— Нет! — он начинает смеяться, прижимая меня к себе. — Не забуду никогда. И ни за что не откажусь от этой идеи. Она безумна, но это твое желание.

Он закружил меня в воздухе.

Стоит ли теперь официально сказать, что я влюблена в этого парня?

— Ли, — тихонько зову я, когда он опускает меня на землю.

— Ви?

— Я не придумала, как исполнить твое желание. Я ведь не могу повлиять на то, чтобы ты остался здесь. Вдруг твои родители решат переехать, что тогда?

Этот вопрос, которым явно задавались мы оба и не один раз, повис как дамоклов меч над нами. Я не знаю, серьезен ли был Ли или он просто поддался своему романтичному настрою, но он выпалил, почти не раздумывая:

— Ви, ты уже его исполнила. Ты ответила мне взаимностью, а это самый веский повод остаться.

Я заставила себя улыбнуться. Пусть сегодня его ответа будет достаточно, сегодня я поверю в то, что он действительно сможет взять и остаться здесь навсегда. Сегодня мы оба будем в это верить.

Ведь когда еще мечтать, как не в новый год, правда?

Глава 26. Три процента (Фокс)

Фокс

Новогодние праздники закончились. К моему большому удивлению, я даже немного погрустил, потому что за эти две недели Алина сделала мне целую развлекательную программу. Мы катались на плюшках (Татьяна, привет!), гуляли по украшенному снежному городу, несколько раз ели вафли и пили какао в той самой кофейне. Кошмары прошли внезапно, видимо, из-за того, что я вспомнил реальный ход событий, и я стал высыпаться. Стал нормально есть и хотеть что-то делать. Работы было море, клиенты звонили лично и писали через сайт, но совмещать все это удивительным образом получалось.

Несколько раз Алина звала меня на каток, но последний раз я катался лет, этак, в тринадцать, мои коньки, конечно, были мне уже малы, а брать в аренду мокрые и расхлябанные не хотелось. Поэтому я отказывался, а в последний раз Алина надула губы, сложив руки на груди и выпалила:

— Тогда предлагай что-то другое, раз мое отметаешь.

— Я не против посмотреть какой-то фильм в кино.

— Скучно, — она закатила глаза.

— Пойдем есть вафли?

— Нет, я и так уже набрала кило за эти праздники. Пора остановится.

— Ты на зло мне отметаешь теперь мои предложения? — прищурился я.

Мы стояли на автобусной остановке, решая, куда двинем дальше. И пока к согласию не пришли.

— Я бы хотела встретиться с Роксаной. Может, зайдем к вам? Я как раз извинюсь, — Алина потупила глаза и уже тише добавила: — Наконец-то.

Внутри меня что-то сжалось. Мои два мира никак не пересекались. И дело было вовсе не в Алине. Мама игнорировала всякие упоминания о девушке, а когда Роксана ее напрямую спросила: «Она тебе не нравится, мам? Ну она же не знала, простим ей это», мама только повела головой в сторону и промолчала. Возможно, мама боялась, что, увлекшись Алиной, я не смогу так же активно работать, не знаю… Но факт оставался фактом: моя девушка ей не нравилась. И пока я не знал, что с этим делать.

— У Рокси сейчас много разных процедур, — соврал я. — Пока не до этого.

В ответ я услышал только тихое «ладно», и тема была исчерпана.

— Но! — я вдруг придумал нам решение. — У меня есть одна идея. Но я о ней не скажу, чтобы ты не отмела и ее. Иначе мы простоим на холоде еще полчаса.

На праздниках я откопал старое колесо, «Суп», на котором мы с отцом учились попеременно. Зарядил, проверил, обкатал и теперь радостно представил затею Алине. Не сказал бы, что она была так же воодушевлена идеей, как я, особенно памятуя о том вечере травм на моноколесе, но делать было уже нечего.

Спустя пару часов мы катались, держась за руки, и, казалось, Алина даже получала удовольствие. На миг в голове мелькнула картинка, как мы вдвоем катаемся летом, когда будет тепло и сухо, так же держимся за руки, смеемся и переговариваемся на ходу. Осталось только экипировкой обзавестись и порядок.

— Если у тебя что-то не сложится с автосервисом, в чем я сильно-сильно сомневаюсь, судя по отдаче, то ты вполне можешь обучать других людей катанию на моноколесе.

Я хмыкнул. Обучать? На моноколесе? Да я и сам толком ничего не умею.

— Спасибо, — пожал я плечами. — Может быть.

— Вот только не делай такое лицо, Фокс, — посерьезнела девушка.

Я замер.

— Какое?

— Такое, что все это глупо звучит. И ты даже рассматривать этот вариант не будешь, если что-то случится.

— Что может случиться? — в горле неприятно запершило.

— Да что угодно. Просто пообещай, что не отбросишь это вариант. Я вижу в нем перспективу.

Я вздохнул. У Алины однозначно было чутье, я не сомневался. Так не хотелось делать из простой беседы какой-то серьезный разговор, поэтому я просто кивнул и сильнее сжал ее руку.

И все же ее мысль казалась чрезвычайно абсурдной.

Дни летели, я однозначно вновь начинал чувствовать вкус жизни, во многом благодаря Алине. Но при этом все равно не находил себе покоя. Меня съедало изнутри чувство вины перед сестрой и мамой.

От вины невозможно сбежать, как и невозможно просто забыть о том, что я натворил. Пускай и сам того не зная. С ней невозможно договориться, она беспощадна и приходит именно тогда, когда ты меньше всего ее ждешь. Поэтому в особо счастливые моменты вина напоминала о себе: «Смотри, я все еще тут, вспомни, что ты сделал…». И мир снова окрашивался в черный. Моментально, за долю секунды. И уже не важно, что мгновение назад я смеялся до боли в животе.

Но я каждый день повторял себе, что они меня любят — мама и сестра. Пожалуй, стоит петь оды невероятному свойству безусловной любви. Возможно, мама даже пыталась разлюбить меня. Не знаю, к моему счастью или к несчастью, это невозможно сделать по щелчку пальцев — просто разлюбить человека. Это всегда череда поступков и последствий, которые к этому приводят. Это процесс. Я же совершил одну ошибку, несознательно, не подумав, и в любом ином случае этой ошибки было бы достаточно, чтобы изгнать меня, забыть, отвернуться. Но только не для мамы. Это безусловная любовь — и дар, и проклятие для нас обоих. Но, какими бы не были наши отношения, они не так важны, как мой долг все исправить. И каждый день я теперь расшибаюсь в лепешку, чтобы заработать больше денег, если только это может помочь…

— Сегодня я поеду с вами, — однажды сказал я, выйдя из бокса и на ходу застегивая куртку.

Сестра и мама как раз готовились загрузиться в такси.

— Но… — запротестовала мама, но, похоже, не придумала, в чем могла бы состоять причина отказа.

— У тебя нет учебы? — спросила Роксана, внимательно оглядывая мои черные замасленные руки и грязные штаны.

— Сессия, — отмахнулся я со знанием дела, потому что Алина как раз готовилась к очередному экзамену.

— Знаешь, ты испортишь мне репутацию, если поедешь в этом, — фыркнула сестра, пока я усаживал ее на сидение.

— Я притворюсь вашим наемным работником, идет? Можешь даже мне подзатыльник дать.

— Еще нянек мне не хватало, — опять огрызнулась Роксана, но я уже сел рядом, захлопывая дверь.

— Один раз переживешь позор, Рокс.

И до больницы воцарилось молчание. Я не знаю, двигало ли мною что-то еще, кроме вины и желания сильнее вникнуть в проблему, узнать из первых уст, как обстоят дела. Но этого было вполне достаточно, чтобы я нарушил ритуал, который стал для всех привычным за эти полтора года, и впервые сел в автомобиль, который вез нас туда, где всего одно слово человека в белом халате могло решить твою судьбу. Но один бог знает, чего стоило мне сесть в автомобиль после аварии. Я надежно прятал трясущиеся руки, пряча их в карманы, а стучащие друг о друга зубы сжимал с такой силой, что еще чуть-чуть — и они рассыпятся. Чего только я не сделаю ради Роксаны.

Пока сестра была на плановом физио, я решительно направился в кабинет к ее врачу. Стены больницы специально такие светлые, что аж глаза болят, чтобы хотелось сбежать и не возвращаться? Я уже и забыл, каково это. Ну да, это же не я приезжаю сюда несколько раз в месяц.