Я видела, как Ли удивленно поднял брови. Похоже, он и сам не понимал своего потенциала.

Но Ник продолжал удивлять нас:

— А ты… — он снова смотрел на меня, — могла бы вообще рисовать эскизы на заказ. Тут два сценария. Рисуешь, что нравится, выкладываешь на площадку — от трехсот рублей за картинку, другое дело, если эскиз на заказ — тут от двух косарей примерно стоимость. Я это четко знаю, не смотри на меня так, я ж сам не рисую.

— Уже, по-моему, стоило бы, — вставил свое Ли.

Но у меня в голове были эти числа и потенциальные возможности. Заниматься тем, чем нравится. Зарабатывать на этом. Уже сейчас. Это новое знание как-то слишком быстро проникало внутрь, и я тормозила себя и свои мысли.

— Парень, я тебе говорил, что ты умнее меня будешь, но ты это… не зазнавайся. Усек?

Оба хохотнули. Кажется, у них неплохие отношения сложились. И Ли этого очень не хватало: наставника, друга, человека, с которым можно просто провести время. Потому что я была с ним честна еще в тот момент, когда он мне предложил просто дружбу: времени у меня катастрофически мало.

— Ну подумайте, в общем. Я вам пищу для размышлений дал. И, похоже, подружка твоя, парень, загорелась идеей. Посмотри на ее глаза.

— Ничего подобного, это просто лампочки бликуют, — сфальшивила я.

А внутри поднималась какая-то буря смешанных чувств от осознания того, что наговорил Ник.

— Да, да, — снова хохотнул Ник и пошел наливать себе кофе.

Мы с Ли переглянулись, но оба побоялись поторопиться с выводами. А потом я расслабилась под влиянием сладкого и монотонного дребезжания машинки и даже задремала.

Я проснулась сама и не сразу поняла, где нахожусь. Было темно, я лежала на кресле, а Ли прикорнул на диване, Ника не было. Я испугалась, потеряв счет времени в помещении без окон и достала телефон. Шесть утра, пора возвращаться домой!

Я встала и в темноте задела ногой какой-то металлический предмет, он звякнул, разбудив Ли. Сонный он был еще более милым, и я присела рядом.

— Мне пора, — вздохнула я. — Но спасибо, что дал поспать.

— Как роза?

Я в спешке совсем забыла, зачем я здесь вообще оказалась. Рука немного ныла, тату вышла большой, кожа около черных тонких линий была красной. Но даже сейчас я уже влюбилась в эту розу. Она была нарисована мной, но набил ее Ли. И это было по-особенному ценно. Он никогда не говорил за меня, никогда не делал того, чего бы я не хотела, он просто был рядом и поддерживал. Кто-то другой критиковал бы меня за то, что я рисую на своих руках мажущей ручкой или недоумевал, почему именно роза, но Ли… Он не задавал лишних вопросов, не пытался исправить меня. Хочешь розу? Будет роза. Хочешь, чтобы я тебе набил? Сделаю. Человек дела. И сейчас этот человек дела невероятно устал, уделив мне практически целую ночь.

— Она прекрасна, — я прослезилась и поцеловала Ли нежно и долго. — Спасибо тебе, Ли. Для меня никто не делал столь много.

— Можно я сделаю кое-что еще? Если ты позволишь, — он притянул меня к себе.

— М?

— Сначала вызову тебе такси, а потом буду целовать до его приезда.

— Хороший план, — засмеялась я ему в губы. — Мне нравится.

Я и сама не замечала, как с Ли я становилась другой. С ним мне хотелось быть легкой, веселой, с ним я могла мечтать и быть честной. Быть девушкой, которая не отстаивает своих границ, потому что на них никто не претендует. Быть той, кто может принимать подарки, а не той, что упрямо сопротивляется всему из принципа, потому что никогда никто не делает что-то по доброй воле, от души. Но Ли делал. И это невероятно окрыляло. С ним я просто могла быть такой, какая я есть.

И я любила такую себя.

И, похоже, я любила Ли.

Глава 34. Ультиматум (Ви)

Ви

Сказать, что я рисковала, набив тату, — ничего не сказать.

После новогодней дискотеки в школе и знакомства родителей с Ли у меня состоялся непростой разговор с отцом. Я знала, что в основе него лежит мамин посыл. Папа коротко и ясно дал мне понять, что не приветствует «отношений с мальчиками» в моем возрасте. Хоть это было и не новостью, но, мне казалось, что появление на пороге нашего дома вежливого и хорошо одетого парня как-то изменит мнение родителей. Зря надеялась только, ведь все оказалось именно так, как я представляла себе в ту секунду, когда Ли вошел на порог, и я услышала его голос.

— Твоя голова должна быть занята учебой, а не дружбой с мальчиками, Влада, — сухо произнес отец, явно не настроенный на долгое общение после трудного рабочего дня. — Особенно с такими.

Мне хотелось много чего сказать, но я сдерживалась.

— Моя голова и так занята учебой все свободное время, папа. Ли помогает мне, когда я не успеваю в чем-то разобраться. И… у меня не так много друзей, как ты мог заметить.

Мне хотелось умолять папу позволить мне общаться с Ли. Хотелось верить в то, что он понимает, что мне нужно общение, что это моя отдушина.

— Дружбой ваше общение не ограничивается, верно? — я нервно сглотнула. — Вот именно. Меньше всего нам нужны проблемы.

— Какие еще проблемы?

— Если вдруг ты принесешь в подоле…

— Пап! — перебила я его возмущенно. — Я никогда не… мне пятнадцать.

— Я знаю, что на уме у твоего парня. Как и у всех парней.

— Ли не такой.

— Не тебе мне рассказывать, дочь.

Ну все, когда он говорит «дочь», исход разговора решен заблаговременно. Я поняла, что просто уговорами и переубеждениями тут не поможешь.

— Даже если у него есть что-то на уме, у меня своя голова на плечах, — резко ответила я. — И я не намерена ее терять. Я хочу сосредоточиться на учебе.

— Я убежден, что отношения тебя отвлекают.

— Не отношения меня отвлекают, а… — в сердцах прошипела я.

— Влада, — предостерегающий голос отца стал на несколько тонов выше.

Но я уже завелась:

— Меня отвлекает то, что каждую свободную секунду я занята делами по домом или Колей, или уроками Алисы, или чем-то еще. С Ли я вижусь только на занятиях! Что у него может быть на уме, если мы перекидываемся парой фраз за день? Это при условии, что я прихожу на уроки, а не пропускаю их, потому что мама…

— Довольно! — взревел отец, поднимаясь с моего стула, я поежилась на кровати.

По коже пробежал неприятный холодок, как будто я резко остыла, а голова снова стала ясной.

— Я не намерен выслушивать какие-то обвинения в адрес твоей матери. Мы из кожи вон лезем, чтобы обеспечить вам нормальную жизнь. И ваша задача — помогать, когда вас об этом просят.

— Я это знаю, — тихо произнесла я. — Но мне нужно больше свободного време…

— Прекрати общение со своим парнем-азиатом — и будет тебе свободное время. Не хватало еще какого-то пижона с аристократическими замашками, который намерен под юбку моей дочери залезть. Если ты не сделаешь этого, я поспособствую этому сам.

— Но…

— Никаких «но», — огрызнулся он и громко хлопнул дверью моей комнаты так, что стены задрожали.

Я знала, что он — глава нашей семьи. Но в глубине души искренне надеялась, что в моей будущей жизни, если вдруг у меня будет семья, со мной никогда не будут так разговаривать и повышать голос. А еще я никогда не буду разговаривать так со своими детьми, не выслушав их до конца. Мне кажется, я заслужила право высказаться, учитывая то, сколько я делаю.

Конечно, я не собиралась выполнять его наказ расстаться с Ли. Это казалось мне большим безумием, чем все остальное, происходящее в моей жизни. Он — мой маяк и моя гавань, по доброй воле я никогда от него не откажусь…

Но после того разговора видеться с Ли мы стали еще меньше. Он учился на тату-мастера, и как бы грустно это ни было, мне такое стечение обстоятельств было на руку, потому что создавалась видимость того, что Ли в моей жизни больше нет.

Но, когда в ту ночь я сделала тату, все изменилось. Та ночь изменила все.

Однажды вечером вскоре после этого я купала Колю, а моя кофта с длинными рукавами, которую я теперь носила дома, вся вымокла, и я ее сняла. Моим планом было быстренько добежать до своей комнаты с братом на руках и надеть что-то сухое. В одном топе я как раз наклонилась в ванную, чтобы забрать Колю, как внезапно зашла мама. Она не сразу заметила черную татуировку на моей руке, но блеснувшая на свету защитная пленка привлекла ее внимание.