Я сдержанно кивнул.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. И в некотором роде согласен с тобой. Но я выбрал другое имя здесь не потому, что хочу забыть свое имя или забыть свое происхождение, нет, — отец задумался на несколько мгновений, почесывая затылок, а потом продолжил: — Дело в том, что корейские имена непростые, запомнить их тяжело, я не хочу, чтобы его коверкали или часто забывали, при работе с большим потоком людей — это приносит настоящий дискомфорт. А теперь о твоем имени…

Я заерзал на кровати и стал слушать еще внимательнее.

— Конечно, нам горько слышать, что тебе оно не нравится. Но это не сегодня выяснилось. Мы приняли такое решение много лет назад, опираясь на мой опыт жизни в России, хотели, как лучше, потому что знали, что в Корею мы не вернемся, — его взгляд стал рассеянным, а голос жестким, словно он погрузился в неприятные воспоминания. — Для нас с мамой ты — совместный проект, как бы странно и по-деловому это не звучало. Ты взял что-то от меня, что-то от нее, в тебе две культуры. И пусть азиатские гены во внешности почти невозможно перебить, — он засмеялся, — мы дали тебе русское имя. И, похоже, прогадали.

Под таким ракурсом на свое имя я никогда не смотрел. Возможно, потому что мама всегда акцентировала на том, что мое имя должно облегчить мне жизнь здесь. И это играло в голове как заевшая пластинка.

— Я не знал… — честно признался я. — Вы никогда не говорили.

— И это было большим упущением с нашей стороны.

— Но, мы подумали и решили, что ты можешь выбрать себе любое корейское имя. И мы с мамой примем его.

— Спасибо, — только и мог ответить я, не веря своим ушам.

Какое-то время мы молчали. Я рисовал перед глазами ситуацию: я прихожу в школу, объясняю всем учителям и классному руководителю смену имени, потом полгода все привыкают к нему, а, может, вообще никто и не воспримет его всерьез и все так и продолжат звать меня Владом… А потом мы снова переедем, и на новом месте, возможно, не будет этой путаницы, но корейское имя точно не запомнят с первого раза. Я только лишний раз будут акцентировать на том, что я кореец в России. Готов ли я к этому? Может, теперь я чуть лучше понимаю отца. Раньше казалось, что только это мне и нужно — другое имя, но в одно мгновение все изменилось.

— Нет, вы правы. Теперь я знаю, что мое имя — не попытка выдать корейца за русского, а дань маминой культуре.

Папа коротко кивнул и раскрыл руки для объятий.

Может, так не принято в Корее. Может, так не принято в России. Но в нашей семье так: когда мы миримся, мы обнимаемся. И сегодня я чуть лучше стал понимать, кто мы. И кто я.

— Но один человек все же будет называть меня иначе, — произнес я, отстраняясь.

Отец с интересом ждал подробностей.

— Одна девушка, моя одноклассница.

— Первый раз слышу, что ты говоришь о девушке, это интересно, — отец начал задумчиво почесывать подбородок.

— Эй!

— Шучу, продолжай. Почему она особенная?

— Особенная? Нет, — отмахнулся я. — Просто ее зовут Влада. Это неудобно.

— Значит, ты с ней так много общаешься, что решил назваться другим именем?

— Пап, ты выбиваешь меня из колеи, — признался я.

— Иногда родители так делают, да, — отшутился он, но продолжил. — Как она тебя называет?

— Ли.

— Отличное имя! — похвалил отец, еле сдерживая смех. — И оригинальное!

— Я должен тебя уважать, но хочу выставить тебя за дверь! Ты ведешь себя как ребенок, пап! — насупился я, но кровь к щекам прилила изрядно.

— Так что в ней такого?

Я задумался.

— Не знаю, мне просто хочется почему-то быть с ней рядом. Я не могу это объяснить.

— Значит, она точно особенная.

Не знал, что мой отец — романтик. Он встал, похлопал меня по плечу по-дружески в стиле «эх, старина, разбирайся с этим сам», и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

А я остался наедине со своими мыслями, которых после этой второй части нашего разговора стало куда больше, чем было. Я не буду скрывать, что Влада мне нравится. Обозначим это сразу.

Я влюблялся и не раз. Но ни разу еще не испытывал такого желания заботиться и оберегать. Я водил девчонок в кафе и кино, целовался и заигрывал, но с Владой все по-другому. С ней мой прошлый опыт кажется ребячеством. Она уже слишком взрослая для этого, а еще слишком занятая. Поэтому единственное, что я могу делать — просто быть рядом с ней и помогать, если мою помощь она захочет принять. И это мне кажется куда более романтичным чем все, что было у меня до этого. Но все же ей не нужны отношения, ей нужна дружба, и я могу это дать, а с остальным разберемся позже.

[1] Билингв — человек, который одинаково хорошо владеет двумя языками: родным и неродным.

Глава 12. Знакомство с родителями (Ви)

Ви

Субботним утром родители уехали с Колей в поликлинику, а мы с Алисой остались дома. Впервые за долгое время дома была тишина. Мы вдвоем сидели на кухне и пили чай, как можно сильнее откладывая домашние дела на потом.

— Влада, Влада, — Алиса вспомнила о чем-то и затараторила. — Дед Мороз может начать развозить подарки в ноябре?

Я задумалась. Знать бы, что произошло, потому что от этого зависит мой ответ.

— А что такое, Лис?

Но вместо ответа сестра сорвалась с места и убежала в комнату. Через мгновение шапка светлых кучерявых волос уже вынырнула обратно. В руках у нее было два батончика Mars, упаковка драже MMs, и шоколадка Milka. Я улыбнулась: быстро же она нашла запасы сладкого, которые я прятала пару дней назад, когда приходил Ли.

— Ну… Думаю, что это все-таки не Дед Мороз, — наигранно медленно произнесла я.

— Почему нет?

— А что ты просила у него в этом году?

— Пока ничего, мы же еще не писали письма.

Каждый год, в конце ноября мы всей семьей пишем письма Деду Морозу. Сначала, когда я была маленькой, это была милая традиция, потом, когда я выросла, а Алисы еще не было, эта традиция стала казаться уже смешной. Я давно не верю в Деда Мороза, как и родители. Но с наличием двух маленьких детей в семье традиция обретает смысл. Сейчас я уже не прошу игрушки и вообще не верю, что мои желания сбудутся, но каждый раз все равно пишу их на бумаге вместе со всеми, а потом упаковываю в конверт с адресом получения «Великий Устюг». Только сейчас это больше похоже на формирование запроса в космос или что там говорит Блиновская. Оболочка другая, а смысл тот же.

— Ну значит, это точно не он. Он же обычно исполняет твои желания.

Если только это не поездка в аквапарк в Сочи, которую так нахваливала одноклассница Алисы в прошлом году. Родители не смогли бы такое организовать, даже если бы хотели. Вместо этой поездки они подарили Алисе новые коньки, которым она была настолько рада, что сказала, что это лучше, чем какой-то аквапарк. Но я знаю, чего им стоили эти коньки.

— Тогда кто? — не унималась Алиса, рассматривая сладости, словно на них могут быть ответы. — Родители не разрешают нам есть сладкое. Больше некому.

— Давай считать, что это помощник Дед Мороза?

— Лесной эльф?

— Думаю, да, — усмехнулась я, вспоминая Ли.

Весьма символично, учитывая, что эльф настолько же вне культуры Деда Мороза, как и Ли в России.

— А я его смогу увидеть? — Алиса мечтательно разложила сладости на столе и закрыла глаза.

Алиса была светловолосой, хотя родители темные, видимо, пошла в бабушку. Лицо тоже обсыпано веснушками, как и у меня, а глаза — голубые-голубые. Маленькая копия Рапунцель или ангел с картин великих художников. Я так хочу, чтобы у этого ангелочка было детство.

— Очень может быть, — серьезно произнесла я, подыгрывая ей. — Если будешь себя хорошо вести и помогать мне с уборкой по дому.

Сестра недоверчиво приоткрыла один глаз и посмотрела на меня:

— А причем тут ты?

— Потому что мы с ним в сговоре, — подмигнула я ей и потянулась за марсом.

Кажется, теперь у меня есть еще один рычаг давления на сестру. Мы разделили батончик пополам, а после я сразу воспользовалась новой функцией: