мне. А она умеет держать удар!

В меню красовались мои любимые вафли. Вот уж что-то, а к вафлям у меня была слабость. Мама раз в неделю пекла вафли специально для меня, обычно это было после особенно паршивого дня, и невероятно поднимало настроение. Я выбрал вафли со сгущенкой и мороженым.

— Возможно, у меня случится гликемическая кома, — начал я, когда официант принял заказ, — но вы же знаете, что делать, да?

— В коме вы будете мне не так интересны, — деланно небрежно пожала плечами собеседница и взглянула мне прямо в глаза. — Но я тоже взяла те же вафли, что и вы. Так что придется спасать нас обоих.

Этого я, конечно, не услышал. Но точно услышал, что я ей интересен. Никогда девушки со мной не знакомились первыми. Обычно это делал я.

— Может, на «ты»? — предложила она после секундной паузы.

Я согласился.

— Значит, ты тоже ходила к Татьяне? — начал я в лоб, прервав игру в гляделки.

Алина задумалась, как ответить. Она сидела, положив ногу на ногу, вся аккуратная, интеллигентная, а еще невероятно заметная не только своей яркой одеждой, но и огненными волосами. Вся она словно была словно не с этой планеты — такая воздушная и легкая. Словно у нее нет никаких проблем, но я точно знал, они были. Иначе она не пришла бы к Татьяне.

На миг я подумал, что, если продолжу ходить к Татьяне, то тоже смогу «исцелиться». Смогу быть таким беззаботным и счастливым. Хотя бы на вид.

— Ходила, пару месяцев назад мы закончили сеансы, — Алина мягко заправила волосы за ухо, и маленькая сережка в виде солнца заиграла в лучах света. — Она мне очень помогла.

Я подумал, что не стоит уточнять, что именно случилось. По крайней мере — пока.

— И вы сразу нашли общий язык?

Алина поморщилась и скривилась. Ее такие сильные эмоции напоминали мне Роксану. И я невольно улыбнулся этой искренности.

— Нет, конечно, но она была…

— Единственным доступным психологом от государства, — понимающе закончил я.

Алина засмеялась.

— Да. Но я в конечном счете не пожалела. Вот, как видишь, даже пришла ее отблагодарить. Она задает правильные вопросы, иногда даже ты сам не понимаешь, зачем она это спрашивает. Думаешь, что она не в себе! А еще этот донельзя скрипучий диван, господи боже! Я думала, я не вынесу. Мне кажется, его скрип — отдельный вид пытки.

Теперь усмехнулся уже я, ведь она полностью озвучивала мои мысли:

— О да!

— Но сегодня он не скрипел.

— Я смазал его пару недель назад.

— Ты — спаситель моего слуха! Словно знал, что я приду.

И я улыбнулся. Так легко и совершенно необдуманно она это сказала, но от этого фраза не зазвучала менее приятно.

Алина тоже улыбнулась и опустила взгляд. Я заметил, что ресницы у нее густые и длинные-длинные, со светлыми кончиками. Но даже они не в силах скрыть удивительно зеленые глаза.

Нам вынесли какао, и неловкая пауза заполнилась моим шумным втягиванием напитка через трубочку. Да я ужасен. У меня нет никаких манер, Алина на фоне меня выглядит как аристократка: аккуратно придерживает трубочку тонкими пальчиками с нежным маникюром. У меня же руки черные и под ногтями тоже грязь, потому что я днями я разбираю тачки, и грязь уже не отмывается ничем, поэтому я прячу руки подальше — даже убрал их в карманы. Нет, все-таки лучше достать, а то как гопник сижу. Положу лучше на колени. Черт, так как солдат какой-то… Фокс, все плохо.

— Эй, не понравился какао? — прозвучал участливый голосок.

Я даже не заметил вкус, будучи погружен в то, как я выгляжу. Я попробовал еще раз, пытаясь сделать это бесшумно.

— Вкусно, и все же сладко.

— Сейчас протестируем твои вафли, — хихикнула Алина. — Вынесу вердикт.

— Но эти зефирки.. милые.

Что я несу… Милые?..

— Ты ешь их быстрее, пока они не размокли. Так будут немножко хрустеть. Вот гляди.

Она, не задумываясь, вытащила из приборов столовую ложку — да, да, эту огромную — залезла ей в кружку, зачерпнула почти все зефирки, а потом отправила их все разом в рот. Щеки ее надулись, как у хомячка, пока она жевала их, пытаясь скрыть улыбку. Забавная.

— Сколько тебе лет? — тут же спросил я.

— Такие вопросы девушкам задавать нельзя! — парировала Алина, не смутившись, и окунула ложку в какао.

По ее игривому тону я понял, что могу продолжить этот разговор.

— Кто это сказал?

— Этикет.

— Не знаком с ним.

— Ты первый.

— Восемнадцать.

Вместо ответа Алина начала раскачиваться на стуле и напевать:

— Забирай меня скорее, увози за сто морей, и целуй меня везде….

Ага, вот и ответ.

— Восемнадцать мне уже. «Руки вверх». В этом раунде твоей музыкальной викторины я выиграл.

Она рассмеялась.

Я бы не сказал, то ей больше шестнадцати, такой девчонкой она была на вид, но важнее даже не внешность, важнее то, как она вела себя: непосредственно, задорно, искренне. А, может, дело вовсе и не в возрасте. Может, она просто… жила. По-настоящему.

За несколько минут эта девушка стала для меня примером. Я тоже смогу.

Несмотря на то, что я предпринял одну неудачную десятиминутную попытку отмыть руки от грязи в туалете кафе, я все-таки расслабился. Алина рассказала, что поступила в этом году на маркетолога, а уезжать в мегаполис не захотела, потому что здесь у нее младший братик и мама. Она живет с ними и помогает, чем может. У нее на момент окончания школы был небольшой опыт ведения соцсетей, поэтому она взяла несколько аккаунтов разных компаний для продвижения — этим и зарабатывает.

— А ты чем занимаешься? — спросила она, пробуя вафлю.

Признаться честно, я еще не попробовал сам и не знал, вкусные здесь вафли или нет, но мне кажется, их сложно испортить. И я не ошибся, потому что Алина довольно причмокнула своими пухлыми розовыми губами:

— Фокс, это лучшие венские вафли в моей жизни! — и она отправила в рот следующий кусок.

Мне понравилось, как она произнесла мое имя. Не имя, фамилию, прозвище… ну вы поняли. Так естественно, словно мы давно знакомы. А я гадал, запомнила ли она вообще мое имя.

— Венские? — ухватился я.

— Да. Есть гонконгские и венские вафли, — снова прищурилась она и внимательно оглядела меня. — Ты у нас тут специалист по вафлям, а не я!

— Да я…

Я как-то стушевался. В моей жизни никогда не было венских и гонконгских вафель, были только мамины. И они были самыми вкусными на свете.

— Слушай, я не сильно хожу по кафе…

Фокс, ты никогда не ходил по кафе. Это твой первый самостоятельный поход в жизни, если не считать дней рождения друзей.

— Ладно, это неважно, — взяла дело в свои руки Алина. — Венские — пухлые, мягкие вафли, их подают с приборами.

Я внимательно слушал. Даже подумал, что теперь блесну этими знаниями дома перед мамой и Роксаной. Что она сказала? Пухлые, мягкие. Губы у Алины такие — запомню.

— Ты меня слушаешь? Фокс? — девушка пощелкала пальцами перед моими глазами, и я оторвался от ее губ.

— Пухлые, мягкие гу... Да.

Фокс! Соберись. С каких пор ты стал засматриваться на губы девушек? Вообще на девушек?

Но Алина не заметила ничего, только довольно кивнула, словно говоря: «Молодец, урок усвоен!»

— А гонконгские — тонкие и хрустящие. Совершенно противоположные. Но и те, и другие вафли. Забавно, да?

Я что-то одобрительно промычал и принялся жевать свои вафли, стараясь лишний раз не поднимать глаза на Алину.

— Так чем ты занимаешься? — снова она вернулась к забытой теме, и мне пришлось раскрыть рот.

— Я — механик в автосервисе отца, — я впервые назвал себя так, и это было дико странно. — Точнее, это был автосервис отца, но сейчас мой. Да и не автосервис вовсе, так домашняя мастерская, я бы сказал.