— Я хотел украсть твою сосиску и чай себе, — шутливо оправдался я, когда мы наконец покинули кассу и скрылись за стенкой, заняв самый дальний стол.

Влада только раздраженно мотала головой и проверяла что-то в телефоне.

— Я верну тебе все.

— Перестань.

Третья ошибка. Да меня жизнь ничему не учит, похоже!..

— Ну в смысле: да, вернешь, — успел поправиться я прежде, чем случится третья мировая.

Какое-то время мы сидели молча, жевали свою еду и запивали чаем. Неловкая пауза затягивалась, но Влада наконец оторвалась от телефона и сказала:

— Мне нужен твой номер.

— М? — ошарашенно промычал я, чуть не подавившись.

— Я переведу тебе деньги, у меня они оказались не на этой карточке почему-то.

Ах да, деньги. Я продиктовал ей номер, но шутить о том, что можно тогда и мне узнать ее номер, точно не стоило, учитывая, насколько серьезной и грозной она выглядела.

— Ты никогда не принимаешь помощь?

Влада вздохнула и сбавила темп потребления салата. Забавно, она сначала съела сосиску, не оставив мне никаких шансов претендовать на нее, а потом принялась за основное.

— Да нет, дело не в этом.

— Это мог быть просто дружеский жест, но ты… — замялся я, пытаясь подобрать слова.

— Мы друзья? — своим вопросом она поставила меня в тупик, но в глазах что-то мелькнуло: не то надежда, не то какой-то лучик света.

И мы одновременно посмотрели друг на друга.

— Почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил я, выдерживая ее взгляд.

— Если ты всем так предлагаешь дружить, то мне такое не подходит, — снова помрачнела она.

— Я пока тут особо не обзавелся друзьями, — оправдывался я, все еще глядя на нее. — Но с тобой дружить я бы хотел.

Влада вдруг начала озираться по сторонам в поисках чего-то или кого-то.

— Что такое?

— Думаю, кому ты проспорил. Если это Скворцов, то я ему ботинком во всех тетрадках штамп оставлю на память. Или если это Цветкова…

— Эй, эй! — засмеялся я, расслабляясь. — Ты слишком много думаешь. Это хорошо, вообще-то, но сейчас ты придумываешь то, чего нет. Это мое желание.

— Ладно, — она прищурилась, явно сканируя мой ответ.

Я протянул ей руку.

— Друзья?

— Ну, если мы правда станем друзьями после того, как пожмем руки, то пусть так. Но обычно это так не работает.

— Будь оптимисткой. У нас сработает, — улыбнулся я.

— Если ты вдруг думаешь, что у меня есть время на типичные встречи друзей по вечерам за просмотром кино с попкорном или прогулки по вечернему городу, то, — она опустила глаза. — у нас так не будет. У меня почти нет времени.

— Значит, у нас будет как-то по-другому, — развел я руками, обдумывая ее слова. — По-своему, без клише.

— Без клише. Это мне подходит, — Влада наконец улыбнулась и, кажется, немного оттаяла. — А ты, я думала, носишь еду с собой. Как тебе вообще наша еда?

Я не мог сдержаться и прыснул. Нет, правда, все всегда думают, будто я приехал в Россию несколько месяцев назад.

— Я тут родился и вырос. В смысле — в России. И я вроде без акцента говорю. Но, похоже, меня всегда будут считать туристом.

— Так значит ты не пошутил, когда говорил, что хотел украсть мою сосиску в тесте себе? — хихикнула она впервые за все время, и я тоже улыбнулся.

— Вовсе нет, — наигранно поджал я губы. — Отвечаю на твой вопрос. Мама готовит часто мне с собой, но я люблю русскую кухню, если тут что-то от нее самой еще осталось. Все ведь намешано, правда? Даже тут есть и пицца, и паста — в обычной школьной столовке. Но я люблю всю вашу классику.

— Что ты считаешь за классику? — спросила Влада, и я заметил немного майонеза у нее на губе.

— Борщ, пельмени, бутерброды со шпротами, сосиски в тесте, — особенно акцентировал я на последнем. — И оливье.

Влада еле заметно облизнула губы кончиком языка, и майонез исчез. Теперь у меня не было повода пялиться на ее губы, поэтому я заставил себя отвести взгляд. Это все казалось каким-то странным, словно сном. Влада тут, никуда не торопится, спокойно ест и разговаривает со мной вполне дружелюбно. Как будто время остановилось, и у нее появилась возможность не пытаться успеть все. Интересно, для дружбы нам достаточно просто таких обедов? Кажется, в случае с Владой — это не просто «достаточно», это невероятно много.

— Значит, твоя мама тоже все это готовит? — заинтересованно спросила моя новая подруга.

— Да, мама не работает, потому что мы переезжаем регулярно. Нашла себя в кулинарии.

— Я бы хотела попробовать корейскую кухню. Никогда ничего подобного не ела. Ты ведь кореец, да? Я не ошиблась?

Она спросила это, и я заметил, как щеки порозовели. Видимо, пожалела. Розовый румянец очень инородно смотрелся на ее теплой коже с веснушками у носа. Инородно, но мило.

— Ты права. Ну точнее, мама — русская, а папа — кореец. Давай в следующий раз я попрошу маму собрать для тебя тоже наш местный обед. Только, я тебя очень прошу, не вздумай платить за это, ладно?

Я ждал ее реакции, опасаясь, что она вновь вспыхнет, но Влада сделала последний глоток чай и произнесла:

— Я просто угощу тебя сосиской в тесте. Теперь я знаю твое слабое место, Влад.

Она уже встала и закинула сумку на плечо, но я остановил ее.

— Тебе не кажется странным, что у нас одинаковые имена?

Она прыснула.

— Зато не забудешь.

— Но… мне мое не очень нравится. Я буду рад если ты будешь звать меня иначе.

Она задумалась, прокручивая в голове вариант, но у меня уже был готов ответ.

— Пока ничего не приходит на ум, но я могу звать тебя каким-то корейским именем…

— Зови меня Ли.

— Не слишком далеко от правды, — улыбнулась она и кивнула.

На следующем уроке ее снова не было, но я занял мысли тем, какое из блюд попросить приготовить маму в следующий раз для Влады.

Глава 6. Дело отца (Фокс)

Фокс

Первый снег выпал в середине октября, но окончательно укрыл землю только в начале ноября. Каждый раз осенью я с особым интересом наблюдал за тем, как обстоят дела на шиномонтажках, которые были на пути в школу. Как только появлялся снег, на следующий день около них скапливалась огромная очередь. Я восхищался и тем, какую выручки делают автосервисы в этот день, и недальновидностью людей, потому что менять резину нужно сильно заранее, как только температура уползает за ноль ночью.

— Давай тоже сделаем у себя шиномонтажку? Закупим оборудование, будет дополнительный доход в сезон, — предложил как-то я отцу пару лет назад.

Тот, как сейчас помню, копался в коробке серебристого вольво, называемого многими «рабочей лошадкой» или «танком». Тачка, несмотря на поломку, была в отличном внешнем состоянии, и я тусовался рядом с отцом, пытаясь тоже разглядеть, что он там делает. Это было хорошее время, чудесное, насквозь пропитанное запахом машинного масла и отцовскими сигаретами «Винстон». С душевным разговорами наряду с отборным матом, когда что-то шло не так или не в срок.

— Хорошая идея, — согласился отец, и я воодушевленно закивал. — Но шиномонтажек в нашем районе и так много. Даже при полной загрузке в сезон, а это несколько дней в году, мы окупим оборудование через года два — три. Не хочу рисковать.

— Возьмем китайское, — пожал я плечами.

— Ага, оно отработает сезон и все по новой, — фыркнул отец. — Если делаешь, надо делать качественно и с умом.

Мне тогда казалось это гениальной идеей в дополнение к домашнему сервису отца, и я не сдавался.

— Давай будем брать у кого-то оборудование в аренду на эти дни?

— Уже теплее, — отец работал, не поднимая головы, лишь изредка протягивая руку мне за нужным инструментом. — Но, Макс, мы живем в глуши, поэтому явно будем последней шиномонтажкой на этой улице, кто до нас доедет?

Я молчал.

— Город разрастется, посмотрим. Может, когда-нибудь. Пока и так работы хватает.

И твоя помощь точно не помешает. А пока принеси нам пару бутеров, сынок.