— Тогда я положу ей печенье в коробочку и красиво перевяжу! — подала голос Роксана, внимательно отбирая самое красивое печенье из тех, что были уже готовы.

— Посыпь побольше сахарной пудры, —посоветовала мама. — Так будет вкуснее.

— И сверху еще маршмеллоу, — добавил уже я, усмехаясь.

Сестренка скорчила рожицу:

— Положу! Не сомневайся. Может, она скажет, где купила тот шампунь.

— Я узнаю у нее, — смягчился я. — Пока можешь взять мой, у меня еще остался.

И мы захихикали от того факта, что оба пользовались этим шампунем с бабл гам из детства.

— Можете взять и мой, — присоединилась к нам мама.

А потом она принялась чистить и нарезать овощи для оливье, а я занялся распутыванием гирлянд, которые покоились в коробках с позапрошлого года. Пора добавить немного света!

Глава 23. Дело не в тебе (Ви)

Ви

Казалось, что времени до защиты проекта по биологии еще много, но оно просто испарилось. Пора уже к этому привыкнуть. И все же, благодаря приезду бабушки и привезенными ей фото, мое генеалогическое древо почти было готово. Ли, правда, забраковал внешний вид, потому что я делала его «на коленке», ну а я отмахнулась: мне было все равно на оценку по биологии. Но этот настойчивый парень взял на себя оформление моего древа со словами:

— Мне все равно представлять твое древо, вот и изучу его!

Его открытая оптимистичная улыбка обескураживала. Я попросила отправить его проект мне в электронном виде, и сейчас как раз занималась его изучением. Почему вообще мы должны представлять проекты друг друга? Но мне хотя бы повезло, потому что Ася вынуждена узнавать о семье Глеба, а там аристократы в пятом поколении, судя по его замашкам. Хотя… вспоминая наше катание на сноубордах и появление Аси в этом сногсшибательном голубом комбинезоне с лисьим хвостом, нетрудно предположить, что Ася тоже голубых кровей. Может, у них с Глебом больше общего, чем кажется, но бывшая подруга не переносит его на дух после той выходки два года назад. Так что даже страшно предположить, чем закончится их совместная работа по биологии.

Я смотрю на членов семьи Ли, его родители мне уже хорошо знакомы, чего не скажешь о бабушках и дедушках. Ли коротко обозначил, что не видел ни тех, ни других из-за «непримиримых разногласий», но не стал вдаваться в подробности. И хорошо — меньше рассказывать придется. Я не знаю всей истории и его семьи, но почему-то мне кажется, что Ли не похож ни на кого из них. Он хорошо и тепло отзывается о своем отце, но я уверена, что Ли уникален, он самобытный и самодостаточный. Если он и взял что-то от своих родителей, то это точно все самое хорошее, что было.

Таких людей, как он, я еще не встречала.

Иногда я думаю, что будет, когда он уедет. Я пытаюсь приказать себе не привязываться к нему, но это бесполезное занятие. Есть такие люди, люди-солнца, которые освещают мир вокруг своим присутствием, дают надежду. Вот Ли такой. И я не хочу, чтобы у меня отнимали это солнце. Но, если так сложится, я не смогу на это никак повлиять, поэтому нахожусь на перепутье: взять от нашей дружбы все, окунуться в «нас» с головой без оглядки или же держать какую-то дистанцию в надежде, что это меня спасет при расставании. И пока я окончательно не решила, что стоит выбрать, но пару недель назад важный шаг навстречу Ли я сделала. Я приняла его приглашение пойти на новогоднюю вечеринку. Это было так естественно, так плавно вытекало из нашего разговора, что могло показаться просто красивым дружеским жестом. Но что, если…? Могу ли я мечтать о таком? Даже страшно.

Я закрываю глаза и вспоминаю тот момент. Его черные мокрые от снега ресницы, расстегнутая в дикой автобусной жаре куртка, взъерошенные черные волосы, а взгляд цепкий, сосредоточенный на моей реакции и словах. И сказанное им «Ви»… Неужели для него так важен мой ответ? Что это ему дает? Ведь он действительно мог пригласить любую, сложно не замечать, как девчонки шушукаются, а на обеде бурят меня подозрительным взглядом, гадая, что может быть между нами. Иногда я и сама задаюсь этим же вопросом. Меня никогда не считали ровней, даже до случая с Глебом, а с приходом Ли и его статусом — назовем это так — так и вовсе мы выглядим очень странной парочкой, контрастируя друг с другом. Но он мне нравится, пора окончательно и бесповоротно в этом признаться. Только вот что мне делать с этим фактом — пока не понятно.

— Ли мне нравится в отличие от Глеба! — пропела Алиса, опускаясь на стул рядом и заглядывая в древо Ли. — А еще у Глеба брат — дурак!

Я засмеялась. Ох, надеюсь, Алиса не влюбится в Петьку Скворцова, как я когда-то в Глеба!

— А он придет за тобой в день вечеринки? А то Глеб тогда же не пришел…

Глеб тогда вообще много чего «не»…

— Не стоит их сравнивать, Лис, — одернула я сестру. — Это было сто лет назад, но Глеб все такой же придурок. Я думаю, Ли придет за мной, у него хорошие манеры.

— Тогда он познакомится с родителями?

О боги. Нееееееет. Об этом я как-то не подумала. Я смотрю на фото Ли, самое последнее в древе и пытаюсь представить эту ситуацию. Для Алисы, лишенной расовых предрассудков, Ли — обычный парень, но для родителей, которые прожили всю жизнь в Сибири и не имели опыта взаимодействия с иностранцами, это может быть абсолютно новый опыт. И почему-то мне кажется, что он не будет положительным. Мама в принципе настроена негативно на какие-либо мои отношения с парнями, хотя у меня вовсе и не намечалось ничего такого, но внезапное появление у твоей дочери друга-азиата, который ведет ее на новогоднюю дискотеку, может быть не самым приятным сюрпризом. Пожалуй, стоит все же встретиться на дискотеке…

— Я все же думаю, что Эльф — это Ли, — продолжала болтать сестра.

На мгновение я замерла, но ту же собралась, сделав тон как можно более равнодушным:

— Почему?

— Потому что он добрый и исполнил мое желание на Новый год. Откуда бы он узнал, если бы не прочел письмо, которое мы писали деду Морозу, так? — Алиса рассуждала, а я кивала в ответ. — Плюс, ты с ним знакома, а знакомых у тебя не так много. Так что вариантов не остается. А еще… — она замялась, но выпалила. — А еще рядом с ним ты так улыбаешься, как будто он и твои желания исполняет.

Я в ступоре, хлопаю ресницами и молчу.

— Лис, иди-ка ты делай свою домашку, потом поможешь мне прибраться.

— Ну вот… на самом интересном месте. Как всегда, — возмутилась сестренка и ушла, оставив меня наедине со своими мыслями.

Есть определенные плюсы в том, когда тебе открывают глаза на вещи. Как будто ты смотришь со стороны. Мне не по себе от того, что такие моменты замечает маленький ребенок, но, пожалуй, Алиса достаточно наблюдательная, чтобы именно «видеть», а не «придумывать». И пока она еще довольно непосредственная, чтобы сказать это в лоб.

Как же нам повезло выступать последними. Последнее занятие по биологии в конце года, на этом уроке оставалось еще пять пар, кто должен был выступить со своими древами, и мы последние. Может, даже нам повезет, и мы не успеем, а просто сдадим их на проверку…

— Ребята, давайте-ка поживее, — торопит Татьяна Васильевна Егора. — У нас еще последняя пара осталась.

Одноклассники бросают заинтересованные взгляды на нас с Ли, а Егор впопыхах заканчивает презентацию. Ну что ж…

— Итак, Влада и Влад, прошу вас, — учитель бросает быстрый взгляд на часы. — В рамках тайминга.

Да будь моя воля, я бы вообще молчала, пожертвовала драгоценные минуты своего выступления Егору. Правда, мне не жалко. Но Татьяна Васильевна не оценит этот красивый жест.

Я начинаю первой, пока кратко рассказываю про родственников Ли, он безучастно стоит, словно речь и вовсе не про него. Татьяна Васильевна с интересом изучает бумажную версию древа на расстоянии пяти сантиметров от глаз через толстые большие очки. Я запинаюсь, но, надеюсь, она увлечена чтением. Класс, кажется, только и ждал этого момента, потому что все заметно оживляются. Глеб что-то комментирует, вбрасывая едкие замечания в адрес Ли, напоминая лишний раз о том, что он кореец и «купил место в этой стране и школе на денежки отца». Я нервно сглатываю, бросая убивающие взгляды на Глеба, но тот распаляется все сильнее. Дружки поддерживают главаря, улюлюкая и похохатывая. Мне не по себе, но Ли непроницаем.