— Будет восемнадцать, тогда садись. Но не раньше, усек, парень?

Я пищал от восторга в тот день. И вот эти права уже два года пылятся среди прочих документов. Значит ли это, что пора их достать?..

Пока я решил никому не говорить о том, что, возможно, обзаведусь мотоциклом. Сначала привезу, посмотрю вживую, а там решу уже. Даже, когда Алина вечером спросила меня, почему я такой довольный, я только загадочно улыбнулся:

— Скоро узнаешь, если все пойдет, как надо.

Моя фантазия уже неслась галопом по Европам, воображая нас с Алиной, катающихся по ночному городу. Моноколесо — это несомненно круто, но это не то. Я представил, как Алина будет держаться за меня, как будет прижиматься ко мне на скорости, кричать и визжать от восторга, и от этого захватило дыхание. Я сам себе был лучшим продажником, Андрею даже делать ничего не нужно было. Я быстро написал ему: «Ок, посмотрю на месте», а потом убрал телефон, посвящая время Алине.

Я не заметил, как мы уснули в обнимку на этой низкой старой кровати. Проснулся я около полуночи, еле протер глаза в кромешной тьме, попробовал легонько разбудить Алину, но она спала крепко-крепко, устав после занятий и работы. Похоже, на учебу она поедет завтра прямо от меня… Вдруг телефон засветился. Я подтянул его к себе, ожидая какой-то ответ от Андрея, какое-то дурацкое шуточное сообщение от Рокси или что-то подобное. Но там было сообщение от мамы. Встрепенувшись, я тут же открыл его. Наша переписка не была насыщенной, поэтому любое ее сообщение было важным. Практически, деловым. Вдруг что-то с Рокси?

Но на экране появились какие-то скриншоты с какого-то местного паблика, и я, прищурившись в темноте, принялся изучать фотографии и текст.

Вдруг сердце сделало кульбит, когда я узнал на фото Додж, ту дорогу, тот столб… Глаза не могли сфокусироваться на тексте. Зачем мама прислала мне это спустя столько лет? Неужели мне недостаточно моих собственных воспоминаний, чтобы и так чувствовать себя паршиво? Руки предательски дрожали и не слушались, когда я зачем-то попытался увеличить фото с аварии.

А потом вдруг я увидел охапку рыжих, как огонь, волос и узнал ее…

[1] Диверс — мотоцикл Yamaha XJ600 Diversion

Глава 29. То, что я скрываю (Алина)

Алина

Я знала, что этот день наступит. Каждый раз, встречая его, я вглядывалась в его глаза и гадала, знает он или нет. И каждый раз облегченно выдыхала, потому что все оставалось по-прежнему.

Я слишком сильно его полюбила.

Слишком сильно боялась его потерять.

Конечно, я знала, что все изменится, как только он узнает.

Но... я не могла ему рассказать.

В то утро, когда я впервые проснулась не дома, я была расслаблена. Было так приятно просыпаться вместе. Я бы хотела, чтобы так было всегда.

Вот только его рядом не оказалось, а когда я повернулась на другую сторону кровати, медленно открывая глаза, то увидела, как он сидит рядом с кроватью на табуретке и курит. Карие глаза были полны разных эмоций, но уже не нежности, с которой он обычно смотрел на меня. И он никогда не курил. Тогда я все поняла. Я хотела ринуться к нему, обнять, расплакаться, пожалеть его и себя. Но по его взгляду было видно, что это меньшее, что ему нужно сейчас.

Я попыталась было произнести хоть что-то, но мое горло было зажато в тиски — не вырвалось ни звука. Тогда я просто села, подтянув одеяло ближе к себе. От его такого нового и незнакомого взгляда хотелось сжаться в комок.

— Я даже не знаю, с чего начать, — хмыкнул Фокс, покачав головой. — Знаешь, я все думал, чем я тебя заслужил. Как такая девушка могла обратить внимание на меня…

— Фокс... — прошептала я еле слышно, но он отвел взгляд и затянулся.

Комната вся была прокурена. Под его глазами залегли темные серые круги, волосы стояли дымом, на щеке красовалась свежая царапина. Он снова катался на колесе. И не спал. Всю ночь пытался справиться со своими чувствами, пока я мирно спала в его доме… Я ненавижу себя.

— Как ты узнал?

— Мама прислала пост из какого-то паблика в тот день.

Его мама невзлюбила меня с первой встречи, но я не могла злиться на нее за это. Интуиция ее не подвела.

— У меня к тебе много вопросов, Алина, — выдохнул он, раскачиваясь на табуретке и выпуская клубы дыма. — Но… самый главный чертов вопрос, который меня волнует: зачем ты это сделала?!

— Что сделала? — хриплю я, пытаясь настроиться на этот трудный разговор, который я так часто прокручивала в голове, а сейчас не могу подобрать нужных слов.

— Зачем ты влезла в мою семью? — выплевывает Фокс, в глазах — презрение.

— Я…. Я… Фокс… я не специально. Я не знала.

— Ты думаешь, я поверю, что это сраное совпадение, Алина? Серьезно?

Это звучит просто смешно. Конечно, он не поверит, но единственное, что я могу сделать — рассказать правду. Мама всегда говорила, что, если ты будешь всегда говорить правду, ты никогда не ошибешься. Только я уже ошиблась в тот момент, когда решила, что правду нужно говорить только тогда, когда спрашивают…

— Дай мне секунду, пожалуйста, — я быстро одеваюсь, пытаясь держать себя в руках, но сердце бьётся так, будто пытается вырваться наружу — спрятаться от его взгляда.

— Я знаю, как это выглядит, Фокс, — начинаю я. — Мне жаль, но я расскажу, как есть. Выслушай, пожалуйста, меня, а потом уже суди.

Он только сжимает челюсть и нервно сглатывает, а я слежу глазами за каждым изменением его мимики. Мимики, которую я знала наизусть, но теперь не узнаю.

— Когда мы с тобой встретились, я действительно не знала, кто ты, — его брови удивленно взлетают, но я продолжаю давно отрепетированный ответ. — Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Я не встречала таких, как ты…

— Алина, — покачал он головой, прерывая меня. — Не надо.

— Я говорю правду! Не отталкивай меня, — взмолилась я. — Потом мы начали встречаться. Сомнения закрались в тот момент, когда твоя мама сказала, что ваш отец умер. Мне стоило додуматься раньше. Девочка, которая стала инвалидом после той аварии, парень, который чудом отделался шрамом, и... отец, который погиб. Но твои описания были так размыты, согласись, какова вероятность?.. Я просто не хотела в это верить.

— И как ты вдруг догадалась?

— Я спросила напрямую у Татьяны. Она подтвердила.

Он явно был недоволен. Я знаю, что он чувствовал себя обманутым, обиженным на меня и на психолога. Но она только лишь ответила на мой вопрос. Мы не обсуждали это больше.

— Почему ты мне сразу не сказала, Алина? — темные глаза снова гипнотизировали меня, он докурил сигарету, бросил ее на пол и раздавил ботинком.

Все вокруг казалось теперь незнакомым и каким-то… чужим.

— Как я могла сказать тебе, Фокс? — хнычу я, а мой голос срывается. — Как я могла тебе это сказать после всего, что было?

— Поэтому ты предложила мне помощь с автосервисом и не взяла ни копейки? — взрывается он и вскакивает со стула, мерит шагами маленькую комнату. — Поэтому ты была так добра к Роксане? Поэтому ты так поддерживала меня и… Господи, скажи, что ты не поэтому призналась мне в любви и спала со мной? Из чувства жалости?

— Нет! Фокс, нет! — кричу я, а на глаза наворачиваются слезы. — Я люблю тебя!

— Я не верю, — слишком резко отвечает он и отворачивается к окну. — Как я могу поверить в такое совпадение? А все эти твои разговоры про черные и белые полосы, про неслучайные случайности… Алина, как я могу верить тебе, когда ты не сказала мне о таком? О каком доверии вообще может идти речь?

Мне нет оправдания. Я жалею о каждой секунде утаенной правды. Но я не могла ему сказать. Я не могла разрушить то, что мы уже построили. Я совру, если скажу, что не начала относится к Фоксу иначе после того, как узнала. Да, я пыталась хоть как-то исправить то, что натворила, но ведь так поступила бы любая на моем месте! Но это не меняет того факта, что я его действительно люблю и желаю ему самого лучшего.